Генерал - Дракон! Будь моим папой!

Пролог Ты будешь моим папой?

— Мама, а что такое гулящая девка? — спросил внезапно голос пятилетней дочери, когда я выбирала зелья.

Я чуть не выронила зелье для волос.

— Ольвал так назвал тебя! Он обижает меня! Он бросается в меня искрами! А они больно жгутся! И однажды облил водой! А еще обзывает меня, потому что у меня нет папы! Он говорит, что меня принесли в подоле! Он называл тебя очень нехорошим словом! Сказал, что ты меня нагуляла! — всхлипывала пятилетняя дочь, сжимая в руках игрушечного дракона.

Она насупилась, покрепче сжимая в руках любимую игрушку.

— Все дружат с ним только потому, что у него папа и мама богатые. А со мной больше никто не дружит… Потому что… потому что он так им сказал! — воскликнула дочь на весь магазин.

Хорошо хоть в эту пору магазин был пуст.

Куда подевался весь народ, я не знала. Миленькая продавщица, которая вздыхала, глядя в окно, что-то там высматривая, даже ухом не повела. Она сосредоточенно смотрела в окно, словно что-то ждала.

А! Я и забыла! Сегодня триумфальное шествие генерала какого-то там, который одержал победу над наглыми соседями, отбив у соседей наши границы и любую охоту воевать еще лет на сто! Вот кого она ждет.

Я в такие дела не вникала. Мне своих забот хватало.

В зале магазина, наполненном ароматами свежих растений и волшебных ингредиентов, я с тревогой слушала жалобы своей пятилетней дочери, Раяны. Девочка с распущенными волосами и большими озорными глазами, похожими на два светящихся изумруда, металась между полками, с жаром рассказывая о своих бедах.

Да, я была лучшего мнения о детском саде при Магической Академии.

Он открылся только в этом году.

Достопочтенный ректор Абсалом Финчер решил, что юным волшебникам пора учиться управлять магией с самого детства.

Родители и няни горячо поддержали инициативу.

Всех купили фразой: «Невоспламеняемые стены. Персонал, подготовленный ко всему!».

Им надоело чинить поместья, платить компенсацию и больничные няням и тушить пожары в связи со стихийным пробуждением силы у маленьких чародеев.

У нас не было ни няни, ни поместья, так что гореть у нас мог только скромный домик в три комнаты, затесавшийся между двумя магазинами. А больничный маме не полагался.

Несколько месяцев все было идеально.

Я видела сияющие глаза доченьки, слушала, как она взахлеб рассказывает об играх и друзьях, радовалась ее первым успехам, материлась про себя, узнав, в последний момент о маленьких магических поделках, ковыряла вместе с ней первый простенький магический артефакт, словом, была очень довольна.

Пока в группе не появился Ольвал, юный герцог, мальчик ангельской красоты, будущий наследник всея и всего, царек дома, хорек по жизни.

И теперь я слышу его имя каждый день.

Маленький сноб, герцог из бессовестно богатой семьи, по словам дочки, ведет себя так, словно ему все позволено. И боги создали мир вокруг него.

Мы не могли позволить себе приехать в карете, в сопровождении слуг целым семейным кланом. Никто не нес за Раяной «Новые игрушки для юной госпожи». И на фоне других мы выглядели совсем бедно. А еще разводы здесь явно не приветствовались и люто осуждались почтенными матронами.

— Все с ним дружат… Даже воспитатели его не ругают! — вздохнула Раяна.

— Они просто не понимают, что дружба не определяется богатством. Они поймут это, когда вырастут. Но будет уже поздно, — произнесла я, стараясь успокоить дочку.

Но Раяна выглядела такой расстроенной и поникшей. Мои утешения мало помогали.

— Послушай, у тебя есть папа, — начала я, вспоминая ужасный, неприятный развод. — Просто… Просто папа живет не с нами. У него другая семья. Мы так решили…

Я вспомнила, как попала в этот мир в тот момент, когда молоток судьи опустился на деревянную подставку: «Суд рассмотрел ваши доводы и решил. Отныне вы больше не муж и жена. В связи с вопиющим проступком супруги, приданное не возвращается. Ребенок остается с матерью. Отец выделяет ей ежемесячное содержание и оплачивает образование!».

Я зажмурилась, вспоминая резкие слова, которые словно нож отрезали меня из чужой жизни.

«Я тебя никогда не прощу!», — с ненавистью произнес незнакомый красивый мужчина когда я пыталась понять, кто я и куда попала.

Все вокруг было таким чужим и незнакомым.

Как мне потом сказали, я грохнулась в обморок прямо во время заседания.

Но тогда это была еще не я. А какая-то другая женщина. Я не знала, как сказать крошке, у которой кроме меня никого не осталось, что я — не ее мама. И так не смогла признаться ей в этом, заменив ей мать.

Постепенно я свыклась с мыслью, что я выгляжу вовсе не так, как раньше. Что у меня есть обожаемая дочь и скучная работа в магической библиотеке.

— Ольвал так и сказал: 'Посмотрим, кого ты приведешь на конкурс пап — волшебников! — в слезах воскликнула Раяна. — Если папа так меня любит, то почему ни разу не приехал на мой День Рождения?

— Ну, он же присылал тебе подарки? — соврала я, вспоминая как отдельно покупала «папин» подарок, чтобы малышка не чувствовала себя брошенной.

— Если он меня любит, то почему он не придет на конкурс? — спросила Раяна.

Вот это была засада.

Конкурс, конкурс… Проклятый конкурс! Ненавижу такие мероприятия.

— С вас тридцать шесть лорноров, — послышался голос продавщицы. — Накопительный кристалл нашего магазина есть?

— Да, да, — кивнула я, доставая небольшой кристаллик и протягивая его на кассе.

Цены, как обычно, кусались, жаба душила. Так что полузадушенная жабой и искусанная инфляцией, я вынула деньги, понимая, что расставаться с ними ой как непросто!

— Раяна, какие конфеты ты будешь? Тут есть… — позвала я, как вдруг поняла, что доченьки рядом нет!

Мой взгляд упал на стеклянную дверь.

Там долю секунды мелькнуло белое платьице и исчезло.

— Раяна!!! — закричала я, бросая все и устремляясь за дверь.

Такого не было никогда! Чтобы дочь сама куда-то уходила!

— Сегодня парад! Встречают генерала — победителя! — послышался голос продавщицы. И она вздохнула, как вздыхают женщины, когда мужчина мечты оказывается недосягаем.

Колокольчик прозвенел над головой, а я вылетела и потеряла дочку из виду. Раяна словно испарилась в толпе волшебников и волшебниц, собравшихся на улице.

Сердце бешено колотилось, а я рыскала глазами по прохожим, пытаясь заметить крошечную фигурку.

— Вы не видели девочку? Она совсем маленькая, пять лет, вот такая стрижка… Белое платье? — задыхаясь, выпалила я, глядя на господина с помятым лицом.

Тот нахмурился, бросив на меня взгляд осуждения.

— Нынче опасно детей оставлять одних, — бросил он с недовольством. — Внимательней надо быть!

Тут же моей паникой заинтересовались другие прохожие.

— Что случилось? Ребенка потеряла! Ох, уж эти юные волшебники! Ох, уж эти невнимательные родители. Небось, с подругой заболталась, а ребенок пропал!

Старушка, обвязанная ярким платком с корзиной в руках, указала на угол дома.

— Миссис… Она побежала туда!

— Благодарю! — на ходу выпалила я.

Я поняла, что это была не просто паника — я стремглав помчалась к тому месту, где мое сердце уже предчувствовало беду.

Свернув за угол, я замерла.

Я увиделка, как моя дочь бросается прямо под копыта черного роскошного коня, сверкающего на солнце золотой сбруей.

— Аааа! — завизжала женщина в толпе. — Боги! Он ее растопчет!

Дальше все было, как в замедленной съемке. Черный конь встает на дыбы, солнце бликом отсвечивает от его золотого копыта. В этот момент он чуть не сбросил седока. Красивый мужчина выгнулся, пытаясь совладать с конем и отвести удар копыта от Раяны.

— Нет! — дернулась я, чувствуя, что эти доли секунды решают все.

Конь заржал, свирепо выпуская пар из ноздрей, красивое лицо седока искривилось в напряжении и…. Конь ударил копытом на расстоянии ладони от маленькой Раяны.

— Стоять! — послышался голос, похожий на гром.

Я пробивалась сквозь толпу к своему ребенку, видя, как огромный чудовищного вида конь с грохотом сделал шаг назад.

Парад остановился.

— Чей ребенок⁈ — громкий голос всадника заставил толпу притихнуть.

«Девочка, уйди с дороги!», — послышался старушечий голос.

— Господин генерал, — послышался встревоженный мужской голос.

— Отставить! — резко произнес наездник.

Только сейчас я увидела, как красивый мужчина спешился, отдавая уздцы своего коня, похожего на чудовище из преисподней в руки усатому мужчине.

Красавец наклонился к Раяне.

Темные волосы спадали на его широкие плечи, мундир с кучей медалей и орденов был изящно сшит, а его лицо напоминало самые впечатляющие черты статуи, от которой невозможно отвести взгляд.

Я остановилась в двух шагах от дочери.

Мир вокруг как будто замер. Мои плечи с дрожью сжались, а в сердце заколол холод. Перед мной стоял генерал, с чёрными, как смоль, волосами и серыми глазами, в которых причудливо переплетались лед и пламя.

Генерал смотрел на Раяну, а когда моя девочка увидела меня, она закричала на всю улицу:

— Мама! Я нашла папу!

Я пришла в себя от внезапного шока и с трудом подбирая слова, произнесла:

— Нет, милая… Ты ошиблась… Это — вовсе не папа… И…

Мое сердце колотилось в унисон с хаотичным воем мыслей, пока до меня медленно доходило, что передо мной стоит тот самый генерал, которого только что приветствовала вся столица. Не просто похожий мужчина! А настоящий генерал! А вокруг — толпа людей, пришедших на него посмотреть.

Тем временем генерал, хмуря брови, произнес с холодным презрением:

— Вы мать? — отчеканил он.

— Да, — кивнула я, пытаясь унять дрожь в голосе и обуздать сумбур в голове.

Господи! Моя дочь только что чуть не погибла! Я не могу вы это поверить. Она никогда далеко не отходила от меня! Никогда! О, боже… С этого момента я буду держать ее за руку! Только так! Ни на секунду не отпущу!

Я пыталась успокоить себя собственными клятвами о том, что такое больше никогда не повториться.

Генерал смотрел на меня.

Его взгляд холодный и беспристрастный остановился на мне, заставив почувствовать себя неуютно.

Сейчас мне хотелось как можно быстрее забрать ребенка и раствориться в толпе.

— Если вы — мать, значит вы никчемная мать! — произнес генерал, беря Раяну за руку. — Как можно отпустить ребенка одного на улицу? Ее может сбить карета! Ее могут обидеть! Я мог ее не заметить! Вы чем вообще думали!

На меня смотрели сотни глаз. Вот она! Позорная минута славы!

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с собой.

Потом резко открыла их, стараясь глубоко дышать.

Мои глаза метались между генералом и дочкой, которая не понимала всей серьезности ситуации.

— Как можно было оставить ребенка одного? — уже тише произнес генерал, его голос был полон угрозы и презрения.

Его хмурый взгляд стал тяжелым, словно лёд, и его слова звучали будто мороз по коже.

Толпа вокруг притихла. Всем хотелось расслышать слова генерала.

— Но… я просто на минуту… Я расплачивалась за покупки и…, — пролепетала я, а мое сердце колотилось от страха.

Я задыхалась, понимая, что мысль о безопасности Раяны была важнее всего. А перед глазами застыла картинка, когда огромный конь вот-вот обрушит копыта на голову крошечной девочки.

Генерал смотрел на меня с презрением, и расстояние между нами ощущалось как пропасть.

— Пожалуйста, не ругай маму, — вмешалась Раяна, прижимаясь к мужчине, как будто искала в нём защиты. Я заметила, как огромная рука сжимала ее маленькую ручку, а глаза, полные холодного презрения переместились с меня на Раяну. И в этот момент взгляд преобразился. Он смотрел на нее с какой-то нежностью.

— Можешь стать моим папой? Мне очень — очень нужен папа, чтобы другие дети надо мной не смеялись… Ты защищал нас всех… Ты — генерал — поебдитель…

— Кто? — спросил генерал, явно заинтересовавшись.

— По-бе-ди-тель, — медленно по слогам повторила Раяна, тут же исправившись.

— Просто она, когда волнуется, путает буквы, — попыталась оправдаться я. — Это началось недавно, когда ее стал обижать один мальчик из группы…

Мы еще и обозвали генерала! Этот день прошел не зря. А вот будет ли следующий — это уже вопрос.

— Ты всех защищаешь… И мне нужно, чтобы ты защитил меня от Ольвала… А это может сделать только папа! — произнесла Раяна, поджав губы.

— Простите, пожалуйста, — пролепетала я, пытаясь взять Раяну за руку. — Извините… Мне очень неловко… Извините, что пришлось остановить парад…

Только сейчас я поняла, что парад остановился. Вышколенные воины стояли, словно статуи в ожидании приказа.

— Господин генерал, нам нужно продолжать парад, — деликатно намекнул пожилой господин с бумагами.

Один обжигающий взгляд генерала заставил его почтительно отступить на несколько шагов и умолкнуть.

Холодный взгляд генерала не обманул моих надежд, и даже после моих скомканных оправданий он оставался таким же презрительным и холодным, добавляя мне еще порцию стыда и унижения.

Раяна отпустила огромную руку, а потом обняла меня и обернулась к генералу.

— Пожалуйста, не ругай маму. Она очень хорошая. Но она не может меня защитить, — прошептала дочь, её голос был таким невинным, что смог бы растопить даже самую замерзшую душу.

В этот момент подоспели какие-то люди, но я была так сбита с толку, что даже не сразу заметила их появления.

Что значит «нужен папа?», — спросил генерал, глядя на Раяну.

— В детском саду нужен папа! Вы должны будете участвовать в конкурсе пап — волшебников! — произнесла я, пытаясь увести Раяну. — Не обращайте внимания. Мы уже уходим…

Мои слова напоминали заклинание, которое могло бы вернуть ситуацию в нормальное русло. Я понимала, что пора уходить. Вон уже толпа возмущается.

Генерал, холодно посмотрел на меня и юную мечтательницу, медленно произнес:

— А где ее отец?

— Долгая история, — смутилась я. — Пойдем, Раяна… Пойдем… Из-за нас остановился парад…

Я растерянно смотрела на свою дочку, осознавая, что не только потеряла её на мгновение, но и, возможно, приобрела врага в лице генерала и осуждение всего города.

Когда мы отошли на несколько шагов, Раяна закричала.

— Так ты придешь⁈ — в отчаянии крикнула Раяна. — Завтра! Я буду ждать!