Финал в Турине

7. Глава. 29 декабря. В четвертый раз это просто смешно

Отец Жерар поднял массивный засов и распахнул дверь.

— Здравствуй, жена, — недовольно сказал уставший и запыхавшийся Максимилиан, проходя внутрь.

— Дурак! Это ловушка! — крикнула Шарлотта, — Дверь держи!

Поздно. Дверь захлопнулась и засов упал на место.

— Хотя бы не подвал, — пожал плечами Макс, — И что ты тут успела натворить?

— Тот большой монах, который, кстати, только что стоял с ножом у тебя за спиной, любезно сообщил мне, что викарий отправил меня сюда, чтобы я просто исчезла. А ты где был вчера весь день? Луиза Савойская бросила тебя в темницу? Или ты ее соблазнил?

— Бросила в темницу. А я сбежал, — Макс опустил подробности, — Чтобы найти тебя и узнать, что ты тут сидишь как приманка… для меня. Но когда викарий отправил тебя сюда, разве он мог знать, что я вернусь?

— Неважно. Монахи теперь нас точно убьют, чтобы мы не сбежали и не выдали их тайну. Это или сам по себе фальшивый монастырь, как в истории, которую рассказала Колетт, или прикрытие для шпионов и убийц семьи Медичи.

— Подозреваю, что Колетт не просто так рассказала именно эту историю.

— Она знала? И не сказала властям?

— Колетт — не шпионка Маргариты Австрийской. Она шутовка и гадалка. Гадалки, астрологи и прочие тыкатели пальцем в небо не ходят к властям со своими предположениями.

— Ладно. А как ты догадалась?

— Пришел разбойник в сутане и сказал, что завтра он увезет меня отсюда, по приказу викария. Потом подмигнул и добавил, что сегодня можем позабавиться напоследок.

— Отец Жерар так сказал?

— Нет. Второй. Николя. Отец Жерар нас с Жанной, получается, приговорил окончательно и бесповоротно. Если его подручные уже такое себе позволяют.

— С его стороны тогда глупо было вести меня сюда, чтобы ты сказала мне, что здесь ловушка.

— Думаю, он просто не рискнул убивать тебя днем посреди двора. Где, кстати, твоя трость?

— Осталась при седле. У меня рука болит не нее опираться.

— Так ты бежал или тебя все-таки отпустили?

Макс вкратце рассказал жене о разговоре с Луизой Савойской, заключении, побеге, встрече с Фуггером и событиях в Турине.

— Если здесь Фуггер, Устин, Кокки и Марта, то для отца Жерара есть очень большой риск, что кто-то из них захочет встречи с тобой не сегодня, так завтра. Он убьет тебя до рассвета, — сказала Шарлотта.

— Что они мне сделают? — спросил Максимилиан, — Если они откроют дверь, я встречу их с мечом.

— Они встретят тебя с арбалетом или с аркебузой. С двумя-тремя. Может быть, они сначала вырежут наших союзников, а нас вовсе не откроют, и мы тут умрем от голода. Или раньше умрем от жажды. Или они разобьют окно снаружи, и мы еще и от холода умрем.

— Им понадобится несколько дней, чтобы нас уморить. Может, даже неделя.

— Нас кто-то еще будет искать?

— Я прибыл сюда с Фуггером, он собирался переночевать в Сан-Пьетро и ехать дальше. И с Кокки, он сказал, что его жена и дети здесь. Кокки, скорее всего, уедет с Фуггером. Не знаю, оставит ли здесь семью.

— Марта сказала, что жена Кокки — дочь дона Убальдо, Ночного Короля Турина. Он сам тоже здесь. Они не могут не знать, кто такой отец Жерар. Так что на Кокки не рассчитывай. Если он попытается за нас заступиться, у Жерара есть на него рычаги давления.

— Кокки честный человек.

— Он не давал тебе вассальной клятвы и даже не брал от тебя денег.

— Он брал деньги у Фуггера.

— Без приказа Фуггера он не обязан нас защищать.

— Фуггер в двух шагах отсюда. В Сан-Пьетро. С ним должен быть Устин.

— И все? Больше никакой охраны, или ты считаешь только рыцарей? Ты понимаешь, почему он здесь? Разве он сделал все, что планировал на этих переговорах? Нет, конечно. Мы провалили свои задачи, Марта провалила свои. И у Фуггера из охраны остался только Устин, которого он в Турине первый раз увидел. Кстати, я уверена, что разбойники не пройдут мимо такого богача, который сидит у них под боком без охраны. Разбойники по определению рисковые люди. А этот Жерар, судя по тому, что втихую захватил такую крепость, еще и умный, и удачливый.

— Я так понимаю, ты предлагаешь не ждать, что нам кто-то поможет, а сбежать отсюда, пока мы еще сытые и не замерзли?

— Наконец-то догадался.

Макс осмотрел и ощупал дверь.

— Сурово. Дубовая дверь, петли снаружи. Я бы не смог взломать ее даже тростью.

Перешел к камину.

— В дымоход точно не полезу. Ты бы могла улететь на метле, но метлы я здесь не вижу.

Подошел к окну и распахнул створки. В комнату ворвался холодный зимний ветер. Настолько холодный и резкий, насколько положено быть зимнему ветру на вершине горы.

Выглянул вниз.

— Там пропасть!

— У тебя в ноге есть веревка на этот случай.

— Точно не на этот. Там пропасть. Там три этажа башни, а ниже гора. Сама посмотри.

— Поэтому на окнах нет решеток. Подержи меня.

Шарлотта легла животом на подоконник, высунулась и посмотрела вниз. Макс держал ее за талию.

— Под нами три окна. Ты можешь просто спуститься на этаж ниже, выбить раму и выйти на лестницу через ту дверь.

— По-моему, все двери, мимо которых я проходил по пути наверх, были закрыты на засовы снаружи.

— Тогда ты можешь перевязать веревку к чему-нибудь этажом ниже и спуститься еще на этаж. Веревка точно не будет слишком короткой для высоты в один этаж.

— А потом? Когда спущусь на первый этаж башни?

— Там как раз балкон. Специально для тебя.

— Под балконом отвесный обрыв, а с балкона вход в комнату первого этажа, которая тоже закрыта снаружи.

— Придумай что-нибудь. Ты у меня умный.

— Первый раз от тебя такое слышу.

— Кажется, тебе уже случалось бежать из башен.

— Да. Три раза. Хотя в третий я поднялся на башню из подвала.

— Фредерик сказал бы, что трех прецедентов более, чем достаточно, чтобы принять решение в четвертый раз.

— Какой ты тут видишь суд, чтобы обращаться к прецедентам?

— Божий. Мы вообще-то в монастыре. Помолись святому Михаилу. В конце концов, для чего Господь Бог послал сюда именно такого рыцаря, который может сбежать из башни, разогнать гарнизон крепости и потыкать палочкой в коменданта?

— В тот раз мне помогал суккуб.

— Не ври. Ты не умеешь вызывать демонов.

— Я, кажется, чертыхнулся несколько раз.

— Тогда помолись. Тебе ангел какой-нибудь поможет. Вот, кстати, молитвенник. Открывай на любой странице и читай.

Макс открыл любезно предоставленный монахами молитвенник на случайном месте и зачитал молитву архангелу Михаилу. Подумал, что это хороший знак. На самом деле, прежние владельцы молитвенника предсказуемо часто молились покровителю аббатства, и книга привыкла открываться на этой странице.

— Теперь бери веревку и слезай, — сказала Шарлотта.

— Я боюсь высоты, — сказал Макс.

— Уже темнеет. Представь, что здесь первый этаж. Когда пропасти под ногами не видно, ее все равно, что нет.

— Ладно.

Макс сел на кровать, отстегнул протез и достал шелковый шнур. Вспомнил, что он думал, когда принимал решение положить в протез веревку на случай побега из башни. Узлы сами по себе здесь не получатся достаточно толстые, чтобы надежно держаться за них руками при спуске. Да и левая рука не готова плотно хвататься за мелкие узелки. Как сказал тот мудрый человек, который продавал крепкие веревки, если нужно будет спускаться на руках, то вяжите не узлы, а петли. И показал, какие.

Макс так и сделал. Правда, общая длина из-за петель сильно сократилась, но теперь левой рукой можно было держаться просунув кисть в петлю, без нагрузки на пальцы. Да и одной ногой нельзя опереться на узелок. Правда и в петлю ногу совать не стоит, может застрять. Поэтому спускаться придется только силой рук.

Закрепил веревку на столбике балдахина кровати. Выбросил веревку в окно. Еще не совсем стемнело, но Макс уже решил, что полезет. Поцеловал жену, размотал бинт на левой ладони, надел перчатки и вылез из окна.

Хорошо, когда перед лицом стена, а не замечательный вид с горы до горизонта. Почти и не страшно. Хорошо, когда руки сильные. Чтобы зацепиться за веревку ногами, нужны обе ноги, а протезом Макс нипочем бы не нащупал ступеньку с узлом.

Раз-два-три-четыре. Ветер уже раскачивает альпиниста. Наконец-то под ногами подоконник. Отлично. Окно. За окном темно.

Ударом перчатки Макс выбил стекла. Схватил и выдернул деревянный переплет. Человек послабее так бы не смог.

Свесил ноги вниз и чуть не упал. Господи! Это же высокий этаж! Между третьим и четвертым этажом внутри башни было четыре лестничных пролета, а не два. Точно. Верхнее окно посередине, под окном четвертого этажа, а ниже еще два окна. Вот от них далеко внизу серые пятна на черном полу. Одно правее, другое левее. Узкие.

Макс спустился к нижним окнам третьего этажа. Ветер, казалось, усилился, но вышло только на руку. Ветер любезно снес альпиниста вправо, и Макс зацепился рукой за край оконного проема. Разломал раму и не без труда пролез внутрь.

Подергал веревку. Шарлотта наверху развязала узел и сбросила веревку вниз. Макс прикинул, за что здесь зацепиться. За дверную ручку? Совершенно пустое помещение.

Высунулся в окно.

— Лотти!

— Милый?

— Я сейчас брошу тебе веревку обратно. Привяжи к ней что-то длинное, что встанет поперек окна.

— Там не за что зацепиться? — сразу поняла Шарлотта.

— Да.

— Здесь ничего такого нет. Надо было оторвать ножки у стола или разобрать кровать. Поднимись, сделай?

— Нетушки. Вверх я точно не полезу.

— А меч тебя выдержит?

— Погнется.

— В ножнах погнется?

— Ладно. Посмотрим.

Максимилиан отцепил от пояса ножны с мечом. Сам по себе меч конечно бы погнулся. Но в деревянных ножнах может и выдержит. Приложил поперек окна. Хорошо, что это длинный меч, а не катцбальгер. Окно узкое, и с обеих сторон клинок в ножнах давал достаточную площадь опоры. Вроде бы достаточную.

Обвязал ножны с двух сторон. За середину не рискнул. Вылез на подоконник. Поправил ножны и полез вниз.

Второй этаж. Какие тут высокие потолки. Такой же подоконник. Такое же темное окно. Такой же ветер сбоку. Разбил стекло. Выдернул переплет. Стоп. Вот тут надо очень осторожно. Если ослабить натяжение веревки, то наверху ножны упадут на пол. Если потом потянуть, они могут не вернуться на место, а выскользнуть в окно. Или вернуться на место, но не по центру. И под нагрузкой сломается рукоять меча или отломится кончик ножен.

Макс сел на подоконник, свесил ноги внутрь. Веревку держал натянутой. Кажется, и в этой комнате ничего нет. Кажется, веревки хватил на еще один этаж. Это второй. Под ним уже первый и твердый балкон под ногами.

Веревки, конечно, не хватило. Но на последней «ступеньке» Макс повис на вытянутых руках. Под ногами оставалось на вид не так уж много высоты. Половина человеческого роста. Были бы здоровые ноги, можно бы было смело прыгать. Еще ветер этот мешает. Как бы так упасть, чтобы не сломать ни ногу, ни протез?

— Это очень романтично, — сказал снизу женский голос. По-французски.

— Макс посмотрел вниз, где только что никого не было, и увидел, что на балкон вышли две дамы. Именно дамы, не бабы и не девки. На этом этаже вместо узкого оконного проема в камне выложен полукруглый свод шириной с весь балкон и высотой выше человеческого роста. В середине свода дверь, а по бокам от двери окна.

— Любовники никогда не лазили ко мне по веревке, — сказала другая дама.

— Думаешь, мессир лезет к тебе?

— Не к тебе же. Мессир, вы к кому из нас?

— Я просто проходил мимо и принял вас за ангелов, охраняющих обитель, — куртуазно ответил Прекрасным Дамам Благородный Рыцарь, продолжая висеть на вытянутых руках.

— Какой у Вас забавный акцент, — сказала первая дама.

— Вы, случайно, не из свиты Маргариты Австрийской? — спросила вторая.

— Имел честь быть принятым у нее на этой неделе, — ответил Максимилиан, — Вы окажете мне подобную честь, или попросите пройти мимо?

На случай, если дамы попросят не задерживаться на их балконе, вариант действий он не придумал. Но лучше иметь один вариант, чем ни одного.

— Заходите. Мы будем очень рады.

Макс поболтал ногами.

— Тут невысоко, прыгайте.

Теоретически, можно попросить дам принести стол, но они не принесут. Вряд ли у них тут есть слуги, которым можно приказать принести стол.

— Да поможет мне архангел Михаил, — сказал Макс и разжал руки.

Упал на правую ногу, потому что левую специально поджал, чтобы не разбить протез. Да и если бы протез не сломался, то передал бы удар на культю, а это еще хуже, чем отбить стопу.

— Аааа, — шепотом простонал Макс, чтобы не позориться перед дамами.

Конечно же, не устоял на одной ноге и рухнул вперед, на руки. Стопу отбил. Кажется, ничего не сломал.

Попытался подняться и понял, что так просто не поднимется. Встал на колено левой ноги и поклонился дамам, положив руку на сердце. Как будто так и планировал.

— Позвольте поцеловать Вашу прекрасную руку, — нужна была хоть какая-то точка опоры.

Одна из дам протянула руку быстрее, чем другая. Рыцарь аккуратно взял ее за кончики пальцев и нежно поцеловал. Потом встал, чуть-чуть держась за женскую ладонь.

— Максимилиан фон Нидерклаузиц, граф де Круа, — сразу же представился Макс, чтобы дама не успела сделать замечание о том, что он слишком сильно за нее держался, когда вставал.

— Анна де Бомон, — сказала первая дама.

— Беатрис де Плесси, — сказала вторая.

Вид сверху не позволял толком разглядеть дам. Вблизи они выглядели довольно молодо, обеим не дашь и двадцати. Платья на вид дорогие, но драгоценностей нет. Ни колец, ни ожерелий. От дам пахло крепким вином и… интенсивными романтическими отношениями.

— Пойдемте к нам, здесь холодно, — сказала Беатрис.

Втроем они вошли в башню и закрыли дверь на балкон.

— Нас похитили разбойники и увезли в эту загадочную крепость, — сказала Анна.

— Крепость для них слишком хороша, — сказала Беатрис, — Мы думаем, это рыцарский замок, но Вы первый рыцарь за две недели, что мы здесь сидим.

— Вы здесь первый раз? — удивился Макс и тут же уточнил, — Вы первый раз ехали этим путем?

— Да. Мы спешили в Турин, чтобы встретить Рождество с Его Величеством. На нас напали по пути, подменили кучера, в темноте провели по мостовой с мешками на головах, и вот мы здесь. Скажите, что это за место?

— Вы не поверите, но это монастырь.

— Какой ужас! И все эти разбойники — монахи?

— Это монастырь, захваченный разбойниками, которые притворяются монахами для остального мира.

— Как это романтично! — всплеснула руками Беатрис.

— Но они обещали, что отпустят нас, когда получат выкуп, — сказала Анна.

— Я попрошу их отпустить вас, не дожидаясь выкупа, — сказал Макс, — Вы можете открыть дверь?

— Нет, но каждую ночь… ой! — Анна поняла, что ляпнула что-то не то, и прикрыла рот руками.

— Уже темнеет. Вы кого-то ждете?

— Прислугу. Один милый мальчик принес нам ужин и должен забрать посуду, — сказала Беатрис.

Макс подошел к двери. Дамы последовали за ним. Тяжелая дверь из плотного дерева, такую не выломаешь голыми руками. Огляделся. Дверь со стороны двора, дверной-оконный блок на балкон. Других выходов нет, дымоход из камина не в счет. Одна большая кровать, стол, четыре табуретки, два сундука. Камин, в камине тлеют дрова, еще несколько поленьев лежит рядом.

— Что они делают, чтобы вы не убежали? — спросил он.

— Ничего. Куда мы побежим в разбойничьем замке? Нас же сразу догонят.

— То есть, приходит один не самый крупный разбойник, открывает дверь, приносит еду, забирает посуду?

Дамы покраснели и опустили глаза.

— Иногда он приходит не один, — сказала Анна.

— Просто он как бы отвечает за нас, чтобы нас не обижали другие, — сказала Беатрис, — Если бы атаман не назначил такой порядок, они бы нас просто разорвали толпой.

— Я никому об этом не расскажу, — пообещал Макс, — Сегодня стоит ожидать двух-трех гостей?

— Да, они всегда приходят, когда стемнеет. После вечерни. Кажется, она недавно началась.

— А Вы не хотите пока скрасить наш досуг? — спросила Анна и положила руку на плечо высокому и красивому рыцарю.

Беатрис ревниво подошла с другой стороны и точно так же положила руку на плечо.

Дурацкая ситуация. Если отказать даме, она обидится. Если не отказывать, то можно оказаться в очень неловком положении, когда войдут двое или даже трое разбойников. Меч остался на пару этажей выше, а в рукопашной, даже с кинжалом, очень неловко драться, хромая на обе ноги. Хотя бы один разбойник убежит и приведет подмогу, а их тут больше дюжины.

— Хочу, — сказал Макс.

Какого-то плана он не придумал, а дамы выглядели весьма привлекательно.

— Только у меня дырка в голове, — он прикоснулся к повязке, — Доктор просил держать голову прямо, чтобы мозги не вытекли.

— Какой ужас! — воскликнули дамы, — Но мы что-нибудь придумаем.

Макс обнял Анну за талию и поцеловал. Не затягивая поцелуй, повернул голову к Беатрис.

— Господь завещал нам делать дела слева направо.

На губах дам чувствовался вкус вина и чего-то еще. Максимилиан никогда не считал себя сомелье, но разбирался в винах, как и стоит ожидать от человека, с детства пьющего вино с каждым приемом пищи. Определенно, это привкус не вина и не еды. Как будто лекарство какое-то. Во вкусах лекарств, как и стоит ожидать от мужчины в самом расцвете сил, он не разбирался совершенно. Определенно, это не касторка, не кора дуба и не маковое молоко.

Когда разбойники открыли дверь, на них свалилась опиравшаяся руками на дверь обнаженная Анна. Перед собой они увидели обнаженного до пояса высокого мужчину в штанах с расстегнутым гульфиком, который целовался с обнаженной Беатрис.

— Да ты охренел! — взревел тот разбойник, что покрупнее, который стоял справа.

Судя по голосу, «милый мальчик» это не он, а второй. Который открыл дверь, оказался в объятьях Анны и чуть не упал. У него за спиной еще и третий. Анна оттолкнула «мальчика» и упала на грудь третьему.

Конечно, разбойники-монахи не ждали, что на первом этаже окажется рыцарь с четвертого. Может быть, они и не знали, что на четвертом с недавних пор не только дама, но и рыцарь. Первая их мысль была о том, что кто-то из братии проник к дамам в нарушение внутреннего распорядка. Лицо они не увидели и одежду в темноте тоже не распознали.

Правый разбойник решительно шагнул к «нарушителю порядка» и грубо оттолкнул Беатрис. Макс схватил его левой за одежду на плече, а правой с подшагом ударил под дых снизу вверх. Разбойник неплохо сдержал удар, но дыхание сбилось, и он не успел отреагировать на следующее действие. Левой рукой Макс схватил его за ухо и с разворотом впечатал виском в дверной косяк. Хрустнуло не то дерево, не то череп.

— Эй! — крикнул второй и оттолкнул Анну. Дама зацепилась за «мальчика» и не упала.

Этот разбойник успел бы убежать, но оказался слишком самонадеянным. Пока Макс сделал три шага к нему негнущимися ногами, разбойник выхватил нож и взмахнул перед собой.

— Кто ты, сукин сын? — рявкнул он, — Покажи хлебало!

Во-первых, у рыцарей не хлебало, а лицо. Во-вторых, рыцари видят мир в разы быстрее, чем простолюдины. Слишком часто они живут на другой скорости. Мечи летают быстрее, чем кулаки, да и реагировать на опасность со спины скачущего коня надо не в пример быстрее, чем стоя на твердой земле.

Макс без труда перехватил руку с ножом, дернул и влепил противника спиной в стену. Ударил основанием ладони в лоб и, кажется, разбил врагу затылок об стену.

«Милый мальчик» дернулся было убежать, но Анна повисла у него на шее, и у парня не хватило решительности отбросить от себе нагую красавицу.

— Не убивайте его, он хороший! — шепотом крикнула Анна, когда Макс шагнул в их сторону.

Макс схватил «мальчика» за горло. Тот так и не сообразил позвать на помощь, а теперь уже и не сможет.

— Не убиваю, — тихо сказал Макс, — Прошу всех вернуться в комнату. Беатрис, Вы не ушиблись?

— Ушиблась! — ответила дама, сидя на полу, — У меня синяк на попе будет.

Она встала и повернулась пострадавшим местом.

— Такую красоту не испортит немного благородного индиго, — сказал Макс.

Он никогда не был мастером комплимента, но у носителей куртуазной культуры комплименты, когда они нужны, появляются на языке сами собой, не требуя активной мыслительной деятельности.

— Да? Правда?

Беатрис оглянулась через плечо, чтобы проверить, не врет ли частично обнаженный мужчина о красоте ее musculus gluteus. Не врет.

— Я не поняла, — сказала Анна, — Что мы сейчас собираемся делать? Вы не закончили со мной, а смотрите на Беатрис и при этом до сих пор держите Мишеля за горло.

— Забирай Мишеля, а мне отдай Максимилиана, — сказала ей Беатрис.

— А этих? — Анна посмотрела на лежавших разбойников.

— Минутку, — сказал Макс.

Кровь в его жилах только что отлила от паха и рванулась к рукам, потом перенаправилась обратно, потом мозг все-таки перехватил управление.

— Надо его к чему-то привязать.

— К кровати, — предложила Анна, — Здесь как раз есть веревка.

На изголовье кровати действительно висела толстая мягкая веревка, притертая и с заранее заготовленными двумя петлями с затягивающимися узлами.

— Если будет кричать, душите его подушкой, — сказал Макс Анне.

Анна повертела в руках подушку и положила ее на лицо пленного. Но он и так не собирался кричать, пытаясь отдышаться после крепкого захвата за горло.

Остальных разбойников Макс втащил внутрь, а дверь закрыл. Вроде живы. Или мертвы? Одного пленного достаточно. До чего неудобно наклоняться, когда ноги не гнутся.

— Беатрис, помогите мне, пожалуйста. Дайте руку одного и второго.

— Ага. Вот.

Макс, неловко шагая вразвалку, подтащил обоих к балкону.

— Откройте дверь и сразу закройте, а то замерзнете.

— Ага.

Рывком поднял на уровень перил и перевалил вниз сначала одного, потом другого. Вернулся в комнату.

— Что Вы с ними сделали? — спросила Беатрис.

Она стояла у камина, кое-как завернувшись в одеяло.

— Я их отпустил, — честно ответил Макс.

— А дальше что? Вы нас бросите неудовлетворенными?

— Оставлю вас удовлетворенными и с вашего позволения наведу порядок в этом рассаднике греха.

— Анна, тебе Мишель, — повторила Беатрис.

— Ладно, — согласилась Анна, — Но я хочу на вас смотреть.

Беатрис взяла Макса за руку подтащила его к сундуку, стоявшему напротив кровати, бросила на сундук свое одеяло и усадила рыцаря сверху.

— Анне будет приятно видеть Ваш обнаженный торс, — сказала она, — Я не успела спросить, почему у Вас тут повязка?

— Враги ранили меня в спину.

— И на лбу у Вас повязка, и на левой ладони свежая рана. А на ноге, — Беатрис взялась за колено, — Ортез?

— Что?

— Ортез. Такая штука, которая ограничивает подвижность больного колена. Или она по-другому называется?

— Ортез. Не ожидал, что Вам знаком этот предмет.

— Что Вы! В Париже многие рыцари скрывают под одеждой ортезы и корсеты, чтобы выглядеть бравыми даже когда с трудом могут переставлять ноги или кланяться.

— Ни разу не видел.

— Конечно! — рассмеялись дамы, — Вы же не раздеваете рыцарей!

Через некоторое время Прекрасные Дамы, как и обещал Благородный Рыцарь, получили свое Чувство Глубокого Морального Удовлетворения.

Спешить было некуда. Если бы у двери задержался еще какой-то местный житель, он бы понял, что на первом этаже происходит то, что и должно происходить. В двойном комплекте и с комментариями Мишеля.