Финал в Турине

4. Глава. 28 декабря. Дуэль

Как известно, при особой необходимости на лошади можно гнать без остановок. Но это если лошадь вам не дорога. Все нормальные люди на больших перегонах делают остановки на водопой. Фредерик и Симон ни от кого не убегали, и за ними никто не гнался. Поэтому они предсказуемо выбрали одной из промежуточных остановок аббатство Сан-Антонио-ди-Ранверсо, расположенное примерно на полпути между Турином и Сакра-ди-Сан-Мигеле.

Напоили лошадей. Сами съели по куску пирога. Вышли на улицу и столкнулись с недавними знакомыми. Алессандро Петруччи и Фернандо Пичокки. Тот самый Пичокки, которому Фредерик позавчера пообещал, что выберет место для дуэли, а то с него станется захотеть сдохнуть на берегу выгребной ямы.

— Господа!

— Мессир оруженосец!

— Судя по вашему здоровому виду, вы позавчера не приложили должных усилий. Даже не попытались, — язвительно заявил Фредерик.

— Твой донос был подставой, — сказал Пичокки.

— Н-да?

— Даже если тебе об этом не сказали, — добавил Петруччи.

— Я слышал, вы просто сбежали.

— Мы в удачное время и в удачном месте устроили парную дуэль с двумя старыми знакомыми. А потом проследили, куда пойдет один из них, — ответил Петруччи как более словоохотливый.

— И куда он пошел? — спросил Фредерик.

— На один адрес за воротами. Мы за ним. Там миланцы. Рыжая ходила к Колонне, а там тоже миланцы. Господа все как раз на мистерию приехали. Мы доложили. Наш сеньор сразу подошел к Колонне. Я не слышал, что сказал сеньор, но слышал ответ. Просперо Колонна очень громкий, шепотом не умеет. Сказал «Это не мои люди, но я, кажется, знаю, чьи. И проверю».

— Проверил?

— Проверил. Замочили там с десяток рыл, только главный ушел.

— У вас всегда так. И позавчера, говорят, с десяток рыл на мостовой осталось, а главные тоже ушли.

— Ты-то не уйдешь, надеюсь?

— Нет, я-то не уйду. И ты не уйдешь. У тебя секундант есть?

— Есть.

— Сейчас попрошу себе в секунданты какого-нибудь приличного человека и начнем.

Фредерик был готов к этому поединку. Кармина сказала, что Пичокки мастер меча. Чтож, надо отнестись к возможной встрече с ним серьезно. Под накидкой уже кольчуга, и ее вроде бы не видно. На левую руку Фредерик перед тем, как выйти за ограду, надел латную перчатку Маккинли с ладонью из крепкой кожи и держал руку низко, чтобы и перчатка не привлекала внимания.

Свою стратегию он построил заранее. Во-первых, он предположил, что в своем возрасте если чем и превосходит тридцатилетнего старикашку — ветерана дуэлей, то только скоростью. За счет неломаных костей, непорванных сухожилий и нештопаных мускулов. Да и вообще, молодость это скорость.

Во-вторых, фехтмейстер Кокки в Генуе сказал «вы бы еще борьбой занялись». Очевидно, в Генуе фехтовальщики недооценивают борьбу, в отличие от дяди Максимилиана, который поставил оруженосцу несколько простых, но эффективных приемов и научил входить в ближний бой. Простолюдинам, которые готовятся только к уличному фехтованию без доспехов, ближний бой и борьба с оружием не в первой надобности, а вот рыцари регулярно участвуют в пеших латных турнирах, где лучше уметь бороться, чем не уметь.

В-третьих, у Пичокки наверняка не будет ни кольчуги под одеждой, ни латной перчатки на левой руке. Кармина сказала, что в Генуе только Лис Маттео носил стальной нагрудник под дублетом. Зимой в железе холодно, летом жарко.

В-четвертых, наступать всегда легче, чем отступать.

Итого, надо сразу же прорваться в ближний бой. Можно пропустить удар-другой в кольчугу или отбить перчаткой. Потом уронить генуэзца одним из дядиных приемов и добить лежащего.

Фредерик медленно двинулся по столовой аббатства, внимательно приглядываясь к постояльцам. Генуэзцы не поняли, что Симон вместе с ним, а Фредерик не хотел привлекать внимание к алхимику, которого только что допрашивал инквизитор по делу о тройном убийстве в Санта-Мария-ди-Карпиче.

— Доктор Антонио Бонакорси? — спросил он, встретив знакомого.

— Мое почтение. Мессир Фредерик. Вы здесь с дядей или у Вас свои дела?

— Мы с Симоном сейчас едем в Сакра-ди-Сан-Мигеле к дяде Максимилиану и тете Шарлотте.

— Хорошо. Я тут устроился к нашим врагам. Де Виллар снова послал того Дена Мальваузена по следам де Круа. Статус Мальваузена подтверждает губернаторское письмо о содействии. С печатями. Сейчас мы с ним и еще с настоящим инквизитором за компанию поедем искать герра Максимилиана. Я подсказывать не буду, но уверен, что они возьмут след. Поэтому неплохо бы кому-то сгонять в Сакра-ди-Сан-Мигеле быстрее нас и предупредить наших, чтобы бежали оттуда. Иди чтобы были готовы к разговору, еслм хотят поговорить.

— Солдаты с вами есть? Рыцари? — спросил Фредерик.

— Нет. Вместо них двое генуэзских браво.

— Вон те двое?

— Они самые.

— Мне нужен секундант.

— Я к Вашим услугам. Но Вам нужно бежать отсюда как можно быстрее и предупредить герра Максимилиана. Я здесь со следователем от савойского дома и с дознавателем от инквизиции. Сегодня же вам надо быть в Сакра-ди-Сан-Мигеле, чтобы завтра на рассвете всем вместе выехать оттуда и гнать в сторону Шамбери, не жалея лошадей.

Дуэлянты, секунданты и зрители вышли за ограду аббатства. Было бы несколько невежливо нарушать внутреннюю гармонию божьих людей резней в этих священных стенах. Вот по ту сторону забора — другое дело.

Дуэлянты шли молча и держались довольно далеко друг от друга. Секунданты разговаривали друг с другом и смотрели по сторонам. В ответственности секундантов выбор места для дуэли и проверка оружия.

— Вот, смотри, здесь нормально будет? — спросил Бонакорси, — А здесь? И мы не решили, до первой крови или до смерти?

— До победы достаточно, — ответил Петруччи, — Каждый вправе сдаться или мы признаем его проигравшим, если он не сможет сопротивляться.

Они выбрали подходящее место с достаточно плотной землей под ногами. Здесь у соседей росли оливы, а оливы не растут на пашне или среди кустарников. В оливковой роще вполне достаточно места для фехтовального поединка.

— Прошу, господа! — объявил Петруччи, — Бой не до смерти, а до победы. Кто не сможет далее защищаться, будет признан проигравшим. Выбирайте сторону, мессир.

Фредерик, не задумываясь, выбрал ту сторону, где уже стоял Бонакорси. В принципе, он мог бы встать и рядом с Петруччи. Выбор позиции особенно важен в солнечный день, чтобы не стоять против солнца. Или если площадка несимметричная, и с одной стороны под ногами чище, чем с другой. Но Петруччи выбрал место по-честному. Вокруг оливы, под ногами твердая земля, а день снова пасмурный, и солнце никому в глаза не светит.

Пичокки встал напротив.

— К оружию! — объявил Петруччи.

Пичокки мягкими приставными шагами двинулся навстречу противнику. Меч он держал перед собой на не полностью вытянутой руке, а кинжал — в левой руке, прижав локоть к ребрам.

Фредерик придвинулся на расстояние шага и вытянутого клинка, а потом бросился на противника. На левую руку он надел латную перчатку Маккинли с ладонью из крепкой кожи. Схватил вражий меч за лезвие, отодвинул его в сторону и попытался полоснуть по руке.

Но не тут-то было. Пичокки парировал кинжалом, отшагнул назад правой ногой и выдернул меч, повернувшись торсом и выдвинув правую руку до предела назад. Перчатка — не тиски, да и лезвие не предназначено, чтобы за него держались.

Фредерик не остановился в своем движении вперед и снова сократил дистанцию. Пичокки увел его меч вверх своим кинжалом, и клинки столкнулись перекрестье в перекрестье.

Оба одновременно применили по «неожиданному приему». Пичокки согнулся, уходя от неизбежного удара в голову, расцепил перекрестья и ударил кинжалом под правую руку. Фредерик же и не подумал бить в голову мечом, а с подшага нажал ребром правой стопы на левую голень противника под коленом.

Пичокки повалился на землю, и в падении взмахнул мечом. Фредерик парировал длинной крагой латной перчатки и вонзил клинок в грудь упавшего противника.

— А! Дьявол! — вскрикнул Пичокки и опустил меч, но не выронил.

Фредерик отскочил назад.

— Стоп-стоп-стоп, господа, — закричал Петруччи и бросился между бойцами, — Вы что, в доспехах? Мы так не договаривались!

— Да ладно, я же не в латах, — ответил Фредерик, — Одна перчатка не может считаться доспехом. И я не взял кинжал, а твой друг взял. Перчатка стоит кинжала.

— А под накидкой у Вас что? Я же слышал, кинжал попал как в железо.

— Кольчуга, — Фредерик поднял подол накидки, — Не латы же. И ноги без защиты, и шлема нет, и правая рука даже без перчатки.

— Мы не оговаривали доспехи, — сказал Бонакорси.

— Потому что я не думал, что он в кольчуге, — ответил Петруччи.

Пичокки тем временем поднялся на ноги.

— Признай свое поражение! — заявил Фредерик, — Я не желаю проливать лишнюю кровь!

— Да хрен тебе! — выкрикнул Пичокки, закашлялся и прикрыл рот рукавом.

Посмотрел на испачканный в крови локтевой сгиб и нехотя произнес:

— Признаю. Есть здесь доктор?

— Конечно, есть! — радостно провозгласил Бонакорси, подбежал к стоявшему среди немногочисленных зрителей Мальваузену и обнял его за плечи, — Лучший в окрестностях дипломированный врач!

— Тони, ты что творишь? — прошипел Мальваузен.

— Втираюсь в доверие, — шепотом ответил Бонакорси, — Кто-то из них связан с де Круа. Или мальчишка. Помнишь, свидетели говорили, что с де Круа едет оруженосец? Или генуэзцы. От меня телегу золота увел именно что генуэзский браво. Снова поделимся. Мне парень, тебе эти.

— Этих нам сам губернатор навязал, — недовольно ответил Мальваузен.

— Но они же не люди губернатора. Никаким генуэзцам нам сейчас нельзя доверять.

— Мог бы предупредить, но ладно, давай так.

Мальваузен ранее не встречал ни этого оруженосца, ни этих генуэзских браво. Подозрения Тони показались ему оправданными.

Тем временем, Фредерик тихо сказал Симону:

— Отвлеки их, а я сбегу.

— Как?

— Показательной операцией. Я ему, кажется, что-то важное проткнул.

— Тут уже есть врач.

— А ты с ним поспорь. Может, у него каких-то важных лекарств нет. Разберешься.

Раненого Пичокки уже тащили в аббатство.

— Полагаю, вам понадобится помощь, — сказал Симон Мальваузену, — Очень интересный случай.

— Вы тоже врач? — удивился тот.

— Имею некоторое представление.

Фредерик, воспользовавшись тем, что всем стало не до него, сбежал. Незаметно покинул толпу, выбрался на конюшню, быстро оседлал коня и был таков.

Вместе с ним выбрался и Бонакорси.

— Тони, ты-то куда торопишься? — спросил Фредерик.

— Я как бы слежу за Вами, мессир, — улыбнулся Тони.

До Сакра-ди-Сан-Мигеле оставалось часа полтора или два в нормальном темпе. До заката — меньше часа. Но лошади достаточно отдохнули, чтобы выдержать часовую гонку до ночлега. Всадники дали шпор и в сумерках уже въезжали в деревню Сан-Пьетро, расположенную ниже Сакра-ди-Сан-Мигеле.

— Постоялый двор, — сказал Бонакорси, — Заглянем?

— Зачем? Поспешим в обитель, — не согласился Фредерик.

— Вдруг кто-то из наших здесь?

— Ну, давай. Только быстро.

Тони оказался прав. Монахи во избежание греха впускали на ночлег только духовных лиц. Светские же богомольцы и путешественники, коим угодно было посетить намоленную обитель и обратиться с благодарственной или просительной молитвой к святому Михаилу, ночевали на постоялом дворе в Сан-Пьетро.

За столиком у камина сидели Фуггер, Дино, Устин и Книжник.

Устин с Дино только в час пополудни добрались до Санта-Мария-ди-Карпиче. Следователь-доминиканец от инквизиции как раз недавно уехал. Но показания Устина инквизитора и не заинтересовали бы. Русский рыцарь приехал в аббатство задолго до алхимика и никак с ним не пересекался. Всей пользы, что Устин подтвердил отцу Августину, что алхимик действительно Иеремия Вавилонский из Генуи, а не какой-то самозванец. Впрочем, и викарий придерживался того же мнения, и отец Августин сам признавал, что алхимик сделал что положено алхимику, и хорошо украсил мистерию.

Устин забрал Книжника и уехал «домой». Аббат подумал, что Устин возвращается в Ревильяско к Сансеверино. Устин же, не желая врать священникам, сказал «домой» с тем неочевидным подтекстом, что он убывает на Родину.

Книжник, как старый госпитальер, не чувствовал себя своим среди бенедиктинцев, да и остаться жить в аббатстве ему не предлагали. Он просто ждал Устина, чтобы уехать вместе с ним. Удивился, когда узнал про новый путь домой через земли императора, но не огорчился. Идея написать книгу про Московию Книжника не покинула, а к французскому высшему обществу он, стремясь к праведности, не тяготел. По пути до Гамбурга, не отвлекаясь на светские вечеринки, можно написать полный черновик, а потом показать наброски какому-нибудь охочему до знаний епископу или курфюрсту и еще года два-три доводить книгу до удобочитаемого вида.

До заката как раз успели, потому что поехали прямой дорогой из аббатства сразу в Сакра-ди-Сан-Мигеле. Дорог в окрестностях не то, чтобы много, и Книжник запомнил, что отец Жерар с братией прибыл прямым путем, а не через Турин.

— Мессир Фредерик, — привстал навстречу Дино, — Я смотрю, с Вами все в порядке.

— Благодарю, — удивленно ответил Фредерик, — А что со мной может быть не в порядке?

— Сеньор Кокки опасался, как бы Вы не нанесли Турину слишком много побочного ущерба в процессе вызволения некоей дамы.

— Даму-то спасли? — спросил Фуггер.

— Спасли даму и сразу домой. Между прочим, пожары начались еще когда мы шли в ту сторону.

— И вы ничего нового не подожгли?

— Ничего заслуживающего внимания. Господа, я сразу вас огорчу. За нами погоня. Кажется, пока без солдат. Но со всеми полномочиями, заверенными печатями герцога Савойского и декурионов Турина. И еще дознаватель от инквизиции. Утром надо сразу на рассвете вставать и гнать в Шамбери что есть духу. Или обратно, в сторону Турина, если вы не уверены, что уйдете через Шамбери.

— Сеньор Кокки не с вами? — спросил Бонакорси.

— Нет, — ответил Фуггер, — Его семья переехала за стены обители, поэтому Антонио решил провести ночь с женой. Я так понимаю, дальше он с нами не поедет.

— Я тогда схожу в аббатство, поколочу в двери. Надо, чтобы дядя Максимилиан и тетя Шарлотта уже на рассвете были готовы выехать, — сказал Фредерик.

— Тогда надо поспешить, — сказал Книжник, — Скоро вечерня. Монахи на ночь глядя могут и не пустить, ибо Устав. Но могут и пустить, ибо Устав силен не только буквой, но и духом.

— Думаете, они настолько чисты, что не испугаются завтрашнего следователя от инквизиции?

— Вряд ли, — ответил Книжник после небольшой задержки, — Обычно у бенедиктинцев везде порядок, но сам отец Жерар относится к своим подопечным с некоторым предубеждением. Даже если они натворили ничего по-настоящему предосудительного, то он из осторожности предпочтет предположить, что натворили. Я, пожалуй, пойду с вами. Не так-то просто разговаривать с монахами о подозрениях и злоупотреблениях.

Бонакорси подумал, что может пойти не так, и ничего не надумал. Но на всякий случай зарядил нож-пистолет.

В начале декабря Тони удачно купил в Генуе охотничий нож, к которому стволом вдоль клинка был приделан ствол с колесцовым замком. Рукоять из рога, как у охотничьего ножа. Ножны на поясе, как будто это простой длинный нож. Можно носить на поясе уже заряженным, с пулей в стволе, с порохом на полке и с взведенным замком. Ножны следовало повесить на пояс вертикально. И к ним прилагалась поясная сумка, которая крепилась на пояс двумя петлями по сторонам от ножен, маскируя замок. Пару раз Тони успешно применял это оружие как пистолет и как острый нож. Сейчас на поясе висел меч, а хитрый ножепистолет хранился в седельной сумке.