Идеальная пара

Грир

В полчетвертого, когда все гости, друзья и родственники семьи Уинбери в Англии были оповещены о трагедии, когда все приготовления к свадьбе были отменены — кроме тех, что являются частью «места преступления», — Грир украдкой выглядывает из окна, чтобы посмотреть на коттедж, где ночевала Мерритт. Дом обмотан полицейской лентой, словно безвкусно упакованный подарок, но криминалисты уже уехали и никто не может запретить Грир войти. Она бы с радостью зашла в коттедж, чтобы осмотреть его изнутри, но боится, что Уинбери и так влипли в серьезные неприятности, — она не может позволить себе усугублять их положение.

Тег катал Мерритт на каяке.

Мерритт, а не Фезерли.

Грир хочет поговорить с Тегом наедине, но он сказал, что ему нужно сделать звонок — скорее всего, Серхио Рамоне, не только хорошему другу, но и блестящему адвокату по криминальным делам. Грир не уверена, что даже Серхио сможет вытащить Тега из этой передряги. Ее муж катал девушку на каяке, а на следующее утро та была найдена мертвой. Она утонула в заливе. Грир возвращается в свою спальню и садится на кушетку, стоящую в изножье кровати. Она ждет Тега, хотя подозревает, что его под стражей выведут из дома в ту же секунду, когда полиция узнает о романе между ним и Мерритт.

Мальчики плохо восприняли эту новость. Бенджи взорвался:

— Ты убил ее, папа? Ты. Ее. Убил?

— Нет, — сказал Тег. — Да, я взял ее покататься на каяке. Но я вернул ее на берег в целости и сохранности.

Казалось, он говорил правду. Его интонация и тон были полны спокойной уверенности, но теперь Грир знает, что он долгое время ей лгал — возможно, он лгал ей со дня их свадьбы, — так ка́к ей теперь понять наверняка?

Томас вообще ничего не сказал. Возможно, он, как и Грир, был слишком шокирован, чтобы говорить.

Тег купил кольцо вовсе не для Фезерли, как полагала Грир, а для Мерритт. Грир видела это кольцо на большом пальце Мерритт — она видела его! — но в ее сознании слишком глубоко укоренилась вера в то, что Тег завел роман с Фезерли. Грир даже не рассматривала другие варианты.

Кольцо — единственная ошибка Тега. Грир пошла к Джессике Хикс — ювелиру — за обручальными кольцами. Грир казалось, что будет здорово, если кольца для Бенджи и Селесты изготовит ювелир с Нантакета. Едва Грир зашла в магазин, брови Джессики взлетели вверх.

— Значит, твоей невестке все-таки не понравилось кольцо? — спросила она.

— Невестке? — произнесла Грир.

— Той, что беременна? — пояснила Джессика. — Ей не понравилось кольцо?

— Кольцо?

— Приходил твой муж…

— Точно! — с энтузиазмом воскликнула Грир, хотя ее наполнило дурное предчувствие.

Тег ничего ей не рассказывал о подарке для Эбби. К тому же Тег редко занимался выбором подарков для детей. Эту задачу он оставлял для Грир.

— Тег рассказал мне о кольце, но мы сейчас так заняты, что у него не было возможности показать мне его, — сказала Грир. — И он все равно не смог бы как следует описать его. Как оно выглядело?

— Серебряное плетение, — начала Джессика, — инкрустация разноцветными сапфирами. Похоже на это. Такие кольца носят на большом пальце.

Потом Джессика показала Грир кольцо за шестьсот долларов. Значит, кольцо стоило не так уж и дорого, гораздо меньше, чем украшения из ювелирного бутика Гарри Уинстона, но Грир была практически уверена, что она никогда не увидит это кольцо на пальчике Эбби.

Тег заходит в спальню, закрывает за собой дверь и запирает ее на замок.

— Грир, — говорит он.

Тег выставляет руки перед собой так, словно ожидает, что она его ударит.

Грир хочется его ударить. Что он наделал? Девушка мертва, свадьба отменена, их брак, их жизнь…

— Я думала, у тебя роман с Фезерли. — Вот и все, что она может произнести.

Глаза Тега расширяются.

— Нет, — говорит он.

— Нет, — соглашается Грир. — У тебя был роман с Мерритт.

— Да.

Грир кивает.

— Если хочешь, чтобы я тебе помогла, лучше расскажи мне все. Абсолютно все, Тег.

Все началось той ночью, когда они пошли на ужин с дегустацией вина. Они оба были пьяны, очень пьяны, и она первой поцеловала его. Они переспали — ничем не примечательное, досадное событие. Тег думал, что на этом все и закончится, но затем они случайно встретились в баре при отеле в Нью-Йорке, и она пригласила его в свою квартиру. Он не знает, зачем согласился. После они встречались еще несколько раз, но потом он потребовал, чтобы она оставила его в покое.

— Ты покупал ей подарки? — спрашивает Грир.

— Нет.

— Тег.

Он вздыхает.

— Я купил ей одну безделушку. Несколько недель назад у нее был день рождения. Тогда я с ней и порвал. Она хотела, чтобы мы вместе съездили куда-нибудь. Я отказался. Она настаивала. Я забронировал комнату в отеле «Фор Сизонс» в центре города…

«В „Фор Сизонс“?» — думает Грир. Каждая маленькая деталь ранит ее в самое сердце.

— Она опаздывала, и, пока я ждал, ко мне наконец вернулся здравый смысл. Я уехал из отеля и вернулся домой к тебе.

— Так сколько раз ты ее трахнул? — спрашивает Грир. — В сумме сколько раз?

— Больше пяти, меньше десяти, — говорит Тег.

Грир тошнит. Легко понять, чем Тега так привлекла Мерритт. Она была красивой, молодой, свободной, раскрепощенной. В Мерритт пылал мятежный дух. Кто бы не захотел покувыркаться с Мерритт? Но Грир чувствует себя так, словно ее вот-вот вырвет, по другой причине: она думает о самой себе, о том, что было с ней, пока ее муж и эта девушка спали шесть, семь, восемь раз. Что в это время делала Грир? Писала ли она свой совершенно посредственный роман или планировала свадьбу их сына? Но чем бы Грир ни занималась, на Тега внимания она не обращала. Она даже на минуту не задумывалась о собственном муже.

— И всё? — спрашивает Грир. — Больше ничего не было? Ты завел с ней роман, а потом бросил? Она переживала из-за этого. Я видела, как она плакала в прачечной комнате во время репетиционного ужина. Поэтому, когда будешь разговаривать с полицией, скажи им, что она была эмоционально нестабильна и грозилась покончить с собой, если ты от меня не уйдешь. Скажи, что катал ее на каяке, чтобы попытаться воззвать к ее здравому смыслу. Ты доставил ее обратно на берег, потом пошел спать. Она утонула сама.

— Ну, — говорит Тег.

— Что — ну?

— Все немного сложнее, — произносит он. Откашливается. — Она была беременна.

Грир закрывает глаза. Беременна.

— Тебе прямая дорога на виселицу, — говорит она.

На лице Тега появляется страдальческое выражение; Грир попала своим ядовитым дротиком ему прямо промеж глаз. Девушка была беременна. Беременна незаконным ребенком Уинбери. Лишь мысль об этом приводит в ужас, но в то же время Грир не чувствует удивления. Томас Уинбери — старший, более известный как Тег, уничтожил свою семью. Его недальновидность, его низкие побуждения и слабый характер осквернили имя Уинбери. Он совершил убийство и будет пойман.

Грир может сколько угодно мысленно поносить Тега, но она знает, что в конце концов скажет что угодно и сделает что угодно ради того, чтобы его защитить.

Раздается стук в дверь спальни.

Это Томас.

— Вернулся шеф полиции, — говорит он. — Он хочет поговорить с тобой, пап.

Тег смотрит на Грир. Она кивает, но боится хоть слово произнести перед Томасом. Тег должен придерживаться той истории, которую они придумали. Она пытается глазами сообщить ему об этом, но Тег опускает голову, словно без битвы признавая свою вину. Грир хочется пойти на допрос вместе с ним. Ей хочется говорить за него, самой все объяснить. Она, в конце концов, писательница и умеет рассказывать истории.

Но, конечно же, это невозможно. Тег попал в эту передрягу без ее участия. Выпутываться ему тоже придется самому.

Грир до смерти устала. Уже почти четыре часа, именно в это время по плану должна была начаться церемония бракосочетания.

Она ложится в кровать. Она так устала, что может проспать до утра. Возможно, она и проспит до утра.

Мерритт Монако. Ей было двадцать девять лет. Симпатичная, но не необычная. Вот кого трахал Тег.

Отвращение жаром растекается по венам Грир. Едва ли она наивна — в своих книгах она описывала ситуации гораздо более гнусные. В этой интрижке не было ничего оригинального: очаровательный, богатый, сильный и немолодой мужчина, женатый на равнодушной женщине, соблазнил или был соблазнен молодой, красивой и глупой девушкой. Так можно описать всю историю нашего мира от Генриха VIII и Анны Болейн до американского президента и впечатлительной стажерки. Но ощущения все равно в новинку для Грир, потому что она сама впервые попала в такую ситуацию.

Беременна.

Когда Тега обвинят в убийстве, газеты сорвут куш. Богатство семьи Уинбери и писательская карьера Грир сделают эту историю просто невыносимо притягательной для журналистов. Сначала о них напишут в «Нью-Йорк Пост», потом новости дойдут и до британских таблоидов. Грир будут жалеть, а ее фанаты либо возмутятся этой историей, либо разозлятся на то, как поступили с их любимой писательницей. Эта мысль приводит ее в ужас: как много женщин среднего возраста опубликуют возмущенные посты в «Фейсбуке»^◊ или выразят ей сочувствие в письмах? Жизни Томаса и Бенджи будут разрушены. Они станут изгоями. Томаса уволят; Бенджи попросят освободить место в совете директоров благотворительных организаций.

Грир садится. Она не может уснуть. Ей нужна таблетка.

Она заходит в прилегающую к спальне ванную и опускает взгляд на раковину Тега. Там лежит его бритва, помазок, черепаховая расческа. Грир не сможет вынести, если однажды, зайдя в ванную, она не увидит в ней вещей Тега. Они слишком долго были вместе, слишком многое пережили вдвоем.

Грир открывает свой шкафчик для лекарств, и ее посещает странное чувство дежавю. Она словно смотрит, как Грир из недалекого прошлого выполняет точно такие же действия, и в глубине души понимает, что, подняв взгляд, не увидит снотворных таблеток на привычном месте.

«Стоп, — думает Грир. — Подождите минутку!»

Таблетки ей прописал ее терапевт, доктор Кроу. Доктор Кроу уже немолод, он почти старик: мужчина был ее «доктором по женской части» с тех пор, как она переехала на Манхэттен. Кроу любит ей напоминать, что выписанные им таблетки «весьма сильны»: они — очень близкий аналог метаквалона, который все принимали в семидесятых. «Весьма сильны» не хвастливая фигура речи. Таблетки мгновенно вырубают Грир и запирают в обсидиановом гробу сна на полных восемь часов. Грир предпочитает хранить свои таблетки в эмалевой шкатулке-таблетнице с изображением молодой Елизаветы II, а не в пластиковой аптечной упаковке. Ее Грир получила в подарок от бабушки на одиннадцатый день рождения.

Таблетница с изображением королевы Елизаветы всегда лежит на одном и том же месте на одной и той же полке, и Грир знает, почему сейчас ее там нет. Или, по крайней мере, она подозревает, что знает.

Грир закрывает шкафчик для лекарств и смотрит на свое отражение в зеркале. Ей хочется тщательно все обдумать. Но времени нет. Ей необходимо немедленно поговорить с Шефом. Она должна спасти своего мужа, этого ублюдка.