Идеальная пара

Селеста

Бенджи уехал на все выходные, чтобы провести мальчишник. Шутер организовал несколько дней абсолютного разврата: они приземлились в Вегасе примерно после обеда в четверг, заселились в номер-пентхаус в отеле «Ария» и до рассвета играли в казино. В пятницу они катались на гоночных машинах и посетили стрелковый клуб. В субботу они поехали в Палм-Спрингс, чтобы поиграть в гольф и поесть в ресторане «Мистер Лионс», где ужин со стейком на одного человека стоит тысячу долларов. И сегодня, в воскресенье, они должны вернуться домой.

Бенджи попытался заранее извиниться.

— Там, скорее всего, будут стриптизерши, — сказал он. — Или что похуже.

— Проститутки и д-д-дурь, — сказала Селеста и поцеловала его на прощание. — Или вообще н-не пойми какое шоу на сцене. Я правда не х-х-хочу знать все д-д-детали. Просто повеселись.

— Я должен радоваться, что ты не возражаешь против этой поездки, или переживать? — спросил Бенджи.

— Р-р-радуйся, — ответила Селеста.

Селеста провела пятницу и субботу в Истоне с родителями. Ее мать закончила лечение — доктора больше не могли ничего сделать, оставалось быть благодарными за каждый прожитый день. Карен чувствовала себя весьма неплохо, поэтому они втроем прогулялись по округе, а потом пошли поужинать в любимую забегаловку еще до наступления вечера.

По просьбе отца Селеста привезла свадебное платье.

— Ты должна примерить его для своей матери, — сказал он.

— Но п-п-почему? — спросила Селеста. — Вы в-в-ведь п-п-приедете? На Нант-т-такет?

— Просто привези его, пожалуйста, — сказал Брюс.

Поэтому, когда они вернулись домой в субботу вечером, Селеста примерила свадебное платье. Она надела шелковые туфельки на низком каблуке и жемчужные сережки. Она не заморачивалась с прической и макияжем, но едва ли это было важно. Карен светилась от счастья, ее глаза сверкали; она прижала руки к сердцу.

— Ох, дорогая, ты прекрасна.

«Спасибо», — одними губами произнес Брюс, стоявший на другой стороне комнаты.

Селеста покрутилась и попыталась улыбнуться.

Теперь, в воскресенье утром, Селеста едет назад в город, чтобы встретиться с Мерритт в ресторане «Рыба» на Бликер-стрит.

— Я хочу устриц, — сказала Мерритт по телефону. — И я не хочу случайно встретиться с кем-то из знакомых. Мне нужно с тобой поговорить.

Когда Селеста добирается до ресторана, Мерритт уже сидит за столиком с «Кровавой Мэри». Она колет арахис большим и указательным пальцами, а скорлупки бросает прямо на пол. Ресторан выглядит простым и не слишком гламурным, но на длинных подложках изо льда лежат горы устриц. По телевизору транслируют матч «Янкиз». На бармене футболка с надписью «Секс, наркотики и лобстер-ролл».

— Привет, — говорит Селеста и садится рядом с Мерритт.

Она целует Мерритт в щеку и заказывает и себе «Кровавую Мэри». Селесте кажется, что она заслуживает немного удовольствия. В конце концов, она выполняла свои дочерние обязанности, пока Бенджи веселился на трехдневной попойке.

— И тебе привет, — говорит Мерритт. — Есть новости от Бенджи?

— Нет, — отвечает Селеста. — Я попросила его не звонить мне.

Ее настроение внезапно улучшается, а язык развязывается. Ее заикание почти полностью пропадает, когда она остается наедине с Мерритт.

— Серьезно?

— Серьезно, — подтверждает Селеста. — Я хотела, чтобы он наслаждался поездкой, а не докладывал обо всем своей будущей жене.

— Вот это отношения, к которым надо стремиться, — говорит Мерритт.

Селеста делает глоток коктейля — алкоголь и специи ударяют ей прямо в голову. Она подумывает о том, чтобы рассказать Мерритт, что попросила Бенджи не звонить ей только потому, что не хочет слышать ничего о Шутере: о том, что Шутер запланировал; о том, чем Шутер занимался; о смешной шутке, которую рассказал Шутер. Селеста почти дошла до финишной черты. Свадьба состоится через четыре недели, но она все еще боится, что ее предаст собственное иррациональное сердце. Она каждый день думает о том, чтобы отменить свадьбу.

Селеста делает еще один глоток, пока Мерритт внимательно изучает список устриц на меловой доске. Селеста наверняка испытает огромное облегчение, признавшись во всем Мерритт. Для этого и нужны лучшие друзья, не так ли? Технически Селеста будет плохой подругой, если утаит нечто столь важное от Мерритт. И все же Селеста боится вслух признаться в своих чувствах. Она боится, что, если вслух произнесет заветные слова — «Я влюблена в Шутера», — случится что-то плохое.

Мерритт заказывает дюжину устриц. По ее словам, она в «западном» настроении, поэтому выбирает шесть устриц Кумамото и шесть устриц Фанни Бэй. Селеста соглашается попробовать по устрице каждого вида в попытке развить вкус к этим маленьким козявкам. Род: Крассострея. Вид: Крассострея гигантская.

Мерритт преувеличенно громко вздыхает.

— Пожалуйста, не суди меня, — говорит она.

— Я бы никогда не стала тебя судить, — отвечает Селеста. — Что происходит?

Мерритт поднимает перед собой руку.

— Я так нервничаю. Меня даже трясет.

— Просто скажи мне, — говорит Селеста.

Она уже привыкла к театральности Мерритт. Ее манера поведения — одна из причин, по которым Селеста искренне любит подругу.

— Я встречалась кое с кем, — говорит Мерритт. — Это началось несколько недель назад, и я думала, что мы просто провели вместе одну ночь безо всяких обязательств, но потом этот парень мне позвонил, и с тех пор наши отношения стали гораздо серьезнее.

— Окей… — тянет Селеста.

Она не понимает, что тут такого особенного.

— Он женат, — говорит Мерритт.

Селеста качает головой.

— Я думала, ты усвоила урок с Трэвисом Дарлингом.

— Трэвис был хищником, — возражает Мерритт. — Этот парень мне действительно нравится. Проблема в том… пообещай, что не убьешь меня.

— Убью тебя? — спрашивает Селеста.

Она даже предположить не может, что собирается сказать ей Мерритт.

— Это твой будущий свекор, — говорит Мерритт и склоняет голову, но затем поворачивается, чтобы искоса взглянуть на Селесту. — Это Тег.

Селеста очень сильно собой гордится: она не кричит. Она не вскакивает со стула, не выбегает из бара и не бросается в метро, чтобы вернуться в свою квартирку на окраине. Вместо этого она допивает «Кровавую Мэри» и жестом просит бармена принести ей новый бокал.

Это Тег. Мерритт и… Тег.

Видимо, Селеста слишком долго тусовалась с Мерритт, потому что сейчас она не шокирована. Она слишком легко может представить Мерритт и Тега вместе.

— Это началось, когда он пригласил тебя на ужин с дегустацией вина?

— Незадолго до этого, — говорит Мерритт. — Я заметила, как он разглядывал меня в пятницу вечером, когда мы ждали такси перед домом, чтобы поехать на твой девичник. Поэтому в субботу утром я отправилась на разведывательную миссию, чтобы узнать, правда ли он заинтересован во мне. Оказалось, правда.

— Ты с ним спала? — спрашивает Селеста.

Тег — привлекательный мужчина, альфа-самец, а Мерритт нравятся именно такие. Но Селеста не может даже представить, как занимается с ним сексом. Он же старше, чем ее собственный отец.

— Тебе и правда двадцать восемь? — спрашивает Мерритт. — Конечно, я с ним спала.

— Фу, — говорит Селеста. — Прости, но…

— Мне казалось, это будет интрижка на одну ночь, — продолжает Мерритт. — Он взял у меня номер телефона, но я не думала, что он мне когда-нибудь позвонит. Но потом, полторы недели спустя, он позвонил в два часа ночи.

— О боже, — выдыхает Селеста.

Ее мысли текут в предсказуемом направлении: «О чем Тег думал? Он такой мерзкий! Такой стереотипный мудак!» До этого момента он нравился Селесте. Ее сердце было разбито, когда она узнала, что он ухлестывает за ее подругой, ровесницей его детей. Он все время так делает? Наверняка! А что насчет Грир? Селеста бы никогда не подумала, что будет жалеть Грир Гаррисон, но сейчас ей жалко женщину. Селеста понимает, что движет Тегом с биологической точки зрения: он все еще на пике половой зрелости, все еще ищет способ распространять свое семя и продолжать свой род.

Но черт возьми!

— Черт возьми! — вскрикивает Селеста.

Мерритт морщится от громкого звука ее голоса.

— Прости, — говорит Селеста и припадает ко второму бокалу. — Прости меня. Я не буду тебя судить. Но, п-п-пожалуйста, Мерритт, ты должна расстаться с ним. Завтра. Или, еще лучше, с-с-сегодня.

— Я не думаю, что могу, — говорит Мерритт. — Я попалась. Он поймал меня в ловушку. На следующей неделе у меня день рождения, и я попросила его свозить меня куда-нибудь. Мне кажется, он всерьез это обдумывает.

— Ты в-в-взрослая женщина, — говорит Селеста и морщится: она опять начала заикаться. Ну конечно, начала! Еще недавно Селеста чувствовала себя спокойно и расслабленно, а теперь она будто сошла с карусели в парке развлечений, наевшись жареного теста. — Он не поймал тебя. Ты можешь проявить силу воли и уйти от него.

— Я не могу думать ни о чем, кроме него, — говорит Мерритт. — Он в моей крови. Как вирус. — Официант приносит поднос с устрицами, и Мерритт рассеянно поливает половину раковин острым соусом. — Ты хоть представляешь, каково это?

В крови. Как вирус.

«Да, — думает Селеста. — Шутер».

— Н-н-нет, — произносит она вслух.

Вопреки здравому смыслу Селеста остается в ресторане с Мерритт. Селеста заказывает салат «Кобб», а Мерритт — бургер с тунцом и дополнительной порцией васаби. Они заказывают бутылку французского вина «Сансер», а потом — отчасти потому, что Селеста очень медленно переваривает свалившиеся на нее новости, а Мерритт испытывает некую эйфорию от того, что наконец поделилась своим секретом, — они заказывают еще одну.

— Вина «Сансер» делают из винограда совиньон-блан, растущего в Долине Луары, — говорит Мерритт. — Тег рассказал мне об этом в нашу первую ночь.

— Здорово, — отзывается Селеста.

Она терпеливо слушает, как Мерритт постепенно рассказывает обо всех деталях ее отношений с Тегом. Они встречаются в ее квартире. Однажды они ходили в кафе поесть сэндвичей. Тег заплатил за заказ, выдвинул для нее стул и выбросил ее мусор. Тег — утонченный мужчина, зрелый, умный и успешный. Мерритт обожает его британский акцент, хотя и знает, что это клише. Ей хочется его съесть, хочется купаться в нем. Тег ревнует ее к Робби. Он посреди ночи приехал к многоквартирному дому Мерритт, потому что очень сильно ее ревновал.

— Он хоть иногда г-г-говорит о Грир? — спрашивает Селеста.

Она заново наполняет свой бокал. Алкоголь ударяет ей в голову. Тарелки с едой уже убрали со стола, поэтому она атакует блюдце с арахисом.

— Иногда он упоминает ее, — признаётся Мерритт. — Но мы предпочитаем не затрагивать тему семьи в разговорах.

— Мудро, — соглашается Селеста.

Мерритт рассказывает Селесте, что всего несколько дней назад Тег попросил ее прийти в бар, где он встречался со своими клиентами в неформальной обстановке. Они занялись сексом в дамской комнате, а потом Мерритт ушла.

«Это будто сцена из фильма», — думает Селеста. Вот только все происходит по-настоящему, а главные герои — это ее настоящая лучшая подруга и настоящий будущий свекор. Селеста должна быть в ужасе! Но внезапно для самой себя она почти ощущает облегчение от того, что Мерритт делает нечто еще более отвратительное, чем сама Селеста. Селеста влюблена в лучшего друга Бенджи. Но она проявила силу воли. Сила воли, как теперь понимает Селеста, находится под угрозой вымирания. Оказывается, люди могут вступать в кошмарно неприличные связи.

— Мне нужно домой, — произносит Селеста, проверяя телефон. — Самолет Бенджи приземлится через двадцать минут, и он п-п-придет ко мне на ужин.

— Не говори об этом Бенджи, — просит Мерритт.

Селеста смотрит на подругу. Она не уверена, что именно выражает ее собственный взгляд, потому что лицо Селесты будто сделано из пластилина. Воздух в баре слабо мерцает. Селеста так пьяна.

— Конечно же не буду, — обещает она.

Мерритт оплачивает счет, и Селеста впервые не протестует и не предлагает оплатить хотя бы часть. Даже когда Мерритт сует ей в руку тридцать долларов и усаживает в такси, Селеста не отказывается. Это взятка, и Селеста ее заслужила.

Каким-то образом она все-таки поднимается по лестнице и заходит в квартиру. Селеста точно не успеет протрезветь до приезда Бенджи, но, если она отменит их ужин, он решит, что она расстроена его отъездом на выходные.

Она не может рассказать Бенджи о Мерритт и его отце. Она не может случайно проговориться. Она должна вести себя так, словно все в порядке, все нормально и ничего не изменилось.

Селеста отправляет Мерритт сообщение:

Потом она засыпает, уткнувшись лицом в футон.

Она просыпается от звонка домофона. Свет, льющийся сквозь единственное окно ее спальни, стал мягче. Уже поздно. Сколько времени? Селеста смотрит на прикроватные часы. Пятнадцать минут восьмого. Это, должно быть, Бенджи.

Она бежит к двери, чтобы впустить Бенджи в подъезд, а потом бросается в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Она все еще пьяна, хотя уже не так, как прежде, но во рту у нее еще не сухо и похмелья пока нет. Селеста даже слегка голодна. Возможно, они с Бенджи могли бы дойти до ресторанчика, где готовят курицу по-перуански. Сегодня воскресенье, так что Бенджи поедет ночевать домой, и Селеста сможет лечь в кровать уже к десяти. Завтра в зоопарке будут проходить две общешкольные экскурсии — проклятие каждого июня.

Селеста глубоко погружена в свои мирские мысли, поэтому, открыв дверь, она совершенно шокирована увиденным.

Это не Бенджи.

Это Шутер.

— Подожди, — говорит она.

— Привет, Солнышко, — говорит он. — Могу я войти?

— Где Б-б-бенджи? — спрашивает Селеста, и ее пронзает алая стрела паники. — Что-то с-с-случилось?

— Он уехал домой на такси прямо из аэропорта, — отвечает Шутер. — Разве он тебе не звонил?

— Я н-н-не знаю.

Селеста не проверяла телефон… с того момента, как села в такси до дома.

Шутер кивает.

— Поверь мне. Он позвонил тебе и оставил сообщение на автоответчике. Он решил поехать домой, чтобы выспаться. От старины Бенджи немного осталось к тому моменту, как мы вышли из самолета.

— Окей, — говорит Селеста. — Тогда что ты здесь д-д-делаешь?

— Пожалуйста, могу я войти? — спрашивает Шутер.

Селеста смотрит Шутеру за спину. Лестничная площадка все такая же серая и все такая же жалкая, как и прежде. Селеста думает, что ей стоило бы стыдиться своей квартирки — Шутер живет в каком-то корпоративном кондо в Адской кухне, но даже по сравнению с его квартирой жилье Селесты наверняка выглядит позорно.

Но ее не должно заботить, что о ней думает Шутер.

— Ладно, — говорит Селеста.

У нее хорошо получается заставить свой голос звучать небрежно, даже немного раздраженно, но ее внутренности бьются в животе, как истеричный попугай ара Келлиэнн из Бронксского зоопарка. Бенджи подкосила вечеринка-мальчишник, да и Шутер выглядит не слишком свежо. Его волосы в полном беспорядке, он одет в футболку «Нью-Йорк Джайентс», потрепанные шорты цвета хаки и шлепанцы. Селесте кажется, что так он выглядит более юным, практически невинным.

Она отходит в сторону, чтобы пропустить его внутрь, затем закрывает за ним дверь.

— Так как прошел мальчишник века? — спрашивает она.

Вместо ответа Шутер целует ее, и его поцелуй ощущается именно так, как и представляла Селеста в мечтах: он мягкий и сладкий. Она издает воркующий звук, словно голубка, и Шутер вновь ее целует. Их губы открываются, и его язык сплетается с ее языком. Ноги Селесты начинают дрожать — она поверить не может, что все еще стоит. Шутер обхватывает ее голову ладонями — его прикосновения нежны, но разряды электричества между ними, жар и желание сводят с ума. Селеста не представляла, что ее тело может так отвечать на прикосновения другого человека. Она горит.

Руки Шутера скользят вниз по спине Селесты к ее бедрам. Он притягивает ее к себе. Селеста хочет его так сильно, что могла бы расплакаться. Она была права и ненавидит себя за это. Селеста знала, что, если это когда-нибудь случится, она забудется и потеряет контроль над разумом.

«Не останавливайся, — думает она. — Не останавливайся!»

Шутер отстраняется.

— Селеста, — хрипло выдыхает он. — Я влюблен в тебя.

«Я тоже в тебя влюблена», — думает Селеста. Но она не может произнести этого вслух, и внезапно здравый смысл наконец просыпается, хотя должен был сделать это несколько мгновений назад. Это неправильно! Это совсем неправильно! Она обручена с Бенджи! Она не унизит его, она не станет ему изменять. Она не станет ему изменять. Она не будет вести себя как Мерритт или Тег. Они могут думать, что сила их страсти оправдывает их поступки, но это всего лишь морально удобная точка зрения. Селеста не религиозна, но четко разделяет для себя правильные и неправильные поступки. Она верит — хотя и никогда не признается в этом вслух, — что, если Мерритт и Тег продолжат встречаться, случится нечто плохое. Нечто очень-очень плохое.

С Селестой такого не произойдет. Она не может дрогнуть сейчас, иначе ее мать умрет. Селеста в этом уверена.

— Ты должен уйти, — говорит она.

— Селеста…

— Уходи, — просит Селеста и открывает для него дверь. У нее кружится голова. — Шутер. Пожалуйста. Пожалуйста.

Он долго смотрит на нее своими гипнотическими синими глазами. Селеста крепко держится за ту частичку себя, которая знает, что это правильный поступок, единственный возможный поступок.

Шутер не настаивает. Он выходит за порог, и Селеста захлопывает за ним дверь.