Идеальная пара

2018 год. 7 июля, суббота. 7:00

Первичный допрос

Эбигейл Фримэн Уинбери

7 июля, суббота

(продолжение)

Пока Эбби в туалете, Ник прислушивается, не раздадутся ли голоса из других частей дома, но вокруг стоит полная тишина. За стеклянными дверями тоже никого нет. Эта гостиная идеально подходит для ведения допросов: она практически полностью изолирована от остальных помещений. Комнату расчерчивают солнечные лучи, за окнами буйно цветут пышные гортензии. Находясь здесь, сложно представить, что случилось что-то плохое.

Когда Эбби возвращается, она снова держится за грудь. Этот жест кажется Нику ее защитным механизмом. Она что-то знает — а может, только подозревает — о личной жизни Мерритт. Нику остается только заставить ее рассказать всю правду.

— На чем мы остановились? — продолжает он.

— Не припомню, — отвечает Эбби.

— Почему бы вам не рассказать мне о вчерашней ночи? — предлагает Ник.

— Ну, стоит начать с того, что репетиция свадьбы была отменена.

— Отменена?

— Кажется, преподобный Дерби — это священник семьи Уинбери из Нью-Йорка — позвонил и сообщил, что его самолет задержался и он прибудет на Нантакет только поздно вечером. Я подумала, что мы все равно пойдем в церковь и пробежимся по всем пунктам церемонии с организатором свадьбы Роджером, но Селеста и Бенджи решили совсем отменить репетицию. Они как будто…

— Как будто — что? — спрашивает Ник.

— Они как будто знали, что… что не поженятся, — заканчивает Эбби.

— Что вы имеете в виду?

Эбби делает глоток воды и переводит взгляд на книгу о Нантакете, лежащую на кофейном столике. На обложке напечатана фотография лодок с разноцветными парусами, плывущих в открытом море неподалеку от маяка Брант-Пойнт во время регаты «Опера Хаус».

— Ничего, — в конце концов отвечает Эбби.

— Были какие-то признаки того, что свадьба не состоится?

— Нет.

— Значит, репетицию отменили, — говорит Ник. — Но репетиционный ужин состоялся, не так ли?

— Всего лишь небольшой пикник здесь, на пляже, — отвечает Эбби. — В качестве главного блюда подавали приготовленные на гриле морепродукты. Там еще были свежие мидии и устрицы, но я их не ела, потому что беременным нельзя употреблять сырые морепродукты, ведь в них могут быть листерии. В мясе они, кстати, тоже есть. — Эбби делает еще один глоток воды, и Нику приходится побороть желание немедленно определить женщину в категорию людей, полностью поглощенных собой. Разве может она принести пользу расследованию? — Еще там был крем-суп из морепродуктов, вареный лобстер, сосиски, картофель и кукурузный хлеб. На десерт подавали разные пироги. А еще на столах были тарелки с сырным печеньем! Я съела штук двенадцать.

— Звучит изумительно, — говорит Ник, натянуто улыбнувшись. — Ужином занималась кейтеринговая компания?

— Да. Эта же компания должна была сегодня обслуживать свадебный ужин. Называется «Айланд Фэйр».

— А алкоголь тоже был?

Эбби смеется.

— Это же дом Уинбери. Эти люди зубы чистят винтажным «Дом Периньоном».

— Гости много пили?

— На празднике подавали фирменный коктейль, отображающий стиль жениха и невесты, — отвечает Эбби. — Черничный мохито с большими спелыми ягодами черники, свежей фермерской мятой и большим количеством рома. Люди очень его нахваливали. У коктейлей был потрясающий фиолетовый цвет. Ночью стояла такая жара, что, я уверена, не выпить хотя бы один было очень сложно. И, кажется… Грир пила шампанское: она всегда пьет шампанское на вечеринках. Но все остальные пили мохито. Ах да, еще в баре был бочонок пива, так что потом парни начали пить его.

— Вы не обратили внимания, пила ли Мерритт? — спрашивает Ник.

— Я не проверяла, что она пьет, но уверена, алкоголь она употребляла. Она ведет себя как парень. Простите, она вела себя как парень. Слушала музыку, которая нравится парням, — я имею в виду, она скорее включила бы Tay-K, чем Тейлор Свифт, — поливала еду острым соусом. Она знала по именам всех сезонных игроков «Нью-Йорк Янкиз». Это была ее фишка: она хотела вести себя как парень, но выглядеть при этом как женщина. — Эбби замолкает. — Если честно, меня это немного раздражало.

— Именно такие детали мне и интересны, — подбадривает ее Ник, и Эбби улыбается в ответ на его похвалу. — Расскажите мне обо всем, что произошло во время ужина.

— После того как мы поели, гости начали произносить тосты. Первым был отец Селесты. Тост мистера Отиса был полностью посвящен его жене, но в конце концов он все-таки вернулся к Селесте и Бенджи. А после этого слово взял Томас. Томас — это мой муж, брат жениха.

— Он был шафером?

Эбби фыркает:

— Он не шафер. Бенджи попросил Шутера стать его шафером. Шутера Аксли.

— Шутер. Ясно, ясно. Расскажите мне подробнее о Шутере, пожалуйста.

— А у вас много времени? — спрашивает Эбби.

— Целый день, — отвечает Ник.

— Вам приходилось встречать людей, настолько очаровательных и притягательных, что им все сходит с рук?

— Мой кузен Фил именно такой, — говорит Ник. — Ростом под метр девяносто, а внешностью как греческий бог. Моя бабуля его обожает. Все его обожают.

— Именно, — кивает Эбби. — Шутер — наша версия вашего кузена Фила.

Ник улыбается. Теперь Эбби нравится ему чуть больше.

— Так… после вашего мужа Томаса кто-нибудь еще произносил тосты?

— Нет. Я думала, Тег что-нибудь скажет, но он почему-то не стал. И Мерритт… вы знаете, я не помню, чтобы видела Мерритт или Тега во время тостов.

Ник делает запись у себя в блокноте: «ММ не было в шатре во время тостов».

— Может, она отошла в туалет? — спрашивает он. — Она вернулась на ужин?

Эбби закусывает губу.

— Да, да. Я видела ее чуть позже. Томас подошел к ней, чтобы попросить сигарету.

— Мерритт курила? — спрашивает Ник.

Эбби пожимает плечами.

— Думаю, только когда выпивала. Как и все остальные. Кроме меня теперь, конечно же.

— Когда закончилась вечеринка?

— Группа перестала играть в десять вечера. Так положено по закону, но, думаю, вы и сами это знаете, ведь вы работаете в полиции. — Эбби подмигивает ему, и в душе Ника зарождается оптимизм. Между ними наконец возникло взаимопонимание. Еще чуть-чуть — и Эбби сообщит ему то, чего он ждет. Вперед, Эбби! — Я очень устала, но Томас сказал, что хочет съездить в город с Бенджи и его друзьями. Поэтому мы поссорились.

— Поссорились?

— Еще в самом начале нашего брака он говорил мне, что осчастливить его по-настоящему я смогу, только если предоставлю ему полную свободу. Он веселится со своими друзьями, ездит с ними отдыхать, а в остальное время работает.

«Прямо настоящий принц на белом коне», — думает Ник.

— И я сказала ему, что теперь, когда я беременна, ему нужно изменить свои привычки. — Эбби пожимает плечами. — Если он считает, что я буду растить этого ребенка в одиночестве, его ждет большой сюрприз.

Нику кажется, что он невольно стал семейным психологом.

— Томас все-таки поехал в город с друзьями?

— Да, — отвечает Эбби. — Но меня это не очень обрадовало.

— Тогда кто отправился в город, а кто остался здесь? — уточняет Ник.

— Я осталась дома. Миссис Отис — мать Селесты — осталась дома. Грир тоже. Тег и мистер Отис пошли выпить по стаканчику в кабинет Тега, и это очень необычно.

— Правда? — спрашивает Ник. — Почему?

Эбби сдувает со лба челку, чтобы та не лезла в глаза.

— Никому нельзя заходить в кабинет Тега без приглашения. Меня никогда не приглашали, так что я не понимаю, что такого особенного в этой комнате. Но я знаю, что Тег хранит там очень хороший виски. В общем, если Тег пригласил мистера Отиса выпить с ним в кабинете, это значит, что… что Тег принял его в свою семью. По крайней мере, мне так кажется. И, хочу заметить, — хотя меня это, конечно, мало волнует — Тег никогда не приглашал моего отца выпить с ним в кабинете.

— А Мерритт поехала в город? — спрашивает Ник.

— Я предполагаю, что она и возглавила этот поход, — говорит Эбби. — Нет, подождите! — Эбби вскрикивает так неожиданно, что Ник чуть не подскакивает на месте. — Подождите, подождите, подождите! Я видела Селесту и Мерритт в саду, где растут розы, после того как закончилась вечеринка! Окно нашей с Томасом спальни выходит прямо на сад, и я заметила их, когда задергивала шторы. Мерритт плакала. Селеста держала ее за плечи. Они о чем-то говорили. Потом они обнялись, и Селеста пошла обратно к парковке, а Мерритт осталась в саду. — Эбби шокированно смотрит на Ника. — Я совсем забыла об этом и вспомнила только сейчас. Если бы не забыла, то сразу бы рассказал вам.

Ник записал: «Мерритт и невеста стояли в розовом саду. Мерритт плакала».

— В сцене, которую вы описали, Мерритт была расстроена и Селеста ее утешала или они скорее ругались? — спрашивает он.

— Первое, — отвечает Эбби. — Я практически уверена, что Селеста поехала в город с Бенджи, Томасом и остальными. Но не могу сказать наверняка, что делала Мерритт. Я задернула шторы и пошла спать.

«Серьезно?» — думает Ник. Кажется, Эбби очень наблюдательна, да и разве бывшей главе женского клуба в Техасском университете не захотелось бы узнать, из-за чего произошла драма? Эбби только что описала Мерритт как «парня в юбке», так неужели вид рыдающей девушки не пробудил в ней любопытства?

— Вы не выглядывали в сад снова? — спрашивает Ник. — Чтобы узнать, что было дальше? Проверить, в порядке ли Мерритт?

Эбби спокойно встретила его взгляд.

— Я до смерти устала. Я пошла спать.

Так она снова напоминает ему о своем положении. Ник кивает.

— Судя по тому, что мы обнаружили сегодня утром под тентом, поздно ночью там кто-то устроил вечеринку. Возможно ли, что те, кто поехал в город, вернувшись, решили открыть бутылку рома?

— Возможно, — отвечает Эбби.

— Можете ли вы сказать, кто там выпивал? — спрашивает Ник.

С лица Эбби исчезают все эмоции. Это происходит так резко, словно она рывком захлопнула дверь перед носом Ника.

— Нет.

Ник понимает, что она врет. Возможно, именно в тот момент события приняли интересный оборот.

— Была ли Мерритт среди тех, кто решил пропустить ночью по стаканчику? — спрашивает Ник.

— Честно, я не знаю, — отвечает Эбби.

Едва ли она могла сделать свою ложь еще более очевидной.

Ник вздыхает, стараясь не терять самообладания.

— Когда Томас вернулся в вашу комнату, вы не заметили, сколько времени было на часах? Это очень, очень важно. Пожалуйста, подумайте хорошенько.

— Было поздно.

— Насколько поздно? Полночь? Или скорее четыре утра?

— Я не смотрела на часы. Я не знаю… — И тут на глазах Эбби выступают слезы. — Я не знала, что случится такое!

— Пожалуйста, не надо так переживать, — говорит Ник. — Позвольте мне найти для вас носовой платок.

— Я в порядке, — отвечает Эбби, а затем добавляет, будто самой себе: — Не могу поверить, что все это правда. Но это правда. Мерритт мертва.

— Эбби, я должен вас спросить: слышали ли вы что-нибудь еще этой ночью? Слышали ли вы, как кто-нибудь заходил в воду? На пляже лежит двухместный каяк…

Эбби резко вскидывает голову.

— Каяк? Он принадлежит Тегу.

— Вы уверены?

— Да. У Тега есть два каяка, и он заботится о них так, словно это его родные дети. Их вручную сделал какой-то парень с Аляски — или где там делают каяки. У Тега есть одноместный и двухместный, и, когда он приглашает кого-нибудь прокатиться с ним на двухместном каяке, это очень важный знак. Это даже более важно, чем когда он приглашает кого-нибудь в кабинет, чтобы выпить там свой тысячелетний виски.

— Раз каяк был на пляже, можно ли предполагать, что плавал на нем именно мистер Уинбери?

— Совершенно точно да, — отвечает Эбби.

— Возможно ли, что кто-то мог одолжить каяк, не спросив разрешения?

— Исключено. Тег держит свои каяки под замко́м. Я знаю, потому что… потому что мы с Томасом пробовали воспользоваться каяком без разрешения. Мы пытались отгадать код на замке, перебрали все возможные комбинации: дни рождения, значимые даты — но открыть замок так и не смогли. Если честно, не могу поверить, что каяк остался лежать на пляже. Это верный знак, что прошлой ночью случилось что-то нехорошее. Тег никогда не ведет себя настолько беспечно.

— Эбби, можете ли вы назвать мистера Уинбери человеком, который хранит много секретов?

— Все в семье Уинбери хранят секреты! — отвечает Эбби.

Ник задерживает дыхание. Ему страшно даже шевельнуться. «Ну же, Эбби, — думает он. — Скажи еще что-нибудь».

— Я уверена, что у Тега есть секреты, — продолжает она. — Но он мне очень нравится, я им восхищаюсь и уважаю его и хотела бы, чтобы эти чувства были взаимны. Я почти уверена, что и он, и Грир считают меня неудачницей, потому что я все еще не смогла подарить им внука… но они не знают, с чем мне приходится мириться. Томас… и давление… — Эбби замолкает и шмыгает носом. — Простите, мне не хочется плакать. Это точно не пойдет на пользу моему малышу. Можно мне выйти?

Ник вздыхает. Он подобрался так близко, но ему нельзя давить на эту женщину. Не в ее положении. Ему придется получить ответы на свои вопросы в другом месте.

— Да, конечно. Спасибо вам, Эбби. — Его улыбка полна фальши. — Вы мне очень помогли.