Генерал - Дракон! Будь моим папой!

Глава 1

— Мама, он придет? — спросил Раяна, когда я пробилась через толпу, бросающую на меня осуждающие взгляды. Казалось, такой позор мне не пережить! Поэтому хотелось покинуть это место как можно быстрее. За спинами снова заиграл оркестр, и парад продолжил свое триумфальное шествие под рокот барабанов и старания духового оркестра.

— Не знаю. Мне кажется он очень занят… эм… своими генеральскими делами, — произнесла я, вспоминая «поебдителя». От стыда у меня покраснели даже уши. Это ж надо было! Испанский стыд сейчас пляшет жаркое фламенко, заставляя меня краснеть до кончиков волос. — У него много забот в армии и всякие важные дела. Он ведь не волшебник, чтобы уметь всё делать сразу!

— Он — дракон! — заметила Раяна.

Дракон? Драконами являлись представители королевской семьи и нескольких древних родов.

— А какие у него генеральские дела? — пристала дочь.

Я не хотела расстраивать дочку тем, что генерал не придет к ней в детский сад.

Раяна остановилась и посмотрела на меня своими большими, блестящими глазами, полными надежды. Бедная малышка. Она верила в магию, как все дети, и просто не понимала, что реальность иногда не укладывается в рамки сказочного мира. В своей голове я уже успела поймать мысль: «Мы никому не нужны».

— Ну, например, король может ему орден вручать! — пояснила я, крепко сжимая руку дочери. — Это очень важный момент. У тебя утренник и у него праздник…

— Но он же может попросить, чтобы орден вручили побыстрее! — заметила Раяна, — Чтобы успеть на утренник.

— Ну, орден долго вручается, — врала я, понимая, что генералу нет никакого дела до нас и нашей маленькой семьи.

— Насколько долго? — спросила она, сморщив лобик, как будто пыталась решить сложное уравнение в уме.

— На целый день точно! — ответила я так, словно мне каждый день вручали ордена.

— Но он обещал… — обиженно произнесла дочка, её губы стали тонкими, а голос — почти шёпотом.

— Ну, он как бы не обещал. Но как бы возможность рассмотрит, — ответила я. Дети умели задавать неудобные вопросы. — Если успеет, конечно.

Вот как ей объяснить, что генерал — это не тот человек, который будет бросаться на сомнительный конкурс волшебников в магическом детском саду. Видимо, придется маме писать милое письмо от генерала, чтобы Раяна не потеряла веру в людей. Ничего, от папы письма писала, теперь придется писать от генерала.

Я нырнула в магазин, где бросила свои вещи. Мои щеки горели, а я могла играть синьора Помидора в постановке «Чиполлино» без грима.

— Это ваше? — спросила продавщица, а я схватила сумку с покупками и кошелек. Понимаю, что проверять, все ли на месте довольно невежливо, но что уж тут поделать. Это все, что у нас осталось до конца месяца. К сожалению, детский сад при Магической Академии, хоть и был оплачен нашим как бы папой, но уже давно поселился в моем кошельке, заставляя раскошеливаться на всякую мелочь, которая для кого-то пустяк, а для нас — серьезные траты!

— Я уверена, что он придет! — вздохнула Раяна.

— Ну всякое может быть…. Просто иногда обстоятельства так складываются, что приходится оставлять дела. Вот и генерал сейчас должен решать что-то очень важное, — ответила я, убеждаясь, что кошельке все осталось нетронутым.

Раяна, недоуменно покачивая головой, продолжила шагать рядом со мной в сторону дома. Я чувствовала, что ещё немного, и её вера в людей рухнет как карточный домик. Ах, как же мне хотелось уберечь её от разочарований.

— Что, если я нарисую ему катринку? — предложила Раяна.

— Кар-тин-ку, — повторила я слово.

— Ой, а я как сказала? — отвлеклась Раяна. И тут же продолжила. — Может, нарисуем с тобой волшебные звезды? Нам сказали, что если нарисовать волшебные звезды сбудется самое заветное желание! А я сделаю так, что они будут гореть! Нас этому в детском саду научили! И желание сбудется!

Её лицо моментально просветлело. Раяна обожала рисование — возможно, даже больше, чем верила в генерала. Она запрыгала, повиснув у меня на руке, как будто поняла, что сама может создать магию…

Пока мы шли дальше, я, глядя на неё, не могла избавиться от чувства стыда. От стыда за то, что у неё такие мечты, и за то, что я перестала верить в них сама. Почему-то казалось, что с каждым днём я всё больше пряталась в серые будни и забывала, как быть самой собой.

— Ты права, Раяна! У нас с тобой есть свои чудеса! — произнесла я, стараясь, чтобы этой искренностью костёр надежды разгорелся вновь. — А ты, если будешь упорной и не будешь забывать о своих мечтах, обязательно станешь лучшей волшебницей на свете.

Её ответная улыбка была для меня тем самым лучиком света в темном лесу. Мы держались за руки, нашей маленькой сказке было суждено продолжаться, не смотря ни на что.

Отперев дверь магией, я вдохнула знакомый запах домашней пыли, чувствуя, как толстые стены дома спрячут нас от посторонних глаз.

Раяна бросилась к столу, взяла лист бумаги и стала что-то рисовать. Я видела, что она даже высунула язык от усердия.

— Вот, мам! — с гордостью показала она россыпь кривых звездочек. Маленькая ладошка легла на звезды и они тут же заискрились магией.

Я взяла лист бумаги и понесла его на кухню, приклеивая заклинанием к стене среди других работ юной художницы.

— А теперь чистить зубы и спать! Время-то уже ого-го! — показала я на красивые старинные часы.

— Опять спать, — вздохнула дочь и расстроилась.

— Опять спать, — выдохнула я мечтательно.

Наверное, этим дети отличаются от взрослых.

— Завтра рано вставать, — улыбнулась я.

Поцеловав дочь, я отправилась на крошечную кухоньку разбирать сумки.

Внезапно бумажка со звездами оторвалась и упала на пол.

— Звездочки упали! — обрадовалсь Раяна, стоя в дверях в ночной рубашке. — Это значит, что мое желание сбудется! Ура!

Я подняла рисунок и снова приладила его на место. Стена, которая уже была просто пропитана магией, отказывалась держать художества.

Пока я пыталась забыть сегодняшний инцидент, обещая себе, что такое больше никогда-никогда не повторится, Раяна уже спала.

Газета лежала на столе, а я, преодолевая стыд посмотрела на фотографию генерала и восторженную статью о нашей победе. Обычно такие новости я пролистываю. Но тут пролистать не могла. Эрфольг Эврен Моравиа, — прочитала я, соглашаясь, что это имя ему подходит.

Я перевернула газету, не в силах смотреть в глаза генералу. От стыда я до сих пор хотела провалиться сквозь землю. Прямо представляю, как в завтрашних газетах появится статья про то, как материнская халатность чуть не стоила жизни ребенку!

Часы показывали десять, когда я допивала третью кружку чая, читая список, что нужно будет купить в садик со следующей зарплаты.

Только я отвернулась к окну, как вдруг услышала пронзительный крик дочери, переходящий в визг на ультразвуке и в плач.