Генерал - Дракон! Будь моим папой!

Глава 2

Бросив кружку, я пантерой устремилась в комнату, видя задыхающуюся от плача на кровати Раяну. Она сидела и дрожала. Свет включился, как только я коснулась магической печати.

— Что? Что такое? Что случилось? — прошептала я, бросаясь к доченьке.

Маленький, взъерошенный комочек сидел на кровати и пытался успокоиться.

— Приснилось что-то? — спросила я, гладя ее по голове.

— Ольвал… Мне приснилось, что Ольвал… Он засунул мне в воротник платья змею! — задыхалась Раяна.

— Фу-ты, — прошептала я.

И тут же опустилась и пнула темноту под кроватью.

— Эй! Я за что тебя кормлю? А? — спросила я, видя, как темнота под кроватью зашевелилась. — Почему ребенок раскрыт?

— Одну минутку, — послышался скрипучий голос, а длинная рука с когтями стала шарить в поисках одеяла.

— И следи, чтобы не раскрывалась, — проворчала я, видя, как сонная Раяна снова укладывается на подушку.

Огромная черная волосатая рука гладила Раяну, а я успокоилась и вышла. Не удивляйтесь. Я сама была в шоке, когда увидела такое. Но в магических семьях все при деле. Драконы, вон, с соседями воюют. А подкроватные монстры детей нянчат. Дешево и сердито. А все, что не согласилось сотрудничать, давно пошли на ингредиенты.

— Баю-баюшки баю, — сипел голос из-под кровати, а я вздохнула, вспоминая, что надо корм купить. А я и забыла…

А дети вообще странные. Чем чуднее и страшнее, тем круче. Я уже на игрушках прокололась.

Тихонько прикрыв дверь, я поняла, что дальше так продолжаться не может.

Подойдя к зеркалу, я достала справочник магических номеров, в котором лежало несколько листков и нарисовала номер нашей воспитательницы.

— Добрый пока еще вечер, мисс Риссен, — произнесла я, видя, как она вздыхает и говорит кому-то, чтобы кто-то шел спать без нее.

— О, миссис Винклер, — улыбнулась мне молодая и очень симпатичная чародейка. Она была настолько милая, что все девочки в группе хотели быть на нее похожи. — Вы по поводу завтрашнего соревнования пап?

— И по поводу его тоже, — заметила я, слыша, как мисс Риссен требует, чтобы не трогали котел, успевая улыбаться мне. — Вы как себе представляете наше участие в этом соревновании, раз вы нас вписали в него?

— А вы не могли бы где-нибудь найти папу? — спросила мисс Риссен.

— Сейчас ночь на дворе. Вы слишком высокого мнения о моих талантах. Или слишком низкого о моей нравственности, — усмехнулась я.

— Ну, зря вы так. Вот, например, у Лоли Шарден вместо папы будет участвовать дворецкий. Вы прекрасно знаете, что ее папа умер в том году. Как вы понимаете, родство не принципиально, — заметила мисс Риссен. Она кого-то гоняла бровями, делала таинственные знаки, а я терпеливо ждала, когда можно продолжить.

— Простите, это я коту! — заметила она, шикнув на кого-то. «Ой, да ладно тебе!», — послышался басистый явно мужской голос. Ну да, все понятно. Так я и поверила!

— А ну пошел вон от моего ужина! Сам себе приготовь! — фыркнула мисс Риссен, снова обращаясь ко мне. Я усмехнулась. Конечно, конечно, это котик! — Так что вы можете взять папу в аренду. Может, кто-то из слуг согласиться?

Ах, ну да! У меня тут целый штат гладиаторов стоит, готовых отстаивать честь семьи. Или личная гвардия «тушкохранителей».

— Вы можете взять дедушку, — заметила мисс Риссен. — Как у Ника Лорвальда. Его отец сейчас в отъезде, поэтому не успевает вернуться.

— Если я возьму дедушку, то это будет фурор. Мало того, что меня арестуют за то, что я расхищала собственную фамильную усыпальницу, так еще и соревнованиях может быть неприятная ситуация. Например, отпадет нога или рука, — продолжала я. — А у детей потом моральная травма. Оно вам надо?

Понапридумывают всяческих конкурсов, а ты выкручивайся. Не могли бы снова провести конкурс магических рисунков? Мы почти победили!

— Ну, поищите кого-нибудь, — вздохнула миссис Риссен. — Я очень на вас надеюсь.

— Вот об этом я как раз и хотела поговорить. Миссис Риссен, будьте так любезны рассказать, что происходит в вашей группе? Почему моя дочь постоянно жалуется на Ольвала?

— Миссис Селена Винклер, — заметила воспитательница, поджимая губы. — Спокойной ночи.

— Значит, это — правда, — выдохнула я, глядя в ее милые голубые глаза.

— Лучше свяжитесь с ректором, — заметила миссис Риссен, как вдруг к зеркалу подошел огромный рыжий котяра.

— Это кто? — спросил он мужским басом. И я поняла, что с выводами я погорячилась. «Мяужик» прошелся вдоль зеркала, а потом миссис Риссен отключила связь.

Классный фамильяр. Может и мне такого завести? Нет, а что? Когда моему одиночеству стукнет лет семьдесят, кто-то должен будет ложиться на мои больные места! И сомневаюсь, что костлявый дед выиграет у теплого пушистого кота.

— Так, где ректор, — выдохнула я, понимая, что ситуация неприятная. Может, стоило бы забрать Раяну из садика, но он дает отличные перспективы поступления в Академию. А это — будущее! Других таких садиков нет. И денег на приличную няню с магическим образованием тоже!

Я нарисовала печать, ожидая, когда ректор соизволит подойти к зеркалу. Когда я подумала, что ректор спит, зеркало вдруг отразило старого чародея с добрыми глазами.

— О, очень приятно! — улыбнулся он улыбкой доброго волшебника. Его длинная борода, совершенно седая, мазнула кончиком по столу.

— Здравствуйте, — улыбнулась я, стараясь быть вежливой. После сегодняшнего мне уже ничего не страшно. — Я бы хотела поговорить с вами по поводу своей дочери… Она ходит в магический детский сад…

— Как мило, — заметил ректор, кивая. Просто сама доброта.

— Уважаемый ректор, я должна поговорить с вами о том, что происходит в детском саду… Так вот, в группе сложилась неприятная ситуация. Один мальчик, сын герцога, обижает мою дочь, — заметила я, глядя на старика, который кивал. На заднем плане у него виднелась стопка книг и булькал котел. — Она жалуется на него и ей даже снятся кошмары! Моя дочь, она… она страдает от того, что юный герцог постоянно обижает её. Она возвращается домой в слезах, рассказывая, что он называет её «безотцовщиной» и тянет за собой во дворе, как будто она игрушка!

— Миссис… — начал ректор, но запнулся на моем имени. Он посмотрел на меня с учтивым интересом.

— Винклер, — подсказала я.

— Так вот, миссис Винклер, — улыбнулся ректор. — Дорогая моя, согласитесь, что бедствия детского возраста обычно весьма преувеличены. Вспомните свое детство. Как часто вы преувеличивали проблемы? Ах, сломалась игрушка — все, конец мира! Дети по своей природе склонны к драмам. Они творцы, мастера выдумок! Юный герцог, вероятно, просто пытается обратить на себя внимание.

Я нахмурилась, не желая принимать его слова как само собой разумеющееся.

— Но это не просто «внимание»! Она боится идти в сад. Я думала, что в таком возрасте должны учить дружбе, как быть добрыми друг к другу, — возразила я.

Ректор вздохнул, будто уставший от многократных подобный разговоров, и заговорил с долей снисхождения:

— Дорогая, поверьте, я не сомневаюсь, что ваша доченька талантлива и чувствительна. Даже чересчур. Но, возможно, это и есть момент её взросления. Каждый ребенок иногда нуждается в том, чтобы научиться отстаивать себя, свои интересы. И я уверяю вас, что многие «обиды» в их маленьком мире помогают им лучше уживаться в коллективе, взаимодействовать с окружающими…

Он наклонился к ней и, немного понизив голос, добавил:

— Позвольте мне напомнить вам историю о… как же это называлось… дневнике болезни? Я помню, как однажды один ученик написал, что у него настоящая, смертельная болезнь от слишком большого количества заклинаний. В итоге мы выяснили, что он просто не хотел делать домашнее задание. Дети, как правило, увлекаются выдуманными историями, чтобы избежать ответственности. Я вас уверяю, ваше беспокойство может быть чуткой реакцией на относительно незначительные детские недоразумения.

Я лишь покачала головой, чувствуя, как внутри бурлит симпатия к дочери и ненависть к юному герцогу.

— Я уверен, что пройдет немного времени, и «проблема» вскоре станет для них обоих лишь обычным воспоминанием, но не могла избавиться от тревоги. Они подружатся, вот увидите, — заметил ректор, улыбнувшись. — Я специально создал этот сад. Кажется, в другом мире такие вещи стали довольно обыденными. Но я увидел в этом великий смысл. К нам на первый курс поступают дети, совершенно неподготовленные к жизни в коллективе, несамостоятельные и не умеющие налаживать личные взаимоотношения. Это сильно затрудняет учебный процесс.

— Я вас услышала, но… мне кажется, что каждый случай уникален, и моё материнское сердце не может просто так отпустить страдания ребенка, даже если они кажутся вам незначительными. Да, она должна научиться защищать себя, но с помощью взрослых. Кто-то должен это все контролировать! Потому что мне кажется, что ситуация вышла из-под контроля! Поэтому я и обратилась к вам! — произнесла я с легким нажимом.

Ректор, заглянув глубоко в мои глаза, кивнул с какой-то отческой нежностью.

— Возможно, вам стоит просто понаблюдать за её поведением. Дайте ей шанс. Научите её находить общий язык с окружающими. Уверяю вас, собственный опыт и мудрость станут лучшими учителями. И кто знает, может быть, в будущем она станет настоящей магистром дипломатии, а может….

Он усмехнулся, снова глядя на меня ласково.

— И… самой герцогиней, — заметил он слегка игриво, намекая на то, что между Раяной и Ольвалом вдруг вспыхнут нежные чувства в далеком будущем. Что-то еще? Если нет, то с вашего позволения, я вернусь к своим делам.

— Всего доброго, — прошептала я, вздыхая и надувая губы, чтобы медленно выпустить весь воздух. Обычно меня это успокаивало.

Тревога никуда не девалась.

Я тихонько прокралась в комнату к спящей дочери и привалилась к дверному косяку, глядя на ее спящее личико. Может, правда? Может, она у меня слишком чувствительная и преувеличивает? Хотя, нет. Дочь изменилась. Сильно изменилась. Короче, я должна выяснить правду! Но для начала придется поискать папу в аренду! И сейчас я этим займусь.