Финал в Турине

7. Глава. 29 декабря. О прощении и раскаянии

Анна и Беатрис сидели обнявшись и плакали.

— Давайте, вы скажете, что нас держали в заложницах, — сказала Беатрис.

— Вас держали в заложницах, — подтвердил Макс.

— Но инквизитор допросит всех лжемонахов, — сказала Шарлотта.

— Отпустите их, — попросила Анна, глядя в глаза Максимилиану.

— Пожалуйста, — добавила Беатрис, — Дознаватели разберутся и без их показаний.

— Этих двоих?

— Всех.

— У нас кроме этих еще трое поваров, но они говорят, что не знали.

— Поваров оставьте. Отпустите тех, кто жил во внутреннем дворе.

— Хорошо.

— Прямо сейчас!

— Просьба Прекрасной Дамы — закон для рыцаря.

Макс подошел к Мишелю и Ручке.

— Дядя Максимилиан! — отвлек его Фредерик, который скромно стоял в дверях и слушал рассказ Ручки.

— Какой он у вас хорошенький! — умилилась Анна.

— Иди сюда, милый, — поманила его Беатрис.

— Дамы! — строго сказала Шарлотта, — Вас как будто опоили!

— Нас и опоили, — ответила Анна.

— Мы уже вторую неделю не просыхаем, — добавила Беатрис, — Грешные помыслы прямо волнами накатывают.

— Как мы покажемся ко двору в таком виде? — всхлипнула Анна.

— Подобное устраняется подобным, — сказала Шарлотта, — Снадобья, которые попадают внутрь с вином, вином же и вымываются.

— Да? Эй, красавчик-брюнет, налей нам по кружке!

Дино налил по большой кружке.

Фредерик же подошел к Максимилиану и шепотом заговорил по-немецки. Максимилиан кивнул, взял пленных за плечи и подтолкнул их к выходу. Фредерик жестом пригласил Устина, и они вдвоем вышли сразу за Максимилианом.

— Какой у тебя хороший муж, — сказала Анна Шарлотте.

— Прямо зависть берет, — добавила Беатрис.

— Можете мне немного помочь? — спросила Шарлотта.

Шарлотта подсела к дамам, и они тихо заговорили по-французски. Подслушивать никто не стал.

Фуггер махнул рукой, собирая своих, и так же тихо заговорил по-немецки.

— Служба Обеспечения выполнила свои задачи, насколько смогла. Пора покинуть Савойю. Несмотря на сегодняшние события, я не развернусь в Турин, и всем присутствующим советую уезжать.

— Меня в Турине чуть не убили несколько раз. Я не вернусь. Возьмите меня с собой в Шамбери, — сказала Марта.

— Возьму, — кивнул Фуггер.

Он вышел в операционную.

— Тони, отвекись на минутку. Ты завтра уезжаешь или остаешься?

— Я бы пока остался, — сказал Бонакорси, — Я как раз поступил на службу к нашим врагам. Кто-то должен остаться, чтобы рассказать им правильную версию сегодняшних событий.

— Согласен. Если все пройдет нормально, то по пути через Турин забирай Джино и встречаемся в Женеве. Долго не тяни. Я так понимаю, де Круа здесь не останутся, а мимо всей этой резни преследователи с разбегу не проскочат.

Прошло не меньше получаса, пока вернулся Максимилиан.

— Как там они? — тревожно спросила Беатрис.

— Они в темноте вышли за ограду, упали с горы и сильно ушиблись, — ответил Максимилиан, — Никто не сможет уронить тень на честь Прекрасных Дам.

— Наша благодарность просто не имеет границ, — сказала Анна и стыдливо потупила глазки.

— Герр Максимилиан, — сразу спросил Фуггер, — На рассвете вы с супругой уезжаете или остаетесь?

— Нам нет смысла бегать, — сказала Шарлотта раньше, чем ответил Максимилиан, — Мы должны вернуться и попросить защиты у Маргариты Австрийской. Даже Франциск не станет спорить с ней из-за нас.

— Зачем тогда мы ехали к викарию, чтобы на нас напали? — недовольно спросил Максимилиан.

— Могло прокатить, но не прокатило.

— Я думал, ты умнее.

— Я умная, но я беременная и хочу квашеной капусты со взбитыми сливками. Когда женщина беременная, она может иногда творить всякую дичь, когда некому за ней присмотреть.

— Ты беременная? — удивился Максимилиан, — На каком месяце?

Он посмотрел на ее живот и не заметил никаких признаков беременности.

— На первом, — ответила Шарлотта, — Женщины всегда это чувствуют.

— В Ферроне ты ведь тоже была беременная?

— На третьем.

— Но всякую дичь не творила.

— Творила, но нам повезло, что наша дичь вышла нам на пользу на фоне того, что там весь город творил разную другую дичь. И я как раз тогда изменила тебе с де Вьенном, а ты и не заметил.

— Я думал, в этом был какой-то хитрый умысел, а не дичь. Все, что ты делаешь, ты делаешь, чтобы извлечь выгоду.

— Иногда я творю дичь, но потом ко мне возвращается рассудок, и я поворачиваю так, чтобы вышло к выгоде. А ты даже не успеваешь заметить. Ты очень невнимательный. Я тогда была в шоке, что у моего любимого мужа враги оторвали ногу. И я была беременная. И хотелось непонятно чего. А задачи стояли как перед умной. Если бы ты был рядом…

— Да, быть беременной это тяжело, — подхватила Анна, — На первых месяцах чуть не летаешь, а потом блюешь. И с первого до последнего дня хочется странного. Я ни разу не пробовала, а вот моя сестра, помню, как-то объелась мела и соленой земляники. Муж еще не хотел с ней спать, как бы с беременными не принято. Она чуть не изменила с другом мужа, который о беременности не знал.

— А я знаю даму, которая как раз изменила. С блондином, а муж у нее брюнет. Ведь если ты уже беременна, то не сможешь залететь еще раз, и ребенок точно родится похожим на мужа, — сказала Беатрис.

— Вы извините, но я как раз на первом месяце, — сказала Филомена Кокки.

Марта только что привела ее по просьбе Шарлотты.

— Мне так стыдно. Я извела мужа ревностью. Я сделала очень глупый поступок, из-за которого он поссорился с важными людьми, те люди обидели папу и так слово за слово загорелся город и говорят, наш Гадюшник совсем сгорел.

— Вы о том, что женщины дуреют во время беременности? — спросила Марта, — Да у нас мозги отключаются. Несколько лет назад одна кампфрау внезапно захотела купаться и повернула телегу туда, где ей показалось к реке. Муж в телеге дрых пьяный. За ними не на ту дорогу свернула половина обоза. Включая артиллерию. Герр оберст ставит лагерь, а пушек нет. И половину обоза как корова языком слизала.

— Вы так говорите, будто к беременной жене надо охрану приставлять! — сказал Максимилиан.

— Обязательно, — ответила Беатрис, — Охрану душевного здоровья. Доктора, дуэнью, компаньонку. Добавочных служанок, чтобы бегали за всякой странной едой и выносили горшки.

— Посмотрите на крестьянок, — сказала Анна, — Они рожают каждый год, но всем плевать на их страдания. Что в результате? И младенцы дохнут как мухи, и бабы то при родах помрут, то и до родов не доживают.

Вернулись Фредерик и Устин. Очень уставшие и запыхавшиеся.

— Мы ничего важного не пропустили? — спросил Фредерик.

— Нет, — опередила всех Беатрис, — Мы говорили о том, как дуреют женщины во время беременности, и как за нами следует особо присматривать, чтобы мы не натворили совсем уж диких глупостей.

— Бабушка Эльке об этом ничего не говорила. И дядя Бертольд тоже.

— На самом деле мы собирались поговорить о прощении грехов, — сказала Анна, — Супружеская измена это простительный грех?

— Непростительный грех это хула на Святого Духа, — вспомнил Фредерик, — Есть еще смертные грехи, но они все как раз простительные. Во всяком случае, для благородного человека. Нарушения десяти заповедей тоже простительные. Я точно знаю, мне их на исповеди не раз отпускали. «Не убий», наверное, самая простительная. Если бы Господь заставил всех ее соблюдать, то и войн бы не было.

— Какой умный юноша! — восхитилась Беатрис.

— И какой хорошенький! — добавила Анна, — Прямо как котик!

— Дамы! — осадила их Шарлотта, — Этот юноша женат, и у него медовый месяц.

— Мы только что выяснили, что супружеская измена — простительный грех, — ответила Анна, — Особенно, если покаяться.

— Да и каяться не обязательно, — удивил всех Фредерик, — Фома Аквинский в «Сумме теологии» писал, что свойством истинного покаяния является не только скорбь человека о своих прошлых грехах, но и его намерение избегать их в будущем. Простительные грехи прощаются без подобного намерения, поскольку очевидно, что человек не может прожить нынешнюю жизнь без совершения простительных грехов. Следовательно, простительные грехи могут быть прощены без покаяния.

— Ты прямо точную цитату запомнил? — удивился Максимилиан.

— Да. Это очень полезная цитата, которая в будущем может мне пригодиться. Там еще дальше интересное. Простительные грехи противны пылу любви. Но одна противоположность устраняется другой. Следовательно, прощение простительных грехов обусловливается пылом любви, которая может иметь место без актуального неприятия простительного греха.

— Ты и Кармине это скажешь в обоснование своей измены? — строго спросила Шарлотта.

— Нет. Она сначала заплачет, а потом поймет, что этак и ее измена будет обоснованной. Получится, что я собственную жену склонил в сторону греха. Глупо же.

— Браво! — провозгласила Беатрис, — Тогда мы, наверное, не будем тебя соблазнять. Во всяком случае, я точно не буду.

Она посмотрела на Анну. Анна немного задержалась с ответом.

— Я тоже не буду. Если бы здесь нашлись другие дамы с умыслом соблазнить такого хорошенького котика, я бы встала первой перед ними, потому что если он все равно согрешит, со мной или без меня…

— Ваш образ мысли очень понравится Его Величеству, — сказала Шарлотта, — Потому что Его Величество обязательно изменит Ее Величеству, с вами или без вас.

— А если с нами? — спросила Беатрис.

— Вы еще не подружились с Франсуазой де Фуа?

— Пока нет.

— Тогда сможете получить покровительство Луизы Савойской.

Наконец-то смог вставить слово Максимилиан.

— Фредерик, ты хочешь сказать, что Господу угодно, чтобы мы прощали супружеские измены?

— Полагаю, Господь настаивает, чтобы грешник раскаялся. Но не могу сейчас вспомнить точную цитату.

— С вашего позволения, я напомню, — сказал Фуггер.

— Будьте любезны, — улыбнулась ему Шарлотта.

— Есть три вида покаяния. Покаяние перед Господом учит нас, что мы все в равной мере являемся нечестивцами и грешниками. Каждый согрешил по крови и плоти, и если кто низко пал, это не значит, что другой, который покуда крепится, не упадет еще ниже.

— Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень, — добавил цитату Фредерик.

Максимилиан вздохнул. Он сам изменял жене намного чаще, чем Шарлотта ему. Последний раз и вовсе сегодня.

— Второй вид это покаяние перед нашим ближним, — продолжил Фуггер, — Какое бы мы ни причинили ближнему зло, мы обязаны признать перед ним наше прегрешение, как учит Христос в Евангелии от Матвея: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу». При этом Бог хочет, чтобы тот, кто согрешил, просил у другого прощения, а тот, против кого согрешили, обязательно прощал. Этот вид покаяния настоятельно необходим, поскольку Бог не будет милостив и не простит грехи человека до тех пор, пока тот не простит своего ближнего. Таким образом, вера неистинна, пока не приносит нижеследующие плоды: прощение ближних и испрашивание у них прощения для себя. В противном случае человеку не следует обращаться к Богу. Если плод этот отсутствует, вера и первый вид покаяния являются неискренними.

Максимилиан вздохнул еще раз.

— Третьим видом покаяния является тот, который предписывает Папа, когда грешник кается наедине со священником при перечислении грехов. Сам Бог не приказывает каяться. Папа, однако, заставляет людей делать это и, вдобавок, изобрел так много разновидностей грехов, что никто не способен удержать их все в памяти. На самом деле Бог не заставляет нас каяться по вере в Него или из-за любви к вашему ближнему, когда у нас нет желания спастись и обрести его милость. Он не хочет, чтобы вы каялись против собственной воли и желания. Напротив, Он желает, чтобы вы каялись по собственной воле, сердечно, с любовью и даже удовольствием.

Фуггер поклонился в знак того, что он закончил мысль.

— Лотти, нам надо поговорить наедине, — сказал Максимилиан, встал и подал руку жене.

Они с Шарлоттой вышли.

— Милая, прости меня…

— Прощаю, и не огорчай меня полным списком, — перебила его Шарлотта, — Я сразу почуяла, что от тебя пахнет этими двумя шлюхами.

— Ты сердишься?

— Наоборот. Они нам еще пригодятся.

— Уф.

— Прости и ты меня, любимый. Я неумышленно. Сначала сделала глупость, потом попыталась извлечь из нее выгоду, раз уж глупость все равно сделана.

— Прощаю. Но больше…

— Никогда.

Они вернулись в столовую, и никто не оказался настолько бестактен, чтобы спросить, правда ли они простили друг друга.

— Как говорят французы, вернемся же к нашим баранам. То есть, к планам на завтра, — сказал Фуггер, — Герр Юстиниан?

— Не вижу причин нарушать наш с Вами договор, — ответил Устин.

— Герр Фредерик?

— Мне надо вернуться в Ревильяско в любом случае. Там Кармина, а при ней вся моя свита, — сказал Фредерик.

— Большая свита? — поинтересовалась Шарлотта.

— Четверо человек, не считая Симона. Еще лошади и карета.

Шарлотта удивленно покачала головой.

— Но завтра вместе с инквизитором и следователем де Виллара сюда приедет Симон, — напомнил Фредерик, — Кто-нибудь может встретить его и передать весточку?

— Я, — ответил Бонакорси.

— Прекрасно. Мы заберем самое ценное на вьючных лошадях, а Симон сможет опознать украденное лабораторное оборудование и книги для доминиканца. Надеюсь, там нет никаких колдовских гримуаров. Обозначит себя как честный алхимик, покажет инквизитору, что отец Жерар был разбойником, а не приором, заберет свое имущество, наймет в Сан-Пьетро возчика для генуэзской телеги и вернется в Ревильяско.

— Что вы все шушукаетесь? — громко спросила Анна.

— Еще и по-немецки, — добавила Беатрис, — Чтобы мы не понимали?

— Немедленно расскажите нам, — потребовала Анна.

— Нам с мужем надо уехать пораньше и в другую сторону, — сказала Шарлотта, — Завтра здесь будут инквизитор-доминиканец и следователь от светских властей Турина.

— О! То есть завтра мы и так бы были свободны?

— Уверена, что отец Жерар нашел бы способ их всех обмануть. В худшем случае, вас бы скинули в пропасть. В лучшем, в руки правосудия попали бы живыми те свидетели, которые…

— Не продолжай. Мы очень благодарны, что нас освободили сегодня.

— Мы еще поговорим о том, как вам лучше подать свою историю следствию. Идите сразу к доминиканцу и требуйте сохранения тайны исповеди. Потом наверняка инквизитор захочет вас задержать в монастыре на время разбирательства, а светский следователь — допросить. Но вы ждите, пока не приедет какой-нибудь рыцарь. Мы вас не бросим, а пришлем достойного человека, чтобы сопроводить вас в Турин, потому что история из ряда вон выходящая, и похищение Прекрасных Дам не в компетенции церковного суда. Объявите рыцаря своим спасителем, расскажете об ужасах заключения, попросите увезти вас в Турин и вернуть в благородное общество.

— Как же! Именно так и сделаем.

— Да мы бы так и сделали и без твоего совета. Это же очевидно, — добавила Беатрис.

— Если правильно разыграете свои страдания, сможете попасть на прием к герцогу и королю.

— Обязательно! А ты куда?

— Я оставлю вам свою карету, служанку Жанну и двадцать дукатов. В карете есть пара хороших платьев, запасные рубашки и туфли.

— Спасибо огромное! Мы тебя ввек этого не забудем. В Турине мы встретимся?

— Да. Мы с мужем поедем по короткой дороге верхом. Но это секрет от всех, кроме присутствующих.

— Поедешь в мужском седле?

— У меня в карете есть дамское седло.

— А…

— Да. В Турине мы встретимся, но я про вас никому не буду рассказывать, пока вы не приедете с рыцарем. И вот что еще…