Гермиона, первая леди Грейнджер

Глава 8

В третьей палате на втором этаже лечебного корпуса умер пациент, долгое время находившийся в коме. Врачи старались изо всех сил поддержать в нём искру жизни, но сердце пятидесятилетнего мужчины перестало биться ночью двадцатого июля. Все усилия реанимационной бригады были тщётны.

Травмы этого несчастного человека вызывали у всех врачей недоумение. Непонятно как он вообще умудрился получить их и остаться в живых. Сын покойного объяснял раны серьёзной автомобильной аварией, последствия которой не могут устранить даже лучшие врачи Европы. Но лечащий врач мистера Финнигана подозревал, что это лишь малая часть истории. Судя по повреждениям, мужчина угодил в автомобильную катастрофу, в пожар и в сельскохозяйственную зернодробилку одновременно. К тому же анализ выяснил отравление организма какими-то ядами или токсичными веществами. Из-за этого внутренние органы пациента постепенно переставали работать. Сначала отказали почки, потом печень, а несколько месяцев назад в палате установили аппарат для искусственной вентиляции лёгких.

Лечащий врач переминался с ноги на ногу, искоса поглядывая на сына покойного. Молодой человек уставился на тело на кровати влажными от слёз глазами и уже несколько минут не шевелился. Возможно, он испытывает шок и ему самому необходима помощь.

Он мучился перед смертью? — шепотом спросил молодой мужчина.

Нет. Совсем нет. Его мозг умер задолго до этого, — поспешно сказал врач. — Строго говоря, он вообще ничего не мог ощутить. Примите мои соболезнования.

Оставьте нас. Мне нужно… нужно попрощаться.

Врач кивнул и вышел за дверь. Он когда-то работал в отделении скорой помощи муниципальной больницы Брайтона и навидался там смерти и горя. Невооруженным взглядом было видно, что молодой человек держится из последних сил, стыдясь плакать перед посторонним человеком.

В коридоре около двери шепотом переговаривались люди, прибывшие вместе с сыном пациента. Врач, в который раз, отметил некоторую необычность их одежды. Длинные приталенные сюртуки, жилеты с низким вырезом и шелковые платки вместо привычных галстуков. Возможно, эти люди члены какого-то оригинального клуба или сам врач в который раз отстал от моды.

Как он? — сдержанно спросил ближайший к двери молодой мужчина с пепельными волосами, убранными в короткий хвост. Прямоугольные очки в тонкой золотистой оправе сползли на кончик длинного острого носа, и он поправил их указательным пальцем.

Просил оставить его для прощания, — ответил врач.

Мужчина нахмурился.

Посторонитесь, — попросил он и зашел в палату.

Врач краем глаза заметил, что темнокожий молодой человек в темном костюме гораздо более скромного покроя рефлекторно дернулся в сторону двери, но остался на месте. Его положение, как немедленно определил врач, было ниже, чем у остальных членов компании. Наёмный работник. Скорее всего, водитель или личный помощник.

Здесь не курят, молодой человек.

Светловолосый посетитель, чей серебристо-серый шейный платок был украшен мелким рисунком оскаленных черепов, скривился, но сигареты не убрал.

Драко, — мужчина средних лет издал тихий смешок. — Потерпи, это же медицинское учреждение.

Врач с трудом подавил желание протереть глаза кулаками. Говоривший, судя по внешнему сходству приходившейся курильщику близким родственником, сидел в глубоком кресле. Этого массивного чудовища в стиле «Людовик Пятнадцатый» не было, когда он сопровождал сына покойного в палату. Во всём пансионате не нашлось бы подобной мебели. «Серебряный источник» современное учреждение, а не антикварная лавка.

Словно не замечая растерянно хлопающего глазами медика, мужчина достал из кармана массивные золотые часы и уставился на циферблат.

Судьба располагает, — пробормотал он, улыбнувшись.

Улыбка эта смотрелась на бледном лице странно неестественно. Как гримаса. Возможно у него паралич лицевых нервов как последствие инсульта или же просто осложнения после неудачной пластической операции. Когда же мужчина поднялся, то стало понятно, что толстую трость с серебряным набалдашником он носил не для красоты. Сильная хромота на левую ногу. Сложный перелом, неправильно сросшаяся кость, поставил второй за последнюю минуту диагноз врач. Травма открытого типа, какие бывают у сноубордистов или альпинистов.

Мужчина удобнее перехватил трость и побрел в противоположную от выхода сторону.

Папа! — окликнул его мучающийся курильщик. — Куда ты?

Пройдусь по делам, — откликнулся мужчина, даже не обернувшись. — Ждите меня у фонтана.

Сэр! По корпусу запрещено передвигаться без сопровождения, — строго сказал врач.

Мужчина горестно вздохнул и, не оборачиваясь, бросил:

Драко, разберись!

Врач обернулся к курильщику, который носил это необычное латинское имя, и увидел, как с кончика какой-то витой веточки слетает небольшая вспышка.

Конфундус!

Глаза пожилого маггла в белом халате как будто затянуло туманом, лицо стало рассеянным.

Ах, да-да… конечно, сэр, — пробормотал он, отходя к стене.

Драко Малфой спрятал волшебную палочку в рукав и зевнул, прикрыв рот узкой ладонью. Заколдовывать магглов не рекомендовалось всеми известными правилами. Это грозило наказанием от штрафа в двадцать галеонов до заключения в Азкабан. Но это если кто-то донесёт на него. Молодой волшебник внимательно посмотрел на темнокожего секретаря, который старательно изображал из себя пустое место.

Хм… этот точно не донесёт.

Руки тряслись так, что ему пришлось сжать их в кулаки, чтобы постыдная дрожь была не так заметна. Глаза болели от слёз. Он не плакал уже довольно давно, попросту запретив себе заниматься этим малоэффективным занятием. Слова клокотали где-то в горле, а наружу выбиралось только одно:

Прости… папа. Прости.

Прости. Прости. Прости. Прости меня.

Себя-то не обвиняй, — мягко попросил его товарищ, чьё ненавязчивое присутствие ощущалось где-то за спиной. — Не изводи себя. В этом не ты виноват.

Многие волшебники говорили, чтобы он прекратил взращивать и лелеять свой стыд. Симус соглашался с ними, но ничего не мог поделать. С детства, с самого рождения, он был виноват перед отцом. Виноват за то, что родился волшебников, как мать и дед. Отец завидовал магам, хотя, естественно, не показывал этого.

Но маленький Симус чувствовал некоторую напряжённость, когда мать начинала колдовать в присутствии супруга. Постоянно казалось, что отец и завидует и боится той силы, которая содержалась в теле жены и сына. И горд, тем, что немного причастен к такому чуду.

Симус всегда старался защитить отца всеми доступными средствами. Он рассказывал о школе только хорошие вещи, игнорируя ироничное хмыканье матери. В его рассказах и враги становились друзьями. Он опасался, что иначе отец будет переживать за него. Тогда Симусу и в голову не приходило, что офицер полиции, каким был его отец, давно раскусил всю немудреную ложь, но молчит, разрешая сыну и дальше рассказывать сказки.

Когда началось открытое противостояние между Волдемортом с его безумными Пожирателями Смерти и всем остальным миром, Симус прекратил лгать. Отец читал волшебные газеты, которые захлёбывались паникой и слезами. Он знал, что Пожиратели Смерти зачастую метят в семьи нечистокровных волшебников, но покидать страну или прятаться в убежище отказался.

У меня в разработке несколько убийств, Симус, — заявил он, когда сын заикнулся о переезде. — Думаешь, преступники будут ждать, пока я отсижусь в безопасном месте? А если они еще раз убьют? Я не могу этого допустить. Ваша война — это ваша война. Ничего со мной не случится. Я же маггл!

Но отец ошибся. Беда с ним всё-таки случилась. Когда полицейская машина прибыла на место очередного вызова, веселье было в самом разгаре. Два Пожирателя Смерти изображали средневековых инквизиторов. А маггловская семья из трех человек, соответственно, жертв на костре.

Полицейский патруль открыл огонь без предупреждения. Тёмные маги схватили по несколько пуль, не успев поставить щиты. К несчастью ранения маггловским оружием оказались слишком лёгкими для них. Круциатус, Костеломное заклятье, Огненная плеть и еще дюжина страшных для хрупкого человеческого тела чар.

К месту «инцидента», как его называли в «Ежедневном Пророке», в конце концов, подоспели авроры и схватили приспешников Волдеморта. Но для маггловских служителей правопорядка было уже поздно. Вызванные кем-то из жителей окрестных домов медики кружили вокруг разрушенного дома, не имея возможности подойти и оказать помощь умирающим людям — авроры выставили магглоотталкивающий барьер и искажающие зрение чары.

Два полисмена умерли от ран и ожогов. Отец Симуса сумел выжить лишь благодаря защитному амулету, который давным-давно подарила ему жена.

«Ежедневный Пророк» и другие волшебные называли захват двух Пожирателей Смерти, «крупной победой», а авроров «лучшими боевыми магами Министерства магии». Но ни в одной газете не упомянули, что «лучшие боевые маги», чиновники Министерства магии, прибывшие вслед за ними, не потрудились оказать помощь нескольким умирающим магглам. Жертвы Пожирателей Смерти получили обширные ожоги всего тела и умерли от болевого шока. Полицейские истекли кровью. Несколько лечебных заклинаний могли спасти пять жизней, но никто не потрудился поколдовать над простыми людьми. Авроры и чиновники из Отдела Обливиаторов, Группы ликвидации последствий магических происшествий были заняты восстановлением дома и изменением памяти немногочисленных свидетелей.

Неизвестно, что случилось с маггловской полицией, когда в абсолютно целом доме, без следов пожара нашли три сильно обгоревших тела. Скорее всего, Министерство магии придумало для них какое-то дикое объяснение.

Симус лучше помнил тот переполох, который поднялся в госпитале, когда выяснилось, что одно из тел, отправленных в морг, подаёт признаки жизни.

Эдвард Финниган был жив, несмотря на многочисленные травмы. Сердце его билось, а мозговая деятельность, как установили дрожавшие от благоговения врачи, соответствовала норме для человека в коме.

Вот только маггловские хирурги вряд ли могли помочь с магическими ранами. Эрин Финиган покупала лечебные зелья в магической аптеке и старалась тайком лечить мужа. Но получалось плохо. Она не была целителем, да и зелья из аптеки были слишком слабыми для таких повреждений.

Поняв, что травмы супруга не вылечить своими силами, колдунья обратилась за помощью в клинику святого Мунго. В этом заведении лечат только колдунов и ведьм, не делая исключений даже для сквибов. Но Эрин каким-то образом удалось договориться с главным целителем Отделения магических травм и уговорить его совершить должностное преступление — начать лечить маггла. Сейф в банке «Гринготтс» опустел, немногочисленные драгоценности были заложены в ближайшем ломбарде. В случае необходимости миссис Финиган была готова подписать купчую на дом в пригороде Лондона.

Отца поместили в маленькую одноместную палату на пятом этаже здания. Покои, размещенные рядом с отделением для сумасшедших магов, раньше были чуланом, из которого вынесли все коробки и занесли кровать и узкую кушетку для супруги пациента. Эрин старалась ни на минуту не покидать мужа, выполняя работу сиделки и помощника целителя. Душ она принимала ночью в комнате целителей, когда большая часть персонала расходилась по домам, а еду брала из буфета клиники.

Постепенно слабые «специально для простецов» заклинания, сильнодействующие лечебные эликсиры из лабораторий клиники и самозабвенный уход начали действовать. Состояние Эдварда улучшилось. Кости срослись, раны затянулись, оставив шрамы. Несколько раз отец приходил в сознание, узнавал жену и немного разговаривал. Эрин даже начала планировать их возвращение домой, когда для семьи Финиган всё закончилось в один миг.

Эрин находилась при больном муже практически постоянно. Она спала на кушетке, умывалась и принимала душ в комнате для персонала, когда все сотрудники расходились по домам. Но в тот день ей нужно было спуститься вниз, потому что навестить родителей приехал сын, несколько дней назад участвовавший в «Последней битве». Аврорский патруль, охранявший клинику, отказывался пропускать молодого мага на верхние этажи.

Симус часто видел тот день в кошмарах. Как они с матерью шли по коридору. Эрин старательно прятала слёзы испуга, увидев, что у сына правая рука на перевязке, а лицо запятнано ещё не сошедшими ожогами. В заботах о муже она совсем не следила за новостями волшебного мира и пропустила сообщение о нападении Пожирателей Смерти на Хогвартс. Несколько дней назад Эрин могла потерять единственного сына.

Симус помнил, что, увидев открытую настежь дверь палаты, мать остановилась как вкопанная и тут же побежала. Занятый своими размышлениями он не сразу понял, что случилось. И только услышав крик, полный ужаса и боли, понял, что, вряд ли что-то хорошее. В палату он влетел как раз, когда работники клиники святого Мунго заканчивали свой «эксперимент».

Незнакомый целитель и несколько стажеров отодвинули кушетку, чтобы освободить место. Они стояли вокруг кровати, наблюдая за бьющимся в судорогах мужчиной. Помощник целителя записывал свои впечатления в блокнот. Отец вдруг перестал двигаться, вытянулся на кровати и замер. Уже навсегда.

Эдвард Финниган в тот день ушёл навсегда, оставив жене и сыну изломанное тело, которое из-за какой-то дикой прихоти природы жило — дышало и реагировало на простейшие раздражители.

Целители, решившие провести «эксперимент» над беззащитным магглом, влив ему изменённый Костерост, не понесли никакого наказания. Кроме физического, конечно. Очнувшись от шока, Симус набросился на них с кулаками. Его оглушили заклятьем, но прежде он успел сломать челюсть целителю, который задумчиво вертел в руках полупустой флакон, пока Эдвард Финниган мучился от боли.

Дело, как сказал бы отец, «спустили на тормозах». Отец Симуса находился в клинике святого Мунго незаконно. Официально его просто не было. Какое наказание может последовать за вред несуществующему пациенту? Прячущий глаза главный целитель сообщил, что больше они помогать семье Финниган не смогут и лучше им покинуть клинику в самое ближайшее время.

В Хогвартс Симус Финниган так и не вернулся. В приемном покое клиники, пока мать собирала вещи и заколдовывала носилки, он написал два письма. Первое — профессору МакГонагалл с сообщением, что не сможет вернуться в Хогвартс из-за проблем в семье. Второе — лучшему другу Дину с просьбой выслать совой вещи.

Для многих волшебников все беды закончились с «Последней битвой», а для Симуса война началась спустя неделю, когда с неподвижным телом отца на заколдованных носилках, они вернулись в пустой холодный дом. Дом, в котором отключили свет и воду за неуплату. Отцу нужен был уход и лекарства, капельницы и регулярные осмотры врачей. На это нужны были деньги, которых вдруг не оказалось. Пенсия, которую платило государство бывшему констеблю Финнигану, покрывала едва ли половину всех расходов.

Родители никогда особо не баловали Симуса, но все же он был «домашним» мальчиком, который редко сталкивался с серьёзными проблемами. Война с Волдемортом не в счет. Именно в те дни перед Симусом впервые в жизни встала проблема заработка. В мире волшебном он был недоучившимся полукровкой с посредственными отметками по С.О.В. и мог рассчитывать только на самую низкооплачиваемую работу. В мире магглов дела обстояли еще хуже — с образованием начальной школы можно было устроиться только чернорабочим. Да и то не всегда.

От матери не было никакой помощи. Эрин Финниган после возвращения из клиники святого Мунго быстро начала сходить с ума. Словно муж, сознанием ушедший в загробный мир, потянул и её за собой. Поначалу это было незаметно, но прошло время, и женщина стала вести себя более чем странно — ждать супруга, который «вот-вот должен вернуться с дежурства», готовить обеды и ужины из несуществующих продуктов и утверждать, что её сыну всего шесть лет. Через несколько дней Симус уже не рисковал оставлять мать одну больше чем на пару часов. Волшебную палочку он забрал у неё сразу же, но бед можно натворить и без неё.

Самое ужасное, что плачевное состояние Эрин Финниган нисколько не разжалобило чиновников из Министерства магии, которые вознамерились упечь колдунью в Азкабан на пять лет за «незаконный оборот защитных амулетов». Пять лет за то, что она подарила мужу заколдованную подвеску на серебряной цепочке. Тот самый амулет, который спас Эдварду жизнь.

Угрозы авроров и проверяющих из Министерства магии, безумие матери, состояние отца, полное безденежье — всё это приводило Симуса в отчаянье. Однажды он всерьёз задумался о самоубийстве, потому что не видел иного выхода из ситуации. Казалось бы, нет ничего проще, чем заткнуть в комнате все щели и повернуть клапан на баллоне с газом для походной плитки. Лёгкая смерть для всех троих.

К счастью, до такого всё же не дошло. Симус напомнил себе о том, что гриффиндорцы не боятся трудностей. В его случае гриффиндорцы также не боятся унижений.

Он написал письмо отцу матери, человеку, которого ни разу в жизни не видел.

Арчибальд Флеминг. Маг в тридцать четвёртом поколении. Член Совета магов. Человек, который из дома единственную дочь за связь с магглом и на двадцать лет забыл о существовании родной крови.

Честно говоря, когда Симус писал ему, то не надеялся на участие и прощение предавшей семью дочери. Он надеялся на жалость к сошедшей с ума колдунье, которую вот-вот должны были отправить в Азкабан. Может этот лорд Флеминг проникнется бедой настолько, что пришлёт немного золота. Симусу намекнули, что дело по незаконному обороту защитных артефактов можно легко закрыть, если найдётся, чем заплатить за проступок Эрин. В «Последней битве» он отличился, но все же не настолько, чтобы, как Уизли и Поттер, получить многотысячное вознаграждение и орден Мерлина. Ста галеонов на взятку у него не было.

К удивлению Симуса отец матери явился лично. Визит пришелся на время ужина, когда юноша пытался накормить мать овсянкой с молоком. Овсянка была последней, а молоко юноша притянул заклятьем с крыльца дома напротив, решив, что пропажа одной бутылки не станет для соседей трагедией.

Высокий пожилой маг в дорогой бархатной мантии смотрелся на скудно обставленной кухне довольно странно. Симусу он тогда показался сильно похожим на Люциуса Малфоя. Гордая осанка, надменное выражение лица, длинные белые волосы, стянутые в хвост и даже трость с серебряным набалдашником, в которой пряталась волшебная палочка, — все атрибуты чистокровки в понимании полукровного гриффиндорца.

Представившись, пожилой волшебник брезгливо посмотрел на Эрин, которая с задумчивым видом размазывала овсянку по тарелке. Сразу стало понятно, что каких-либо теплых чувств он к дочери не испытывает.

Разговор, состоявшийся в тот вечер, был ужасен. Собственно и разговора никакого не было — лорд Арчибальд Флеминг излагал свои требования, а Симус внимательно слушал.

Дело Эрин Финниган будет закрыто в самое ближайшее время. Супружество с Эдвардом Финиганом расторгнут в обоих мирах. У лорда Флеминга были большие связи в Министерстве магии, которые ничуть не пострадали из-за недавней войны.

Сама безумная колдунья отправится в дом семьи Флеминг в Италии, где будет находиться под присмотром лучших целителей до конца своих дней. Если судьба будет благосклонна, и она вдруг излечится от умственной болезни, то лорд Арчибальд оставляет за собой право устроить её дальнейший брак с выгодным для семьи волшебником.

Эдварду Финнигану будет оказана возможная помощь. Надежды на его выздоровление не было никакой, но эвтаназия запрещена в обоих мирах, поэтому телу обеспечат самый лучший уход. Маггловский, конечно. Эдвард Финниган — маггл. Самая дорогая клиника, лучшие врачи — лорд Флеминг согласен оплатить последние годы ненавистного зятя.

Взамен устройства родителей Симус Финниган отправляется в родовое поместье семьи Флеминг, и будет подчиняться лорду Арчибальду как деду, сюзерену и маггловскому Господу Богу. То есть беспрекословно. Чтобы внук понял, на что соглашается, пожилой волшебник кратко рассказал, на что и как он собирается влиять.

Симус отринет фамилию Финниган и войдёт в чистокровную семью Флеминг. Наследником рода он не будет — лорд Арчибальд заявил, что не настолько выжил из ума, чтобы оставить своё место полукровке. Но он станет представителем этого достойного колдовского рода, и будет представлять его интересы в магическом мире.

Симус Финниган не стал таким же героем, как Гарри Поттер, Рональд и Джиневра Уизли, Невилл Лонгботон и Майкл Корнер. Но все же отличился достаточно, чтобы его имя было упомянуто в учебниках по новейшей истории Великобритании. Лорд Флеминг поговорит с издателями и авторами и фамилия «Финниган» будет исправлена на «Флеминг».

Об учебе в Хогвартсе на «неприличном» факультете Гриффиндор Симус может забыть. Равно как и о профессии аврора. Лорд Флеминг лично подберёт ему учителей и наставников по важным для колдуна наукам. Впоследствии юноша будет работать на благо семьи.

Круг общения сузится до той части магического «света», в которой вращается лорд Флеминг. Симусу предстояло быть готовым к общению с элитой магического мира, в которую входили не только чистокровные волшебники. Все прочие связи юноша должен безжалостно разорвать.

Лорд Арчибальд подберет ему спутницу жизни на своё усмотрение. Пожилой волшебник уточнил, что супруга прибудет из другой страны — к чистокровным ведьмам Великобритании у него более нет доверия. Симус обязан обеспечить семью как минимум тремя детьми мужского пола со способностями волшебников.

Симус согласился со всем, не раздумывая. Он был не в том положении, чтобы отказываться. Даже если за помощь ему предстояло стать рабом выжившего из ума старика.

Конечно, как всякий достаточно поживший на свете человек, лорд Арчибальд не доверился простому слову и взял с него Нерушимую клятву. Через несколько лет обязательство сняли, потому что юноша «выдержал испытание». Но Симус никогда больше не чувствовал себя свободным человеком.

В тот же вечер их забрали в родовое поместье Флемингов — «Золотые поля». «Их» — это Симуса и Эрин. Тело Эдварда Финнигана отправили в лечебный пансионат «Серебряный источник» под присмотр маггловских специалистов. Лорд Арчибальд разрешил навещать его, но не чаще двух раз в месяц.

Свой первый год в «Золотых полях» Симус вспоминал как непрекращающийся кошмар. Он сразу понял, почему мать сбежала из родительского дома и заговаривала о своей семье очень неохотно. Лорд Арчибальд Флеминг был деспотом. Тираном. Человеком, который не приемлет ошибок и никому не даёт второго шанса. На территории «Золотых полей» он обладал высшей властью. Держал всех волшебников в когтях. И если многочисленные арендаторы просто подчинялись установленным в поместье правилам, практически не чувствуя давления, то Симус нахлебался неприятностей.

Лорд Арчибальд Флеминг переделывал его на свой лад. Он превращал полукровного волшебника с факультета Гриффиндор в другого человека. При этом пожилой колдун, безусловно, понимал, что слизеринца вроде Драко Малфоя из Симуса не выйдет. Слишком разный нрав, воспитание и убеждения. Но лорд Арчибальд не прекращал попыток исправить «недостатки» внука. И от этих стараний Симус иногда начинал сходить с ума.

Его тошнило от страха, когда в конце каждой недели лорд Арчибальд вызывал его в кабинет «на беседу». Он ненавидел эту просторную комнату, обставленную массивной темной мебелью, к которой приходилось стоять часами и слушать, как дед зачитывает вслух отчеты репетиторов и учителей.

В классных комнатах замка Флемингов толпилось немало колдунов и ведьм. Они учили Симуса сложным и зачастую ненужным на первый взгляд вещам. Трансфигурация предметов из воздуха, превращение живого в неживое, распознавание чар и проклятий, основы целительства, ядоварение и лечебные зелья, искусство дуэлей, этикет волшебников и магическое законодательство. Такие науки как арифматику и древние руны Симусу пришлось изучать с самых азов — учась в Хогвартсе, он никогда не считал эти предметы необходимыми для волшебника. Тонкости обращения с нечеловеческими расами преподавал волшебник из Отдела по регулированию магических популяций. Об устройстве Министерства магии и Совета магов, о чистокровных семьях страны рассказывал сам лорд Арчибальд.

Несколько раз из Хогвартса приходили письма — от директора и профессора МакГонагалл. Последняя однажды приехала, чтобы лично поговорить со своим студентом. Лорд Флеминг, конечно, не допустил этого. Неизвестно что и в каком тоне он сказал декану факультета Гриффиндор, но старая колдунья выглядела разгневанной, когда шла к воротам замка. Симус видел её из окна своей комнаты.

Спустя неделю после визита его исключили из школы чародейства и волшебства Хогвартс за пропуск занятий. Уведомление об исключении было единственным письмом, которое лорд Арчибальд позволил прочитать. Все прочие, в том числе письма Дина Томаса, отправлялись в огонь нераспечатанными.

Через полгода муштры начались «выезды в свет». Званые ужины, приёмы, несколько балов, благотворительные праздники, которые устраивались Министерством Магии, собрания арендаторов «Золотых полей».

Хочу представить вам моего внука, — говорил лорд Арчибальд. — Симуса Флеминга.

Простая фраза, имеющая для «посвященных» большой смысл. «Мой внук» — это, конечно, родственник, но вовсе не наследник семьи и преемник старого лорда. Мальчишка, которого выделило среди прочих родственников близкое родство. Это несколько усыпило бдительность некоторых волшебников, которые надеялись, что престарелый лорд будет расширять свою семью за счет усыновления и установления опеки над дальними родичами.

Носящих фамилию Флеминг волшебников можно было перечесть по пальцам одной руки. Но через четырёх сестёр, через кузенов и почивших тётушек пожилой волшебник был в родстве со многими чистокровными семьями. И вся эта орава разновозрастных волшебников жаждала получить свою долю в состоянии чистокровной семьи Флеминг.

«Золотые поля» — самая большая в Европе латифундия волшебников. Больше только в России, где даже во времена маггловского засилья хватало места. Сто двадцать квадратных миль, окруженных чародейским барьером, который защищает столь огромную территорию не только от внимания простецов, но и от датчиков Министерства Магии. Только хозяева этих земель могли беспрепятственно узнать о магии, творящейся в «Золотых полях». Они же могли легко запретить аппарацию и перемещение порталами.

Волшебные леса, по изобилию нисколько не уступающие Запретному лесу близ Хогвартса, шесть озёр с магической живностью, чистая река, которую пять веков назад облюбовал малочисленный русалочий клан, и множество полей и лугов, переданные в аренду семнадцати почтенным магическим семействам. А в центре земель возвышалось средоточие власти — замок семь Флеминг, грозное сооружение постройки четырнадцатого века. Несмотря на то, что все магические войны лет шестьсот как отгремели, а о нападениях магглов не может быть и речи, крепостные стены замка остались в целости и сохранности, а в глубоком рву всегда кипела вода.

Мой замок ничуть не хуже Хогвартса, — гордо говорил лорд Флеминг.

И Симус был склонен верить этому утверждению. В замке было множество портретов, двигались лестницы, пропадали и вновь возникали двери, комнаты и странного вида артефакты. Родовое гнездо семейства Флеминг было таким же источником магии, как и школа чародейства и волшебства. Из него можно было черпать силы практически бесконечно.

«Золотые поля» были сладчайшим пирогом, которого, если поделить на кусочки, хватит, чтобы обеспечить безбедную жизнь половине магической Великобритании. Родственники Флемингов составляли гораздо менее половины страны, поэтому могли бы претендовать на что-то получше, чем просто безбедная жизнь. Лорд Арчибальд Флеминг был… . преклонного возраста маг. Родственники из обширного клана Лонерган, шумного семейства Лафкин, которые настолько гордились тем, что их родственница когда-то стала Министром Магии, что это было просто нестерпимо, рода Ваффлинг, имевших в последнем поколении нескольких азартных и невезучих игроков — все они полагали, что стоит лишь немного подождать. Может быть пару-тройку лет…

Появление Симуса расстроило множество чужих планов. Первое время его не воспринимали всерьёз. Юноша большей частью молчал и от лорда Арчибальда старался не отходить далеко и надолго. Он давал на вопросы очень расплывчатые ответы, говорил дежурные комплименты волшебницам всех возрастов, мог поддержать разговор на модные в сезоне темы «О Гарри Поттере», «О падении нравов», «О магических новинках из Арабских Эмиратов». Все шло боле менее гладко, если не принимать во внимание, что на первом балу Симус опрокинул столик с пуншем, когда его пригласила на танец вейла, приведённая кем-то из гостей.

Но, всё изменилось, когда лорд Арчибальд выкинул, иного слова просто не подберёшь, Симуса в Совет магов. Многочисленным родичам старый лорд показал, что Симус всё-таки нечто большее, чем тень в семье. А для самого Симуса вступление под свод зала Совета магов стало началом новой жизни.

Древний орган управления магического общества в то время был в плачевном состоянии. Часть лордов погибла во время войны, кто-то дожидался приговора в Азкабане, другие находились в бегах. Многие почтенные маги, имевшие такую возможность, забирали золото из так называемого «финансового ядра», чтобы выплатить штрафы, наложенные Министерством Магии, и лишались права заседать в магическом парламенте. Симус помнил, что последнее приводило лорда Арчибальда в ярость. Власть медленно и мерно уходила из рук тех, кого он знал и ценил. Из рук чистокровных семей.

Совет магов не функционировал больше двух лет, собираясь лишь не традиционные банкеты по случаю праздников Белтайн и Самайн. Глава Совета магов погиб во время Последней битвы. О, нет, он не защищал Хогвартс! Он был среди Пожирателей Смерти.

Когда же Совет впервые собрался после войны, то на повестке стояло огромное количество вопросов. Несмотря на бесконечные разговоры о том, что Совет магов следует ликвидировать, потому что «он и только он» тормозит развитие магического общества, никто не собирался делать этого в действительности. «Пакт защиты» одна тысяча четыреста пятьдесят третьего года — обращение более трёх тысяч простых магов к Совету магов, многочисленные договоры с гоблинскими кланами, с маггловской королевской властью, соглашение об учреждении Министерства Магии — это не просто слова на пергаменте. Это кровь, чары и ещё раз кровь. Это не Сектор в Министерстве Магии, который Министр может ликвидировать росчерком пера.

Совет магов — это организационная основа магической Великобритании.

И в первые послевоенные годы главной задачей Совета магов стало изменение существующих законов и принятие новых. Законы «О служебной ответственности работников Министерства магии», «О целительстве и связанных с лечебной помощью услугах», «О волшебных игрищах» и множество иных правил, которые требовалось пересмотреть или принять.

Для окружающих было очень странно, что лорд-консерватор Арчибальд Флеминг бросил в вертеп Совета магов своего полукровного внука. Симус и сам этому удивлялся.

Но причины подобной выходки оказались просты. Министерство Магии, лишив многих чистокровных магов их семейных состояний, обратило внимание на «Золотые поля». Лорд Арчибальд, к несчастью, общался со многими колдунами, коих впоследствии обвинили к причастности к лагерю Пожирателей Смерти. При обыске в доме семьи Флинт обнаружилась деловая переписка о поставке лекарственных трав и несколько личных записок. Глава семьи Флинт и его сыновья погибли по время Последней битвы. Все они были Пожирателями Смерти.

Под лорда Арчибальда Флеминга, как выразился бы отец Симуса, начали «копать». И очень энергично. Взвесив на весах важности борьбу за своё состояние, землю, репутацию и многочасовые заседания в Совете магов, бесконечные склоки, дрязги, сплетни и бессмысленные пересуды, дед Симуса выбрал первое.

Однако не являться на заседания лорд Флеминг не мог, поэтому назначил представителя, сославшись на собственную дряхлость и болезнь сердца.

Симусу, возможно, и польстило бы такое «назначение», если бы перед первым своим выходом в Совет магов он не трясся как осиновый листок на ветру. Только что он собирался на урок, досадуя, что волшебники вынуждены учиться ездить верхом на фестралах и гиппогрифах. Как будто нельзя обходиться аппарацией, каминной сетью или метлой. Но уже через минуту аппарирует вслед за дедом в Министерство Магии и спускается на самый нижний уровень, где, оказывается, и находится зал Совета магов.

Молодого волшебника снабдили тяжелой пурпурной мантией с золотым подбоем и оставили…

Всё сразу как-то пошло не так. Неправильно, с точки зрения Симуса.

Половина находившихся в зале Совета магов была знакома ему по приемам, на которых бывал лорд Флеминг. Лонерган, Ковач, Пэриш… Альбус Дамблдор, победитель Гриневальда, «современный Мерлин», как называли его в волшебных газетах. Почему же знакомые лица показались ему звериными рожами, а приветливые улыбки оскалами? Почему, едва переступив порог, он почувствовал чью-то ненависть? Почему испугался внимания Альбуса Дамблдора?

Ах, Симус Флеминг, если не ошибаюсь, — женским голосом произнесла гора надушенного мяса, затянутая в блестящее платье. — Наслышаны. Как ваша матушка?

Прекрасно, благодарю вас, — от улыбки свело скулы. Мадам, которая так и не соизволила представиться, пользовалась отвратительно пахучими духами.

Я рада, что она одумалась, — любезно заметила женщина. — Никогда не думала, что она опустится до такой мерзости, как муж-маггл. Конечно, она вряд ли найдёт себе достойного супруга после подобной выходки, но вполне можно попытаться.

Симус вздрогнул, словно от удара электротоком и быстро отошёл прочь от этой «леди». Это было явное нарушение этикета. По правилам он должен был выслушать, что желает сказать эта жирная женщина и ответить что-нибудь вежливое. Но Симус не мог. Он слишком любил своих родителей, чтобы выслушивать любезные оскорбления.

Симус, как я рад вас видеть, — мягким голосом произнёс Альбус Дамблдор.

Фальшь. Директор Хогвартса был насквозь пронизан притворством. Сверкающая белым инеем борода и волосы, блеск ярко-голубых глаз за стеклами очков, роскошная синяя мантия, расшитая звёздами и рунами. Старый волшебник не утруждал себя пурпурной мантией Совета — она небрежно свисала со спинки его стула.

Альбус Дамблдор напомнил Симусу детскую игрушку — ярко раскрашенную фигурку волшебника. Такие продают на сельских рынках. Кустарная поделка из воска, раскрашенная гуашью. Забава для самых маленьких.

Я был очень огорчен, узнав, что вы не продолжите обучение в Хогвартсе.

Огорчен? За всё время обучения в Хогвартсе директор ни разу не выделил Симуса Финнигана из толпы прочих студентов. С чего ему огорчаться?

Я, конечно, наслышан о трагедии, произошедшей с вашей семьёй. Мои соболезнования. Но ваш почтенный родственник принял заботу о вас. Очень похвально.

Ничего не значащие фразы и любезное сочувствие. Симус знал, что история его отца не пошла дальше архивов Министерства Магии. Но каким-то образом все эти волшебники знали о констебле Финнигане и безумии Эрин. Эта жалость, деланное сочувствие, витиеватые соболезнования и острое любопытство к полукровному Флемингу просто пригибали его к земле.

Заседания в Совете магов, действительно, оказались нудными и долгими. Но, к удивлению Симуса, далеко не всё на них оказалось непонятным. Неужели дед и наставники все же добились своего? Научили его понимать людей без слов? Симус, сидя на противоположном ряду, смотрел на жесты и мимику лордов Совета и легко определял в каких они отношениях. Как лорды Ковач и Лонерган едва терпят друг друга. Как сильно стесняется своей скромной одежды волшебник с фамилией Шилдс.

В бурных обсуждениях закона «О служебной ответственности» Симус тоже увидел что-то знакомое. Он помнил жалобы отца на домогательства отдела собственной безопасности маггловской полиции. Тестирования, собеседования, проверки — волшебники собирались ввести подобное в Министерстве Магии. Честно говоря, Симус был удивлён, что подобного еще не существовало в волшебных учреждениях.

Его положение в Совете магов практически ничем не отличалось от позиции лорда Арчибальда Флеминга. Тот, по его словам, также «сидел в углу, открывая рот только при вынесении решений». Но у деда были другие причины — Совет магов в его время был многочисленным и шумным. Участвовать во всех спорах означало лишь портить себе нервы. В случае Симуса, проголосуй он даже против чего-то, это вряд ли бы изменило окончательное решение. В уменьшившемся более чем в пять раз Совете магов верховодил Альбус Дамблдор. Ни один закон, ни одно правило, не могли избежать его пристального внимания. «Главу Визенгамота, победителя Гриневальда и прочее» поддерживало двадцать магов. В том числе Лонерган, Ковач и та толстая дама, носившая красивое имя Ивэнджелин. Симус от имени лорда Арчибальда Флеминга и еще четверо волшебников старались занять нейтралитет или, хотя бы создать впечатление нейтралитета. Оппозиционной партии не было вовсе.

Не было… . пока в октябре одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года в Совете магов не появился Драко Малфой. Точнее, вернулся, когда прекратил действовать запрет на посещение Министерства Магии.

В бывшем сокурснике всё было абсолютно неправильно. Научившийся видеть Симус заметил это сразу же. Он прекрасно помнил сына Люциуса Малфоя в Хогвартсе. Самая лучшая одежда, обувь, драгоценности, родовое кольцо на пальце, идеальная прическа и выражение скучающей брезгливости на лице. Принц. Слизеринский принц.

Они не виделись всего полтора года, но Драко Люциус Малфой изменился также сильно, как и сам Симус. Надменное, но, в общем-то, человеческое лицо сменила непроницаемая маска, словно черты свело судорогой, зафиксировав выражение холодного спокойствия. На этом лице жили лишь глаза — светло-серые и оценивающие. Приемлемая для чистокровного волшебника прическа — волосы ниже плеч, уложенная в «голубиное перо», исчезла. На голове Драко Малфоя красовались волосы от силы дюйм длиной. Сверкающие перстни, браслет на левой руке, запонки, булавка для галстука, фибула, удерживающая воротник мантии, — всё это исчезло. Лишь серебряное кольцо со странным светящимся камнем осталось на его руке. Знак наследника и временного Главы семьи. Одежда… .

Нет, Драко Малфой не прятал под пурпурной мантией Совета залатанное одеяние, как это делал «лорд» Шилдс. Его мантия была новой и благородно-серого цвета, а обувь из драконьей кожи. Но это были не те роскошные наряды, в которых слизеринец блистал в Хогвартсе. Симус упрямо не верил слухам о разорении семьи Малфой, но они оказались правдой.

Драко Малфой занял кресло рядом с ним. Между ними было всего одно свободное место.

Молодой мистер Малфой, поздравляю вас с возвращением.

Симус ненавидел престарелого лорда Ковача. При виде этого человека у него во рту появлялся отвратительный гадкий привкус. Ковач не сделал лично ему ничего плохого или оскорбительного, но молодой волшебник почему-то доверял своей интуиции. Кассиан Ковач был опасен и жесток как мантикора. К тому же лорд Арчибальд Флеминг отзывался о нём как о неприятном типе.

Был счастлив увидеть вашу мать вчера в Косом переулке, — добродушно проговорил лорд Ковач.

Мышцы на шее Малфоя напряглись.

Просто удивительно, что в сложившихся обстоятельствах ей удалось сохранить свою изысканную внешность.

Драко Малфой молчал.

Насколько я слышал ей необходимо занятие, — улыбка Ковача стала откровенно издевательской. — Хотел бы сообщить, что в одном из моих магазинов как раз свободна вакансия продавца…

Благодарю, мы в этом не нуждаемся, — голосом Драко можно было резать металл. — Спасибо за участие, мистер Ковач.

Семья Малфой впала в бедность и была вынуждена распродавать имущество, вплоть до мебели. Нарцисса Малфой, «ледяная леди», даже стала работать. Но Симус не знал, насколько правдивы эти сплетни. Учитывая реакцию Малфоя — близки, но не настолько, чтобы быть соответствовать действительности полностью.

Мистер Флеминг, не хотите ли сменить место? — участливо поинтересовался Ковач, обратившись к нему.

Симус ответил быстрее, чем успел подумать.

Благодарю вас. Мне удобно и здесь.

Ковач улыбнулся оскалом голодной гиены и вернулся к своему месту.

Это было началом всего. В первую очередь, конечно, началом сотрудничества Симуса Флеминга и Драко Малфоя.

Ты Флеминг? — спокойно уточнил Малфой и, дождавшись кивка, продолжил. — Никогда бы не подумал. Ты, в самом деле, не хочешь пересесть?

Здесь невысоко и прохладно, — ответил Симус, не добавляя, что рядом с Ковачем ему придётся нюхать ароматическое зловоние, исходившее от Ивэнджелин Срирдак и разговаривать с Дамблдором. — И близко к двери. Мне удобно, Малфой.

Драко. Это моё имя.

Драко Малфой. Отголосок счастливой школьной жизни. Белокожий, светловолосый, сыплющий острыми словами, привычный, как небо над головой.

Когда Симус вернулся в замок и привычно слил воспоминания о заседании в думосброс, разразился скандал. Лорд Арчибальд начал кричать сразу же, как только выбрался из артефакта.

Кретин! Идиот! Слабак! Как тебе только в голову пришло связаться с Малфоями? Я… я бьюсь изо всех сил, чтобы сохранить наследие предков. А ты рушишь всё одним словом! Жалкий полукровка! Малфои прокляты! Глава семьи сидит в Азкабане. Они разорены и уже не поднимутся!

Но дело было сделано, потому что тем же вечером в «Ежедневном Пророке» был опубликован отчет о заседании Совета магов. Пускать в древний зал репортёров волшебных газет изначально было отвратительной идеей. Ушлые писаки назвали Драко Малфоя и Симуса Флеминга «близкими друзьями».

Эта газетная статья имела ужасные последствия — в «Золотые поля» зачастили авроры с обысками, несколько раз Симуса вызывали «на беседу» в Аврорат. Это оказалось, по меньшей мере, неприятно, но винить было некого.

Земли семьи Флеминг, в конце концов, удалось сохранить в целости. Лорд Арчибальд заплатил множество тысяч галеонов чиновникам Министерства Магии, чтобы они прекратили проверку. Один из немаленьких сейфов семьи опустел полностью.

Симус остался представлять интересы семьи Флеминг в Совете магов, несмотря на то, что лорд Арчибальд порывался лишить его этого права. Порывался… но пришлось ему ограничиться поркой. Оказывается, как глава семьи он имел право на физические наказания. Симусу после этого несколько месяцев снился свист кнута и красные полосы на коже.

Изнеженный, как всем казалось, Драко Малфой сумел вывернуться из лап Министерства Магии, сохранить родовое поместье и даже какое-то прибыльное дело. Он вертелся, как уж на раскаленной сковороде. По крайней мере, раз в неделю его вызывали в Аврорат на допрос. Симус видел, что он скрывает следы от кандалов на запястьях и ходит, как сильно побитый человек.

Министерство Магии накладывало на семью Малфой какие-то штрафы, исчислявшиеся сотнями галеонов. Драко беспрекословно выплачивал их все. Симус старался не думать, откуда он берёт деньги. По слухам Малфоям пришлось продать всё и даже библиотеку. Драко имел право забрать часть «финансового ядра». Из ста тысяч галеонов он мог беспрепятственно взять половину и лишиться права заседать в Совете магов. Кресло и ничего не значащий голос против кучи золота. Это решило бы множество проблем.

Но Драко Малфой не искал легких путей. Он бледнел, терпел оскорбления и никогда не пропускал заседаний в Совете магов. Он стал оппозицией Альбусу Дамблдору и большинству магов. Симус без колебаний присоединился к нему.

Нет, Драко Малфою он не верил нисколько. Между ними сложились неплохие приятельские отношения, но без особой теплоты. Для дружбы Малфой был слишком слизеринец и «проклятый», а Симус слишком гриффиндорец и под Нерушимой клятвой.

Присоединение к Драко Малфою было для Симуса своего рода протестом, который дозволялся условиями клятвы. Актом восстания против своей жизни, которую на годы вперёд расписал лорд Флеминг. И особенно против навязанной супруги — Катарина Кнеллер. Ведьмы старой колдовской крови из Германии.

Представляя её будущему мужу, лорд Арчибальд пошутил, что «искал как будто себе».

Не слишком-то у деда хороший вкус, подумал Симус, оглядывая спутницу жизни.

Фройляйн Кнеллер не отличалась особой красотой. Она даже не была симпатичной или очаровательной. Не уродина, но внешне довольно неприятная особа. Маленькое личико, острый нос, мелкие зубы, темные глаза и русые волосы с рыжиной. Крыска, да и только. Приданого, как узнал Симус, у неё не было. Из всех вещей только два чемодана с мантиями. Одно только и достоинство, что древность рода.

Лорд Арчибальд отвесил внуку полновесный подзатыльник, заявив:

Тебе полукровному кретину и своей красоты достаточно! Гордиться должен! Катарина из тех самых Кнеллеров! — фамилию лорд произнёс с особым значением. — Знатоки рунической магии, идиот. Знаешь, сколько мне пришлось умолять главу их рода и сколько платить, чтобы они младшую дочь грязнокровке отдали?

Симус не стал уточнять, насколько в очередной раз опустел сейф и поспешил прикусить язык. Иногда он просто физически ощущал тиски Нерушимой клятвы. Это был как ошейник, сжимавшийся в минуты сомнений.

К счастью, их общение до свадьбы ограничивалось приветствиями за общими трапезами, на которые мисс Кнеллер спускалась как принцесса из башни — нарядно одетая и в сопровождении тощей мрачной дамы. Последнюю к Катарине приставили родители, чтобы не случилось «добрачного падения». Симус мрачно думал, что и «послебрачное падение» вряд ли состоится. Если только лорд Арчибальд не приберёг какой-нибудь афродизиак на этот случай.

На свадебной церемонии, состоявшейся в первый день весны одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, руки у молодого волшебника тряслись как после пьянки.

Это конец, почему-то думал Симус, надевая на вялую сухую руку Катарины свадебный браслет. В брачную ночь ему, в самом деле, понадобилось зелье. Во все последующие он просто закрывал глаза. Катарина девственницей не была, чтобы там ни заявляли её родственники при составлении контракта. Очнувшись наутро после свадьбы чуть раньше, чем положено, Симус сквозь ресницы наблюдал, как она пачкает простыни кровью из порезанной ладони. Деду говорить он не стал, зная, что в лучшем случае огребёт еще один подзатыльник. Да и зачем? Не разведут же их после такого? У волшебников понятия развода просто нет.

Через полгода тошнотворных усилий молодая жена, наконец, стала полнеть, а Симус переселился в отдельные покои и с облегчением занялся Советом магов и всем, что там творилось. По непонятной причине лорд Арчибальд мешать ему не стал.

Возможно, дед понял, что ошибался, говоря «они разорены и уже не поднимутся!». Малфои не тонут и с чем бы их не сравнивали!

Откуда-то у Малфоев появилось золото. Очень много золота. Ходили слухи, что казнённые в Азкабане родственники оставили им огромное наследство. Учитывая, что очень близкими родичами светловолосой семейки были Лестранжи, легко в это верилось. В Министерстве Магии встрепенулись было, рассчитывая вновь начать налагать «штрафы» и склонять к благотворительности, но было поздно. Драко уже точно знал, кому и сколько нужно регулярно отдавать, чтобы никаких «штрафов» и «пожертвований» не было. И этот неизвестный миру взяточник был достаточно высокопоставлен, чтобы уберегать семью Малфой от опасности, и достаточно жаден, чтобы отказаться делить ежемесячную… а возможно, и еженедельную взятку с другими волшебниками.

Постепенно положение семьи начало выравниваться, а в глазах Драко порой светилось самое настоящее довольство. Особенно ярко это проявилось, когда Совету магов представили полный текст закона «О защите волшебных детей». Симус еще не знал, что означает этот блеск, но весь внутренне подобрался. В опасности Малфоя он уже не сомневался и на всякий случай решил быть ближе к нему. Тем более что лорд Арчибальд это одобрил.

Малфои всегда плавали хорошо. Хоть в болоте, хоть в реке. Вот ещё Люциус выйдет…

Поговаривали, что у старшего Малфоя в одном из сейфов банка «Гринготтс» хранятся папки с позором всего Министерства Магии. Даже на самого мелкого чиновника есть информацию, крупицы которой достаточно для отправки в Азкабан. Сказки вроде детских историй про говорящих зайцев, как считал Симус. Но почему-то многие недоброжелатели Малфоев вдруг примолкли. Может быть, потому что аврорам отправили в Азкабан богатых Пожирателей Смерти из известных семей, но почему-то забыли о том, что в том же Лютном переулке хватает волшебников, которые считают идеи темного мага Волдеморта просто отличными. Колдовское дно. Собрание великолепной в своей мерзости швали. И Люциус Малфой знал, с какой стороны и с чем к ним подходить.

Малфои все ещё были опасны.

Волшебные газеты уже в открытую называли их оппозицией «великому Дамблдору». Симуса Флеминга, Драко Малфоя и Теодора Нотта.

С последним Симус сдружился так же крепко, как в своё время с Дином Томасом в Хогвартсе. Он не понимал, как это могло вообще произойти. Просто однажды Теодор Нотт появился в зале Совета магов и занял место между Драко Малфоем и Симусом. После заседания они сидели в маггловском ресторане, хрустели жареной картошкой и разговаривали о том, как давно не виделись.

История Теодора была обычна для чистокровного волшебника, чья семья оказалась уличена в принадлежности к Пожирателям Смерти. Приговор Визенгамота, конфискация имущества в пользу «жертв действий Пожирателей Смерти»… . Никто никогда не видел этих «жертв». Потом многочисленные штрафы, ограничения на волшебную палочку, запрет на аппарацию, запрет на использование порталов, запрет занимать любые должности в Министерстве Магии, запрет… .

Но Теодор Нотт выплыл из своей ямы. Причем сделал это другим способом, нежели Малфой. По слухам он завел в маггловском мире своё дело. Очень немногие чистокровные волшебники могли общаться с простецами. Единицы могли зарабатывать на этом общении золото. И Теодор Нотт принадлежал к их числу.

Чьё-то прыткое волшебное перо поставило их на одну линию и они стали держаться вместе, как будто так и было запланировано изначально.

Когда об этом узнал лорд Арчибальд, а узнал он почти сразу, в замок вызвали мага, который несколько лет назад скреплял Нерушимую клятву.

Я оставлю твою обязанность действовать во благо семьи, — говорил старый волшебник. — В остальном… у тебя и своя голова на плечах есть. Сдохнешь — сам виноват будешь. Но не вздумай семью за собой тянуть.

Собственная голова у Симуса действительно была. И водились в ней порой интересные мысли. Он доверял своей интуиции, которая твердила, что находиться рядом с Дамблдором просто опасно. Это всё равно, что залезть в логово к мантикоре — станешь едой. И Симус не лез. Он стал частью оппозиции.

Оказалось, что по древнему правилу член Совета магов может выдвигать на обсуждение любые вопросы, касающиеся устройства и благополучия магического общества, если его поддержат, как минимум, еще двое волшебников. Ни Драко, ни Теодор, ни, тем более, сам Симус этим правом так и не воспользовались. Но со стороны семьи Малфой явно что-то готовилось. Оставалось только ждать.

Так и жили. В замке, где он до сих пор чувствовал себя гостем, его всегда ждала супруга, к которой удалось привыкнуть со временем, маленькие, ещё не узнающие своего отца, дети и строгий дед, всё еще требующий ежедневного отчета. Раз в месяц с помощью портала Симус перемещался в Италию, где в уединённом доме под присмотром двух целительниц жила Эрин Флеминг. Несмотря на благоприятные прогнозы, мать так и не оправилась от потрясения. Иногда у неё бывали просветления, когда она узнавала окружающих, задавала вопросы о том, где она и что случилось, но вскоре колдунья вновь погружалась в тихое безумие. Под присмотром посторонних ей предстояло жить до конца жизни.

Один раз в неделю, как правило, по вторникам, он появлялся в «Серебряном источнике». Отец остался единственной ниточкой, которая связывала его с прошлым. С беспечным детством, в котором самой большой бедой была потеря кубка по квиддичу.

Нет, едва избавившись от давления Нерушимой клятвы, Симус попытался восстановить связи с прежней жизни. Окончившие Хогвартс волшебники ежегодно собирались на встречу в одном из волшебных питейных заведений. Хорошая традиция, пришедшая их маггловского мира. Симус побывал на празднике, посвященном четырёхлетию выпуска, и понял, что любые его попытки обречены на провал.

У волшебника, которого считают другом Драко Малфоя, не может быть ничего общего с прежней гриффиндорской жизнью. На том вечере Симус пробыл от силы час. Пошатался по скромному залу ресторана для волшебников, чувствуя, как чужая ненависть, зависть и любопытство прожигают его насквозь. Конечно, никто не спросил напрямую:

Зачем ты сюда явился?

Но невысказанное «что он здесь делает?» витало в воздухе. Разговоры замолкали, стоило ему подойти ближе.

Конечно, не все вели себя враждебно. Джастину Финч-Флетчли было безразлично, чем занимается Симус и с кем. Магглорожденный выпускник факультета Хельги Хаффлпаф, сын известного в мире простецов политика, был мало озабочен делами магического мира. Его больше волновала карьера отца, который мог стать в скором времени премьер-министром Великобритании. Они превосходно поболтали об изменениях маггловского мира и важности общественного мнения.

И Парвати Патил… . Симус никогда не общался близко с этой девушкой. Слишком красивая, слишком гордая в своей чистокровности, чтобы иметь дело с полукровкой. Не только в Слизерине гордятся своей родословной. Просто на всех прочих факультетах расслоение по степени чистокровности не так заметно и вроде как считается дурным тоном его демонстрировать.

Симус был ошеломлен, когда Всё-Ещё-Патил вдруг завела с ним разговор. На пятой минуте разговора намерения молодой колдуньи стали ему понятны. «Ежедневным Пророк» то и дело называл его «наследником семьи Флеминг». Журналисты редко вникают в тонкости магического этикета и общения. И, конечно же, ни в одной газете так и не появилось упоминаний о его браке с Катариной Кнеллер и об ожидаемом через три месяца втором ребёнке. Год назад Катарина родила девочку, которую назвали Эстир. Рождение первого ребёнка женского пола не было у волшебников дурной приметой, но всё же лорд Арчибальд был заметно раздосадован, когда ему сообщили пол младенца. Сейчас Катарина была беременна во второй раз и дед, да и сам Симус надеялись, что это будет мальчик.

Симус обещал обеспечить семью Флеминг тремя детьми мужского пола. И собирался выполнить свою клятву. В конце концов, это несложно. Не он рожает.

Но пока… . пока жена не может принимать его в своей спальне…

Нет, он же тоже человек! Молодой волшебник послал кокетке свою самую обаятельную улыбку. Красивая любовница в его положении совсем неплохо. Хотя сначала необходимо посоветоваться с дедом.

Немного лучше дела пошли с Дином Томасом, хотя о возрождении крепкой дружбы говорить не приходилось. Дин тоже был полукровкой, сыном волшебника, который погиб, не зная, что любимая девушка беременна. Более того, он даже не рассказал своей волшебной семье об экзотической любовнице-маггле. На пятом курсе Хогвартса Дин прошел дорогостоящую процедуру определения родства у каких-то магов и нашел родственников. Но они, конечно, от него открестились. Темнокожий полукровка плохо вписывался в философию семьи О'Коннор.

Дин трудился в Министерстве Магии в Департаменте Магических Происшествий и Катастроф. Он занимал должность старшего секретаря одного из многочисленных отделов. Подобная должность — высшая планка для магглорожденных волшебников, которые существуют в магическом мире без поддержки чистокровных покровителей. Конечно, Симус мог бы по старой памяти поговорить со старым другом деда, который занимал должность главы этого самого Департамента. Но зачем?

Вместо этого Симус решил, что компетентный секретарь семье Флеминг не помешает. Лорд Арчибальд к предложению отнесся скептически, но особо не возражал. Дин же согласился на новую работу с радостью, беспрекословно подписал строгий магический контракт и оставил опостылевшее Министерство Магии.

Секретарём он оказался хорошим — исполнительным и неболтливым. К тому же прекрасно разбирался во всей этой чиновничьей волоките обоих миров.

Жизнь Симуса, за исключением некоторых мелочей, стала сильно похожа на жизнь состоятельного чистокровного мага — семья, дела и любовница. Теодор как-то обмолвился, что до первой и второй войны многие так жили. Собственно на такую участь могли спокойно рассчитывать и сам Теодор и Драко, если бы не случилось возрождения Волдеморта и последующей войны. Немного похоже на болото, но выбирать Симусу не приходилось. За бунт легко можно было получить по шее от лорда Арчибальда.

Смерть отца, о которой сообщили утром, стала для молодого волшебника шоком. Словно его выдернули за шкирку из того болота, в котором он мирно существовал, и вновь ткнули в кровь и в грязь. Страшные месяцы после Последней битвы вспомнились очень отчетливо. Страх, стыд, раскаянье… . Мерлин, чем же он занимается? Ведь есть деньги и уже кое-какие связи. Свои собственные, между прочим. Так сколько же будет пылиться в тайнике эта проклятая папка? Та самая, с досье на целителей и авроров?

Эй, не смей себя мучить, — Теодор осторожно дотронулся до его плеча. — Тсс…

Симус вытащил из кармана платок и вытер влажные щеки. Он всё же начал плакать, хотя обещал себе сдерживаться.

Он вообще-то уже давно умер, — вдруг поделился он. — Я ведь даже как-то целителя сюда приводил. Он сказал… . Сказал, что тут даже души нет. А я… всё приходил сюда и приходил. Разговаривал…

Это было неправильно — скидывать на Теодора Нотта свои переживания. Симус знал, что у этого волшебника и своих трагедий хватало. Смерть отца в Азкабане, леди Нотт по слухам покончила с собой, получив уведомление из Министерства Магии о конфискации дома, две младшие сестрёнки, которых нужно защищать, выучить в Хогвартсе и где-то изыскать приличное для чистокровных колдуний приданое. Ещё была семейная честь, которую придётся отмывать долгие годы и финансовые дыры, исчезающие, несмотря на все усилия, очень медленно.

Чёрт! — по-маггловски выругался Симус, вытирая глаза. — Как малолетка расплакался. Стыдно.

Слёзы — это не так уж и плохо, Симус, — вздохнул Тео и прошептал. — Особенно если есть над чем плакать. Давай, приведём себя в порядок сейчас. Найдём какой-нибудь бар и как следует выпьем. Хорошо?

Симус кивнул.

Остальные скоро на стенку полезут. Надо им хотя бы показаться.

«Остальные» — это секретарь Дин, Драко и Люциус Малфои. Известие о смерти тела отца получил Дин, державший с маггловским миром какую-то связь. Принёс он её как раз к окончанию очередного бесполезного заседания Совета магов. Дебаты по поводу закона о пошлинах на ввоз товаров из магической Европы всех уже изрядно утомили.

Наверное, выражение его лица вызвало у «союзников» тревогу, раз они решили не оставлять его в ближайшую пару часов. Симус был благодарен им за молчаливую поддержку.

Выйдя из палаты, Симус немедленно попросил секретаря заняться организацией похорон. Все эти гробы, цветы, свидетельство о смерти — у него не было сил и желания заниматься подобным. Дин кивнул и тут же потянул с собой любопытного доктора — разбираться с бумагами.

Хм… Драко, а где твой отец? — спросил Теодор, заметив, что одного мага в их компании не хватает.

Куда-то пошёл, — слегка поморщившись, ответил светловолосый маг. — Сказал, что по делам.

Какие здесь могут быть дела? — удивился отходивший от потрясения Симус. — Это же маггловская больница.

Понятия не имею!

Едва очутившись за пределами лечебного корпуса, Драко поспешно закурил. Длинную белую сигарету производства магглов он зажег обычной бутановой зажигалкой, а не волшебной палочкой, как делали другие курильщики-маги.

Драко Малфой, чистокровный волшебник в семьдесят третьем поколении, философия семьи которого отрицала любые связи с простецами, был подвержен самой распространённой вредной привычке магглов. Страсть к никотину он приобрёл в то время, когда ему в буквальном смысле пришлось считать кнаты и туже затягивать ремень на брюках. Пять с половиной лет назад Драко Малфой продавал в маггловском ломбарде один золотой галеон, а на вырученные деньги покупал в магазинах простецов одежду, обувь и продукты для себя и матери. Сигареты в ярких заманчивых пачках стали для него единственным недорогим способом расслабиться.

В конце концов, лучшие времена наступили. Семья Малфой медленно, но верно восстанавливала своё влияние и финансовое состояние. Драко вновь мог посещать дорогие волшебные магазины Косого переулка и платить сорок галеонов за перчатки из кожи гиппогрифа, не морщась. Но курение осталось. Сигареты, правда, стали более дорогими, и на зажигалке красовался герб Малфоев и вензель «ДМ».

В семье Драко его привычку не слишком жаловали. Достаточно было видеть выражение лица Нарциссы Малфой всякий раз, когда она заставала сына с сигаретой или просто видела окурок. На территории Малфой-менора война с сигаретами велась не на жизнь, а на смерть.

Впрочем, сигареты Драко Малфоя не слишком выделялись на фоне необычных пристрастий других «союзников».

Теодор Нотт, успешно руководивший рестораном в маггловском мире, предпочитал исключительно неволшебный шоколад. В карманах любого его костюма или мантии можно было найти несколько плиток в ярких обёртках. Размышляя о чем-то важном, молодой волшебник всегда начинал шуршать фольгой. За шоколад в карманах его очень любил Скорпиус — старший сын Драко Малфоя. Своё пристрастие молодой лорд Нотт оправдывал тем, что волшебный шоколад всегда чуть горчит и вообще напоминает лекарство из школьного лазарета.

Сам Симус практически постоянно носил при себе пистолет, тщательно пряча под мантией или сюртуком ремни от наплечной кобуры. Последний подарок отца, врученный перед началом шестого курса со словами: «Я знаю, что ваша волшебная палочка куда как эффективнее, но это тоже неплохая вещь. Надеюсь, он тебе поможет».

Через пять месяцев этот пистолет выстрелил во время Последней битвы. Коротышка в темной мантии и белой маске, посылающий в несовершеннолетних студентов Непростительные заклятья, был безмерно удивлен, когда маленький кусок металла пробил ему грудную клетку. Симус так и не узнал имени своей первой и последней жертвы. Но он и не считал, что это необходимо. Пистолет молодой волшебник считал своим талисманом.

А у лорда Люциуса Малфоя была, пожалуй, самая полная в магическом мире библиотека маггловской художественной литературы, как классической, так и современной. Драко даже упоминал один раз, что под «книжки простецов» пришлось дополнительно выделить большой двухуровневый зал и завести специального домовика, обученного библиотечному делу.

Откуда у него такой интерес к книгам простецов глава семьи Малфой никогда не рассказывал. Но Нарцисса, сама отдающая должное любовным романам, сказала на одном из весенних чаепитий, что увлечение проявило себя сразу после освобождения из Азкабана.

Интересно, кто здесь может быть? — Драко задумчиво окинул взглядом ровные ряды окон. — Любовница?

Вряд ли, — Симус пожал плечами. — Здесь лечат людей, а не развлекаются. Вот и лорд Малфой.

Люциус ходил довольно медленно. Нога, плохо сросшаяся после отвратительного двойного перелома, последнего подарка авроров, полученного на выходе из Азкабана, доставляла множество неудобств. В сырую погоду боль была просто невыносима, и магу приходилось пить обезболивающие зелья пинтами.

Волшебник сильно припадал на ногу, но вместо болезненной гримасы на его лице была довольная улыбка.

Случилось что-то хорошее, лорд Малфой? — вежливо спросил Теодор, мысленно отметив, что вряд ли старший Малфой записался в мазохисты.

Да, — Малфой оглянулся, окидывая корпус последним взглядом. — Очень хорошее.

Молодые мужчины задавать вопросов не стали. Драко активировал портал, который за долю секунды перенес их в холл Малфой-менора. А оттуда, через каминную сеть, волшебники разошлись по домам.