Класс: Боевой целитель. Том 6

Глава 31

Я открыл глаза в той же комнате таверны «Каменный пояс», где ещё вчера пытался прийти в себя после битвы с Невзором. Те же каменные своды, те же шкуры на полу, но всё изменилось. В воздухе больше не было того давящего гула, который источало Ядро фронтира.

Теперь я слышал звуки города: радостные вопли, грохот передвигаемых телег и… шум. Люди ликовали. Кажется, в Прибежище начался настоящий праздник.

Праздник, который местные не переживали много лет.

Когда я, пошатываясь, вышел на балкон, Прибежище взорвалось рёвом. Сотни людей, собравшихся на площади, вскинули руки к небу.

— Он очнулся! Лад-целитель жив! — этот крик подхватили тысячи глоток.

Я увидел Радко и Стояна внизу. Они выглядели помятыми, но счастливыми. Стоян что-то увлеченно доказывал группе местных мастеров, размахивая руками, а Радко просто стоял, опёршись на копье, и смотрел на горизонт. Там, где раньше была непроницаемая серая мгла Фронтира, теперь виднелось небо.

Барьер исчез. Проход был свободен.

Люди не стали ждать. Прибежище, бывшее тюрьмой для многих поколений, пришло в движение. Старики, которых воины поддерживали под руки, женщины с узлами вещей, матсера с инструментами — все они бесконечной лентой тянулись к главным воротам. Они уходили в большой мир, следуя за нами.

Борислав стоял на крыльце своей резиденции, казалось, постарел на десять лет за одну ночь. Его власть рассыпалась вместе с тюрьмой фронтира. Никто больше не спрашивал его разрешения, никто не платил налогов. Он смотрел на уходящих людей с растерянностью человека, который внезапно понял, что его город больше никому не нужен.

Я спустился к своим. Видана подошла ко мне первой, её взгляд был ясным.

— Они уходят, Лад. Все. В Прибежище останутся только древние камни и «эхо».

— Так и должно быть, — ответил я, чувствуя непривычную лёгкость в голове. — Этот город выполнил свою задачу. Пора и нам со своей заканчивать. Возвращаемся домой.

Мы пристроились в хвост колонны. Я обернулся в последний раз на тёмные руины древней цивилизации. Там осталась целая эпоха. Впереди нас ждали джунгли, за которыми лежит Аркадия.

Джунгли Фронтира раньше казались нам бесконечным лабиринтом из хищных лиан и ядовитых спор. Теперь же они расступались перед нами, словно признавая новых хозяев.

Мы миновали их стремительно. Пересекли невидимую черту, за которой фронтир уже окончательно превращался в легенду.

На самой границе я остановился, прислушался к себе. Раньше почти каждая моя мысль сопровождалась системным сообщением.

Теперь в голове царила глубокая тишина. Паразит выгорел дотла вместе с Ядром. Но когда я привычно сжал кулак и потянулся к своим силам, в венах отозвалось знакомое тепло.

Магия не ушла. Она больше не была строчкой в интерфейсе, не имела шкалы маны или цифрового уровня. Она текла во мне, как кровь.

Я всё еще был лекарем. Я всё еще чувствовал токи жизни и смерти в окружающих меня организмах. Паразит дал мне эту силу, но развил я её сам. Поэтому она и осталась со мной даже после гибели «системы».

Как только мы ступили на земли Аркадии, мир вокруг преобразился.

Над горизонтом, где сотни лет висела непреодолимая духота кое-что изменилось. Раздался первый удар грома — звук такой мощи, что Радко непроизвольно схватился за копье, а Стоян восторженно задрал голову. И тут началось то, чего Аркадия не знала со времен своих первых королей.

С неба упали первые капли. Не прошло и минуты, и они превратились в сплошную стену живительной влаги. Сухая земля начала жадно впитывала воду.

— Дождь… — выдохнул Радко и сбросил свой шлем. Его лицо, иссеченное шрамами и опалённое огнем Ядра, теперь омывала небесная вода. Он смеялся как ребенок, ловя капли ртом. — Лад, мы действительно это сделали. Мы убили то проклятое солнце!

Жители Аркадии высыпали на улицы, не обращая внимания на гром. Старики падали на колени прямо в лужи. Начинали молиться, высоко поднимая руки над головой.

Матери выносили детей, чтобы те впервые в жизни почувствовали холод воды, падающей не из ледяного кристалла, а из самих облаков. Температура, которая веками выжигала эту землю, начала стремительно снижаться.

Нас узнавали мгновенно. Слухи о нас облетели всесь город-государство еще месяц назад. Но теперь мы возвращались как те, кто совершил невозможное. Нас боготворили. Люди выстраивались вдоль дорог, пытаясь просто коснуться копья Радко.

Ещё одно пророчество сбылось. Сражаясь с Тисом, мы параллельно умудрились спасти целую цивилизацию от верной гибели.

В знак благодарности жрецы Аркадии поднесли нам высшие дары. Радко получил нагрудник из «небесной стали», легкий и непробиваемый. Мне вручили посох из реликтового белого дерева, способный взаимодействовать с жизненной эссенцией.

Мы задержались в городе всего на два дня. А затем продолжили путь. На этот раз впятером. Жители Прибежища остались позади — в Аркадии.

Путь через пустыню и горы занял неделю, но теперь это были другие земли. Климат стал мягче, монстры встречались реже. Да и дорогу мы уже знали, поэтому смогли добраться до Деяна довольно быстро.

Старик сидел на крыльце, укутанный в тяжелую шкуру. Он выглядел совсем не таким, каким я его запомнил. Истощенный, но взгляд его, хоть и слепой, всё ещё был ясным и глубоким.

— Ты вернулся, внук, — тихо произнес он, не дожидаясь, пока я подойду. — И мир вместе с тобой стал другим.

— Невзора больше нет, дед, — я присел рядом с ним на холодные доски. — Он пал во фронтире. Я сам оборвал его путь.

Деян медленно закрыл глаза, и по его морщинистому лицу пробежала печаль.

— Я почувствовал это, Лад. В ту самую секунду, когда это случилось, я понял, что мой сын ушел. Тьма, которую я когда-то засунул в него, наконец-то развеялась.

Старик тяжело вздохнул, глядя на белеющие пики гор.

— Я совершил великую ошибку, пытаясь сделать его совершенным, — прошептал Деян. — Я думал, что знание — это высшее благо, а оно стало для него ядом. Мне бесконечно жаль, что его жизнь и жизнь твоей матери превратилась в такое уродство. Но я горжусь тобой. Ты сделал то, на что у меня не хватило смелости — ты исправил мои грехи. Теперь я могу уйти спокойно, зная, что род наш очищен.

— Ты будто постарел, — отметил я. — Такое ощущение, будто нас не было лет десять.

— Я просто… Перестал поддерживать в себе жизнь своими отварами. Решил, что хватит уже. Я живу уже почти два века. Наверное, имеет смысл остановиться, — заключил он.

— И что? Хочешь остаться здесь? Один среди снежных гор? — нахмурился я.

— Жизнь у меня была долгая, Лад. Люди столько не живут. Это неправильно. Вы не обязаны беспокоиться обо мне.

— Дед, ты меня не слышишь, — я перебил его, не давая скатиться в старческое упрямство. — Неужели ты не хочешь побывать напоследок в других краях? В Погранке, например? Я познакомлю тебя с отцом.

Деян покачал головой, собираясь возразить, но я сжал его плечо.

— Это не просьба, дед. Это долг. Ты единственный родственник, который у нас с отцом остался. Если ты останешься здесь, о тебе даже никто не узнает.

К нам подошёл Радко.

— Я сооружу такие носилки, старик, — заявил он. — Будешь чувствовать себя как в королевской карете! Донесём на руках через Западный лес, даже не шелохнешься.

Деян долго молча.

— Ладно… черти вы упрямые, — прохрипел он, и на его губах заиграла слабая, но живая усмешка. — Видно, придётся мне ещё немного потоптать эту землю. Собирай мои травы и книги, Лад. Раз уж ты решил тащить двухсотлетнюю корягу в живой лес, я хотя бы не буду там бесполезным.

Мы потратили день на сборы. Старик прощался с каждой трещиной в стене, с каждым камнем, но когда мы тронулись в путь, он ни разу не оглянулся. Деян дремал на носилках, укрытый шкурами. Через несколько дней начали виднеться каменные равнины Арадона.

На границе нас встретил не строй копий, как в прошлый раз, а одинокий всадник в пыльном камзоле с гербом Камновиц. Я не сразу узнал его — мы мельком виделись, когда пытались справиться с чумой в прогнившем городе.

Гонец придержал коня, вгляделся в наши лица, и его глаза расширились от изумления.

— Лад? И… Радко? — он едва не выронил поводья. — Про вас ходили слухи, будто вы сгинули!

Он поведал нам поразительные вести.

Пока мы прорубались к Ядру, в Арадоне наступила эпоха, которой здесь не видели уже несколько лет. Наш старый знакомый, торговец Вацлав, тот самый хваткий делец из нашей первой экспедиции, совершил невозможное. Используя свои связи и золото, он опутал королевство сетью торговых союзов, заставив вечно враждующих князей сложить оружие ради звонкой монеты. Раздробленность пала. Вацлав фактически объединил земли, превратив Арадон в единый торговый механизм.

— Мир, Лад. Настоящий мир, — гонец вытер пот со лба. — Теперь из Камновиц до самой границы можно доехать, не опасаясь, что тебя сочтут вражеским лазутчиком.

— А Вацлав молодец! Не думал, что у него получится, — я слабо улыбнулся, поправляя носилки слепого Деяна. — Ах да… если будешь в Камновицах, найди врачевателя Юргу. Передай ему привет от меня. Скажи, что я всё ещё помню, как мы с ним работали бок о бок.

— Обязательно передам, — пообещал гонец. — Но вам всё равно лучше в Арадон не соваться пока что. Королевство объединилось, но у Юрги сейчас куча проблем. Правящая династия требует, чтобы он вернул им какую-то лазурную морковь. Чёрт знает, что это такое. Но скандалов из-за этого ингредиента немерено!

Стоян поперхнулся собственной слюной.

Да. Благодаря нему вернуть морковь теперь уже точно не выйдет.

Мы не стали останавливаться в Арадоне. Оставив гонца, мы свернули с тракта и двинулись лесной полосе.

Впереди лежали поселения Западного леса. Снег уже подтаял, наступила весна. Поэтому мы смогли добраться до поселений всего лишь за месяц.

Я уже предвкушал эту встречу. Знал, что меня там ждёт Астра.

По периметру древесных стен холодно сияли защитные кристаллы — Вацлав не обманул, торговые пути теперь охраняла магия камней, и твари обходили поселение за версту.

Астру я нашёл у колодца. Услышав шаги, она резко обернулась, и замерла. Цепь с ведром, которую она наматывала, с грохотом сорвалась вниз в колоде.

— Ты пришёл, — выдохнула она. Её голос был сухим, а лицо — бледным, но в глазах плескалось такое облегчение, что никакие слова были не нужны. Она сделала шаг навстречу, но не решилась меня обнять. Не поверила, что я и в самом деле вернулся. — Я считала дни. После сотого — перестала.

— Тис мертв. И монстров теперь будет гораздо меньше. Мы сделали своё дело, Астра. Я пришёл за тобой, — я остановился в шаге от нее, сохраняя привычную невозмутимость, хотя в груди наконец-то стало по-настоящему тепло.

Она не бросилась на шею. Она просто подошла вплотную и крепко, до боли, сжала мою мою мозолистую ладонь своей рукой. Её пальцы дрожали, хотя лицо оставалось суровым.

— В тебе что-то изменилось, — прямо сказала она, глядя мне в глаза. — Но мне это нравится. Будто ты… Избавился от чего-то лишнего.

О как! Неужто она всё это время чувствовала, что во мне есть система? Хотя, чему я удивляюсь. Люди Западного леса обладают очень хорошим чутьём.

— Собирайся. Мы уходим в Погранку, к моему отцу. Ты ведь хотела жить со мной? Останемся там на какое-то время. А дальше… Посмотрим, — заключил я.

Астра окинула взглядом наш отряд: измождённого Радко, спящего на носилках слепого Деяна. Видану и Стояна. Правда, последнего она вряд ли узнал. Он помолодел лет на двадцать с их последней встречи.

Она коротко кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Погранка так Погранка. Мне всё равно, куда идти. Я тебе уже говорила об этом, — кивнула Астра. — Лишь бы ты был рядом и больше не лез в пекло. А если полезешь — то возьмёшь меня с собой. Таков договор.

После короткого отдыха в лесных поселениях мы начали собираться в путь. Перед самым уходом на площадь вышел отец Астры — вождь. Он не был мастером долгих речей. Просто положил на наши плечи свои тяжелые, ладони и коротко благословил нас обоих.

В его взгляде читалось облегчение: поселение теперь было под защитой кристаллов, а его дочь уходила с человеком, которому он доверял.

Наш путь домой занял почти три недели. Сначала мы долго шли через густые массивы Западного леса. Затем были два дня вязких, туманных болот — тех самых, с которых когда-то началось мое долгое странствие. Теперь они не казались такими пугающими.

На исходе двадцатого дня впереди показались знакомые очертания бревенчатых стен и сторожевых башен. Когда, интересно, их успели выстроить? Видимо, новые Скитальцы постарались.

Так или иначе, это была Погранка. Мой дом.

Мы вышли из тумана к главным воротам всем нашим пёстрым отрядом: я с Астрой, Радко в сияющем доспехе, помолодевший Стоян, молчаливая Видана и носилки со слепым Деяном. Стражники на вышках замерли, всматриваясь в прибывших, а затем по всему поселку разнесся колокольный звон — сигнал о возвращении тех, кого здесь уже почти перестали ждать.

Мы проделали такой долгий путь… Прошли от Погранки до края мира. А затем вернулись той же дорогой обратно. Никогда бы не подумал, что смогу преодолеть такое расстояние на своих двоих.

Толпа на площади Погранки росла с каждой секундой. Люди выходили из лавок, бросали телеги, перешёптывались, глядя на наш отряд.

— Это кто такие? Воин в серебре уж больно на Радко походит. Ведьма та самая… А вон тот, рядом с девкой? Неужто… — старый кожевник прищурился, вытирая руки о фартук. — Да нет, быть не может. Тот-то дохляк был лободырный, слова вымолвить не мог, всё под ноги себе смотрел.

— Лад? Это ты, что ли, малец? — выкрикнул кто-то из толпы. — Погоди, ты ж уходил недоростком совсем! А сейчас… плечи-то какие. И взгляд. Будто полмира за спиной оставил.

Он даже не представляет, как прав на счёт половины мира.

— Смотрите, он на ногах крепко стоит! А ведь говорили — слабоумный, блаженный… — послышался женский голос. — Гляньте, какую красавицу привёл. И дед с ними какой-то.

Я не отвечал, просто шёл вперёд, к знакомому крыльцу с пучками сушёной мяты над дверью. Дверь лечебницы скрипнула, и на порог вышел Добромир. Он вытирал руки полотенцем, что-то ворчал на ходу, но замер, увидев нас. Полотенце выпало из его рук прямо в пыль.

— Сын? — его голос дрогнул, стал совсем тихим. — Лад… Это правда ты?

Он спустился с крыльца, не сводя с меня глаз. Он постарел, в бороде прибавилось седины.

— Я вернулся, отец, — я шагнул к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Как и обещал.

Добромир положил руки мне на плечи, сжимая их так сильно, словно проверял — не призрак ли я.

— Ты вырос… — с гордостью заключил он. — Мужчиной стал! Я и не надеялся уже, — он прервался, переводя взгляд на носилки. — А это кто с тобой? И что за люди… такие важные?

— Уж Радко ты точно должен узнать. Все они — мои соратники, — я кивнул на Видану, Радко и Стояна. — А на носилках… Отец, это Деян. Твой тесть. Отец моей матери.

Добромир побледнел, медленно переводя взгляд на слепого старика. Его губы задрожали.

— Деян? Тот самый… из легенд Лады? Боги… я думал, его и в живых-то нет, — отец осёкся. — Прости, я… Я ведь столького тебе не рассказал. Даже настоящее имя матери не упоминал.

— Это уже неважно. Я тебя понимаю, — спокойно кивнул я. — Ты пытался меня обезопасить.

— Приветствую тебя, зять, — подал голос Деян, и повернул голову на звук. — Слышу, голос у тебя добрый. Значит, не зря моя дочь тебя выбрала. Прости, что так долго добирался. Путь выдался… непростой.

— Тогда чего же мы стоим? — воскликнул Добромир. — Заносите старика в дом. Скорее!

— Отец, постой, — я придержал Добромира за локоть, когда он уже готов был броситься к носилкам. — Познакомься. Это Астра. Она из Западного леса. Она прошла со мной через всё… и она останется здесь, с нами.

Добромир замер, переведя взгляд с моих плеч на девушку. Астра стояла прямо, не опуская глаз, с той самой суровой грацией лесного воина, которую не могли скрыть даже дорожная пыль и усталость. Отец долго всматривался в её лицо, а потом медленно кивнул, и в его глазах промелькнуло понимание.

— Вижу, сын. Глаза у неё честные, хоть и опасные, — Добромир коротко поклонился ей. — Добро пожаловать в наш дом, Астра. Надеюсь, мой сын не слишком сильно досаждал тебе своим упрямством по дороге.

— Досаждал, — отрезала Астра, но уголки её губ едва заметно дрогнули. — Но я к этому привыкла.

— Ну, тогда заносите старика! — скомандовал отец, снова становясь деловитым лекарем. — Радко, Стоян, беритесь за края. Живо!

Когда суета улеглась и Деяна устроили на широкой лавке в лечебнице, в комнате повис густой аромат сушеной мяты и чабреца. Деян блаженно втянул носом воздух, и с облегчением вздохнул. Дорога далась ему тяжело. Но он смог дожить до этого момента.

— Поверить не могу, — шептал Добромир, помешивая варево в котелке. — Деян… я ведь столько слышал о тебе от Лады. Она всегда говорила, что ты… другой. Не такой, как обычные люди.

— Она была мудрой девочкой, Добромир, — отозвался старик. — Прости, что не пришел раньше. Старость и горы — плохие союзники.

— Главное, что ты здесь, — Добромир подошел к Деяну и осторожно взял его за руку, проверяя пульс. — Я поставлю тебя на ноги. У меня есть такие сборы, о которых в твоих горах и не слышали. Ты теперь член семьи. Будешь жить здесь, с нами.

Я стоял у окна, глядя на знакомую улицу, и чувствовал, как моё тело впервые за последние полгода расслабляется. Я наконец-то вернулся домой.

— Ты сможешь присмотреть за ним, отец? — тихо спросил я. — Ему нужен покой.

— Лад, — Добромир обернулся, и в его взгляде я увидел ту самую гордость, которую он всегда прятал за ворчливостью. — Ты вернул в этот дом частичку твоей матери. Неужели ты думаешь, что я его брошу? Иди, сынок. Тебя твои старые соратники ждут. И присмотри за своей девушкой, а то она, кажется, не совсем понимает, как устроена жизнь в нашей деревне.

— Есть такое, — я улыбнулся. — Она воительница из дальних лесов. Но сердце у нее доброе.

— Я вижу, — кивнул отец. — Отдыхай. За Деяна не беспокойся. Нам будет о чем поговорить.

Я оставил Астру в лечебнице отца и двинулся по знакомой тропе через холм. Там, в километре от Погранки, скрывалась обитель Скитальцев. Радко и Стоян уже успели добраться туда раньше нас. Во дворе уже развели костёр.

Видимо, Скитальцы готовились праздновать наше возвращение.

Когда я вышел на поляну, мои бывшие соратники замерли. Радогост, всё такой же невозмутимый, как скала, медленно отложил топор. Рядом с ним Волибор — огромный, добродушный здоровяк — расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, даже его борода засияла. Искус, мой ровесник, которого я когда-то буквально вырвал из лап мутации, улыбнулся и коротко кивнул, поприветствовав меня.

— Добро пожаловать домой, Лад, — прогудел Радогост, скрестив руки на груди. В его коротком кивке было больше признания, чем в любых наградах, которые мы получили в разных королевствах. — Я знал, что вы вернётесь.

— Лад! Малец! — Волибор подскочил и так хлопнул меня по плечу, что у меня искры из глаз посыпались. — Ну и плечи наел! В Погранке на такой каше не вырастешь, признавайся, чем тебя дальние земли кормили?

— В основном — неприятностями, Волибор, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри разливается забытое чувство безопасности.

Но настоящий цирк начался, когда из тени вышел Новик. Главный раздолбай и лучший разведчик отряда замер, вытаращив глаза на Стояна.

Подрывник ухмылялся. Решил, видимо, похвастаться перед своим старым другом своей новой внешностью.

— Это что за фокусы? — Новик даже кружку с сидром выронил. — Стоян? Ты ли это, старая ты калоша? Куда делись твои морщины? Почему у тебя волосы не седые, а рыжие, как у молодого кобеля? Ты что, душу дьяволу продал⁈

— Завидуй молча, Новик, — Стоян довольно погладил гладкий подбородок. — Просто нужно знать, что есть. Пока ты тут кислую капусту жевал, я в по дороге лазурную морковь «нашёл». Редчайшая штука! На вкус как дерьмо, зато эффект — налицо.

— Лазурную морковь? — Новик подошел вплотную, подозрительно осматривая друга. — Ну-ка дай откусить! Или ты всё в одно горло сожрал, скотина?

— Всё до последнего хвостика, — отрезал Стоян. — Теперь я снова в самом соку, так что готовься, Новик. Теперь девки на праздниках будут смотреть на меня, а не на твою кривую ухмылку.

Ко мне подошёл Искус. Молча положил руку мне на предплечье. Его кожа была чистой, никакой чешуи или когтей. Моя магия тогда сработала идеально.

— Спасибо, Лад, — тихо сказал Искус. — За то, что я всё ещё человек. И за то, что вернулся.

Я лишь кивнул Искусу, а затем присел у костра и мы вместе с соратниками принялись рассказывать о том, что с нами случилось после того, как мы разделились.

Посередине истории я прервался. До меня дошло, что среди нас всё ещё нет одного человека. Но он не заставил себя долго ждать.

Как раз в этот момент дверь обители Скитальцев с грохотом распахнулась. На пороге, щурясь от света костра, стоял он.

Яволод выглядел так, будто и не заметил прошедших месяцев. Те же морщиы, тот же пронизывающий взгляд человека, который видит тебя насквозь, до самых костей.

— Ну что, вернулись, засранцы? — пробасил он, спускаясь по ступеням. — Я уж думал, придется ваши имена на поминальных камнях выцарапывать.

— И тебе не хворать, старый ворчун! — буркнул Стоян.

— Гляди, кто к нам пожаловал! — Новик первым вскочил с бревна, широко разводя руками. — Живые, целые, и даже Стоян, пентюх старый, теперь моложе меня выглядит!

Яволод подошёл к костру, обвёл нас взглядом. Когда его глаза встретились с моими, в них не было удивления. Только тяжелое, молчаливое понимание. Он всё почувствовал — знал, что мы со всем справились. Мы обменялись короткими кивками.

Я понял. Разговор один на один состоится, но позже. Сейчас нужно провести время в кругу Скитальцев.

— Садись, Яволод, — Радогост подвинулся, освобождая место у огня. — Лад как раз рассказывал, как они Ядро на щепки пустили.

— Да уж слышал, — хмыкнул Яволод, принимая кружку из рук Волибора. — Вся Погранка на ушах стоит. Вы хоть понимаете, что натворили? Столько дел без меня наворотили. Будь проклят этот Тис… Я хотел пройти этот путь вместе с сваим до самого конца. Но он, сволочь, не дал мне это сделать.

Мы просидели допоздна. Перекидывались шутками и вспоминали старые походы. Но когда пламя костра начало оседать, я заговорил о том, что давно должен был сказать своим соратникам.

— Друзья… я благодарен вам. Всем. За то, что подобрали меня тогда, за то, что научили не просто махать мечом, а выживать. Вы стали моей семьей, когда у меня не было никого, — я замолчал на секунду, глядя в огонь. — Но мой путь со Скитальцами на этом окончен. Я не вернусь в отряд.

Волибор замер с куском хлеба в руке, Новик перестал ухмыляться. Радогост медленно кивнул, словно ожидал этих слов.

— Я тоже ухожу, — подал голос Стоян, и в его глазах не было привычного озорства. — Хватит с меня беготни по болотам. Я теперь молодой, красивый… пора и о деле подумать.

— И на что вы жить-то собрались, герои? — Новик попытался вернуть беседе легкость, но голос его выдал.

— Не пропадут, — Радогост полез за пазуху и достал тяжелый, туго набитый кошель, следом за ним Искус выложил еще два. — Вацлав сдержал слово. Он передал плату за экспедицию через своих людей ещё неделю назад. Сказал, что всё окупилось даже лучше, чем он предполагал. Тут хватит на то, чтобы купить половину столицы вместе с потрохами.

Он пододвинул кошели к нам со Стояном.

— Это ваше. По праву.

— Я собираюсь купить дом, — сказал я, принимая свою долю. — Открою лечебницу. Настоящую, большую. Где-нибудь в столице Когарии или поближе к центру. Хочу просто лечить людей. Без постоянных битв.

— А я лавку открою! — воодушевился Стоян. — «Механика и чудеса от Стояна». Буду мастерить полезные штуки. Может, даже мирные. Хотя… парочку фейерверков для души всё равно оставлю.

— Что ж, — Радогост поднялся, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Значит, Скитальцы сегодня стали меньше на двух великих бойцов. Но мир получил нечто большее.

Мы обменялись рукопожатиями. Это было честное, мужское прощание без лишних слез. Но когда все начали расходиться, Яволод задержался у костра. Он кивнул в сторону тропы, ведущей к обрыву.

— Пройдёмся, Лад? Нам есть что обсудить, пока ты не стал «почтенным лекарем», — предложил он.

Мы прошли к краю обрыва. Солнце уже зашло, а Погранку даже с холмы было практически не видно.

Яволод долго молчал, глядя в пустоту, и в этом молчании было столько горечи, что она ощущалась почти физически.

— Знаешь, Лад… — он заговорил глухо, не оборачиваясь. — Я ведь всю жизнь был тем, кто идёт впереди. Тем, кто прикрывает спины. А в этот раз… когда мы почти добрались до фронтира, я почувствовал себя бесполезным обрубком. Тис выпил меня досуха, оставил оболочку.

Он сжал кулак, и я увидел, как дрожат его пальцы.

— Соратники ликуют, Радогост строит планы, а я… я не могу даже травинку взрастить. Гнетёт меня это, парень. До скрежета зубов гнетёт. Я больше не Скиталец. Ухожу из отряда. Осяду в местной обители, буду натаскивать сопляков, учить их правильно держать нож, раз уж на большее не годен. Старый пёс, который лает, но не кусает.

Я посмотрел на его сгорбленную спину. Яволод, который всегда был для нас воплощением несокрушимой воли, сейчас казался надломленным. Но я знал то, чего не знал он.

— Ты ошибаешься, наставник, — тихо произнес я. — Тис не просто забрал твою силу. Он ее сохранил. Как трофей.

Я полез за пазуху и достал Зеленый камень. Он больше не сиял тем прежним ядовитым светом. Теперь он мерцал мягко, словно внутри него билось живое сердце.

— Ядра фронтира больше нет, как и всех камней, которые я собирал. Но этот камень уцелел. В тот миг, когда Тис сгорал в Солнце, он выплюнул то, что не смог переварить.

Я подошел вплотную и протянул камень Яволоду.

— Здесь твоя эссенция. Вся, до последней капли. Она очистилась от влияния Фронтира, но она ждет своего хозяина.

Яволод медленно обернулся. Его рука, не веря, коснулась холодного кристалла, и в ту же секунду камень вспыхнул зелёным светом. Я увидел, как по лицу наставника пробежала волна — от изумления до дикого, первобытного восторга. Морщины разгладились, а плечи невольно расправились.

— Лад… Ты… — он осёкся, не в силах подобрать слова.

— Это не подарок, Яволод. Это то, что принадлежит тебе по праву. Ты прошел со мной этот путь до конца. Спасибо тебе за это. Без твоей науки я бы не дошёл даже до Западного леса.

Яволод крепко сжал камень в ладони. Я почувствовал, как воздух вокруг него начал дрожать — сила возвращалась к нему.

— Ты стал великим человеком, Лад, — произнёс он, и в его голосе снова зазвучал тот металл, который я так уважал. — Больше, чем боевым целителем. Больше, чем Скитальцем. Иди. Тебя, наверняка, ждут дома. А я… я присмотрю за остальными. Спасибо, что вернул мне силу.

Мы стояли друг против друга — два человека, изменивших мир. Яволод крепко пожал мне руку. Вложил в это рукопожатие всё, что нельзя было выразить словами, и медленно пошел обратно — в обитель Скитальцев.

А я направился домой. Впереди у меня ещё очень много дел. Только теперь мне не надо никого убивать. И больше никуда не нужно идти.

Я добился своего. Наконец-то я смогу пожить спокойно. Так, как я и хотел с самого начала.