Между добром и злом. 8 том

Глава 11

— Что там-что там? — Вайрин пытался заглянуть через плечо Кондрата.

— Досье на меня, — Кондрат захлопнул папку. Ничего действительно важного там не было?

— Пишут что-нибудь интересненькое?

— Можешь прочитать, — протянул он её, не оборачиваясь. — Нашёл про Тонгастеров?

— Не, пока только на командиров личной гвардии, — Вайрин открыл папку и пробежался взглядом по написанному. — Что-то не густо на тебя тут накатали… Так… мутное прошлое, мутные связи… содомия? Чего?

Он аж взгляд поднял на друга.

— Меня привлекают женщины, — ответил Кондрат невозмутимым голосом, разглядывая полки с папками, которым здесь был ни конца ни края.

— Я верю, но… — он прищурился. — Но знаешь, а ведь я никогда тебя с женщинами и не видел…

— Очень остроумно.

— Да ничего остроумного! То-то ты всегда отнекивался от всяких увеселительных заведений, а оказывается я просто не те заведения тебе предлагал! Те помускулистее надо подавать просто. Блин, а ведь я же к тебе спиной поворачивался! — Вайрина эта тема слишком веселила, чтобы он оставил её в покое в ближайшее время. Сам сказал — сам посмеялся. — Так, а что за связь с нежелательными лицами? С кем ты это там грешил? Не говори только, что с мужиками.

— Скорее всего, речь о Зей.

— Так, погодь, Зей же твоя жена. Какие к ней могут быть вопросы?

— Родители контрабандой занимались.

— Контрабандой? А как её пропустили тогда к императору?

— Видимо, замолвил кто-то за меня словечко. А что насчёт тебя? — кивнул Кондрат на папку с фамилией Легрериан.

— Ща почитаем, — отложив папку с компроматом на Кондрата, которую и компроматом было сложно назвать, Вайрин открыл папку на себя любимого. — Та-а-ак… Беспорядочные половые связи… как будто что-то плохое… Нихрена себе, они даже имена девчонок почти всех откопали! А ведь я даже всех и не помню! — выглядело так, будто он не стыдился, а гордился этим. — Принимал наркотики…

­— Ты принимал наркотики? — удивился Кондрат.

— Да, в универе иногда торчали с парнями, — не смущаясь, ответил Вайрин, будто это было чем-то обычным. — О, связь с нежелательными людьми, прямо как у тебя… ну это не компромат даже…

— Какими людьми?

— Помнишь, я вас навёл на торговца оружием? Ну вот, я просто любил гудеть во всяких заведениях, а там… ну сам понимаешь, с кем только не познакомишься. И наркотики достанут, и оружие, и девочек, и вообще всё, если есть деньги.

— И как тебя взяли защитником императорского двора?

— Связи! — поднял он указательный палец. — Короче, не сказать, что здесь густо, и я чего-то из этого стесняюсь. Странно, что они содомию мне не записали, как тебе, учитывая, сколько я с тобой тусуюсь.

Дело не в том, что у Вайрина было негусто в этом плане. Скорее, просто у других кандидатов было гораздо хуже.

Кондрат взял наугад папку и пробежался взглядом по содержимому. Там был целый список: и изнасилование служанок, и сексуальное насилие над приёмной дочерью, убийство простолюдина, уклонение от уплаты налогов, даже воровство и контрабанда наркотиков. И это всё числилось за одним единственным виконтом по фамилии Гарсинг. Что-то знакомое, но Кондрат не мог ухватить, где слышал эту фамилию.

Но это и не важно, потому что хватало того, что он подтвердил свои догадки. Вайрин был одним из самых безобидных вариантов из возможных. А прибавить сюда ещё и влияние Тонгастеров, и был вообще идеальный кандидат. Наверняка, у других родов ситуация была гораздо хуже.

Интересно, какой компромат был на Тонгастеров и глав стражи и гвардии императора? Кондрат на мгновение задумался об этом, но отмахнулся. Сейчас это было ни к чему. Их грехи — это их грехи, а они занимались сейчас совершенно другим делом. Чего нельзя было сказать о Вайрине, который открывал папки с любой знакомой фамилией. Самое частое, что встречалось — взяточничество, измены, убийства и избегание налогов.

И за этим увлекательным занятием Вайрин почувствовал, что на что-то наступил. Ничего особенного, обычная книжка. Нет, не книжка, журнал учёта. Он поднял её с пола, покрутил в руках и раскрыл. Судя по списку фамилий, здесь или записывали всех, кто приходил за документами, или…

А нет, сюда записывали фамилии тех, чьи документы поступили в архив.

Вайрин пробежался взглядом по списку. Весь журнал был разбит по алфавиту, поэтому не составило труда найти и фамилию Легрериана, и Брилль. И если фамилия Брилль была единственной в своём роде, то вот Легрерианов была тьма тьмущая, причём часть и вовсе не были членами его семьи — или однофамильцы, или какие-нибудь дальние родственники.

— Прикольно… а ну-ка…

А что там по Дайлин? Вайрин был просто уверен, что её тоже пробивали и оказался прав — этих Найлинских здесь оказалось целых четыре. Но именно их Найлинская была только одна со скромным инициалом «Д». Будет ли это слишком подло посмотреть, какой компромат нарыли на девушку? Да, очень подло, и это низко, опуститься до такого уровня, особенно когда речь идёт о друге…

Слава богам, что он не святой!

— Найлинская Д. Найлинская Д…

Была Найлинская Памелия, был Найлинский Халан и Найлинский Брин, но никакой Найлинской Дайлин…

Так, где его Дай-ка⁈

— Я нашёл Тонгастеров, — подошёл Кондрат и бросил взгляд на стеллаж. — Ищешь Дайлин?

— Ага, интересно, что там Дай-ка прячет.

— Уверен, что на неё ест компромат?

— Уверен, — он протянул книгу с записями. — Доки точно сюда поступали, но я их чёт не вижу… Может у директора пока?

— Возможно. Но нам надо уходить. Мы получили, что хотели.

— Тоже верно… Блин, не узнать, чем грешит Дай-ка. А то прикинь, вдруг тоже за содомией заставали. То-то вы общий язык нашли, — засмеялся он, ткнув Кондрата в бок. — Ладно, идём, а то сейчас реально придёт и развоняется.

Они вышли без какого-либо сопротивления. Люди из секретной службы разве что могли провожать их взглядами, не в силах что-либо сделать без приказа свыше. Прежде чем покинуть территорию императорского двора, Вайрин заскочил к главам стражи и личной гвардии вернуть компроматы на них, на что Кондрат резонно заметил:

— Не думаешь, что с ними они были бы разговорчивее?

— С кем, с директором? — усмехнулся тот.

— С нами. Когда их ничто не держит…

— Ну их держит их место. Никто не захочет терять своё положение, и им плевать, кто займёт трон, если преференции будут теми же. К тому же, как сказал один человек, мой друг тот, кто враг моего врага.

Видимо у них был и свой Сунь-Цзы.

После своего набега они поехали не куда-нибудь, а присоединиться к своим жёнам на обед. Самое главное было сделано, а остальное…

Тонгастеры — семья советника императора. Один из сильнейших родов в империи, владеющих крупными предприятиями, десятком родовых имений, бессчётным количеством земель, на которых трудились тысячи людей и огромной личной гвардией. Если бы императору захотелось найти внутри империи врага, то не нашлось бы грознее, чем они. Может у них не было той номинальной власти, однако было достаточно средств, чтобы её если не захватить, то пошатнуть.

А что, если император таки нашёл врага в их лице? По идее, компромат мог бы что-то раскрыть в этом плане, однако там тоже ничего интересного не было. Ну как не было: измены все и вся, подкупы должностных лиц всех рангов, убийства людей, уклонение от налогов, рэкет, угрозы и много чего ещё. Список был практически, как у какой-нибудь крупной корпорации, что пользуется всеми своими ресурсами. Смешно то, что там и содомия была, как будто секретная служба просто вписывала это в любой компромат, когда не знала, что написать.

Однако, чего там не было, так это хоть одного вопроса, по которому они не сошлись бы с императором. Там не было и про государственную измену, и про связь с нежелательными лицами, и каких-то вопросов, где они бы хоть как-то порицали власть. Тонгастеры полностью поддерживали императора, а он полностью поддерживал их, что правда не мешало собирать на них компромат.

— Жаль, что это нам ничего не даёт… — пробормотал Вайрин.

Они стояли дома в кабинете Вайрина вокруг стола, на котором лежала одна-единственная, но зато какая папка с компроматом на Тонгастеров. Да, они её просмотрели, и компромат может для кого-то и был бы шокирующим, но не для них. Там Кондрат увидел информацию и похлеще, чем это.

— В каком случае мы можем допросить принца? — спросил Кондрат.

— Ну… видишь ли в чём проблема, у нас нет органа выше императорской семьи. Будь там хотя бы совет какой-нибудь или коллегия высших решений, как в южной империи, которые были чем-то вроде советников императора, они бы смогли дать на это разрешение, а так… Да и самих Тонгастеров не попросишь, если это они давят на принца, верно?

После слов принца, конечно, возникла определённая смута. Он так двояко высказался, что непонятно, он сам отравил своего отца или же кто-то имеющий достаточно сил и власти сделал это, недовольный положением дел.

— И Тонгастеры тоже вряд ли ответят нам, ­— подытожил он. — С другой стороны, я не вижу резона им идти против императора. Власть? У них она была. Война? У них часть предприятий на этом завязана, и они только выиграют с этого. Какие-то размолвки с императором? Тоже непохоже.

— Да и никто никогда не высказывался против власти. Более того, они даже помогали императору во многих щекотливых моментах, — согласился Вайрин. — Но так вообще про кого угодно можно сказать, кроме принца. Может мы слишком глубоко копаем, и во всём виноват принц?

— Вполне возможно. Кого мы можем допросить из его окружения?

— Да я не знаю даже… Не сказать, что у него вообще друзья есть. Знакомые может только, но и то под вопросом.

Опять тупик. Поймать и допросить здесь не работает от слова совсем, так как каждый подозреваемый — это человек с неприкосновенностью, слишком влиятельный или со множеством связей. Таких людей к ответу не привлечь, требовать говорить ты их не заставишь.

— Я не знаю, короче, я устал… ­— вздохнул Вайрин. — Мы только и делаем, что гадаем, а реальной зацепки у нас никакой. Мы топчемся кругами, переворачиваем одни и те же камни в надежде, что там появится что-то новое.

И так оно и было отчасти. Они узнали, чем отравили императора. Отлично. Они попытались отследить бутылёк и пришли к тому, что нашли отпечатки директора специальной службы, да Дайлин с его. Ещё лучше. То есть яд ушёл отсюда… куда? Директору? Тонгастерам? Самому принцу? Кто за этим стоял? Вряд ли слуги, так как они ничего не нашли. Значит эти трое? А как выявить из них убийцу, когда нельзя никого допросить?

— Если предположить, — медленно начал Вайрин, — что глава специальной службы расследований взял пузырёк, то приказ об этом могли отдать лишь два человека — директор и император. Императору не за чем утаивать свои решения, он всегда всё делал громко, но вот директор… ему есть резон всё скрывать.

— Если только глава специальной службы не в сговоре с принцем или Тонгастерами, чего мы тоже доказать не можем.

— Попробуем этого засранца может допросить? — предложил Вайрин.

— Мы можем попробовать поговорить с ним, не допросить. У него иммунитет. Но я сомневаюсь, что это что-то даст нам. Он просто откажется говорить.

— Хм-м-м… а что, если мы на него надавим? — предложил он внезапно.

— Надавим?

— Ну у всех есть грязные секреты, верно? И что, если мы найдём грязные секреты этого главы специальной службы и будем ими его шантажировать?

— Шантаж человека при исполнении?

— А кто нам запретит? Директор? — усмехнулся Вайрин. — Нет, я лучше придумал! Мы можем его подставить!

— Что-то ты всё дальше и дальше уходишь с этим, — нахмурился Кондрат.

— Подкинем ему наркоты или обдолбим и сведём там… с мужиком или каким-то животным. О! О! С несколькими мужиками, раз они так любят всем содомию приписывать! Тем, за что его не погладят по голове. И тогда у него не останется выбора, как заговорить в обмен на молчание! Что скажешь?

— Не сильно это похоже на правильный подход, Вайрин.

— Ну… трудные времена требуют трудных решений, верно? Раз они собирают на нас компромат, почему бы не ответить тем же?

— Это уже подлог, а не компромат. Думаю, ты знаешь разницу.

— Но никто не узнает, верно?

— Я против такого подхода, — покачал Кондрат головой. — И дам тебе совет, Вайрин. Всего один раз ты к этому прибегнешь, и потом уже в любой другой ситуации, когда возникнет подобная заминка, что ты уверен, а доказательств нет, будешь делать точно так же.

— Да не буду я так делать! С чего ты решил так?

— Потому что за одной необходимостью появляется другая, а прав ты всегда не можешь быть. И однажды станешь тем же директором, который преследовал людей просто потому, что чихнули не там, а ему показалось, что это бунт.

— Не, ну иногда чих — это реально призыв к бунту, — отшутился Вайрин. — Ладно, я понял, тогда что-то предлагаешь?

Кондрат пожал плечами.

— Я думаю.

И думать было над чем. Это был тупик. Полный тупик. Оставалось надеяться. Что может кто-то расколется или выкинет что-то, однако в остальном двигаться было некуда. Всех, кого они подозревали, попросту не могли допросить.

И, возможно, они бы так и стояли, если бы в кабинет не выскочила Атерия. Запыхавшаяся, вся слегка помятая и с лицом, будто сейчас начнёт рыдать. Уже одного этого было достаточно для того, чтобы понять — что-то случилось. Что-то очень серьёзное.

— Вайрин, Вайрин, там… — она махала рукой куда-то в стену, пытаясь выговорить что-то. — Вайрин, там…

— Тихо-тих-тихо… — бросился он на опережение до того, как девушка разойдётся слезами.

Было необычно видеть Вайрина в совершенно другом амплуа. Не взъерошенным мальчишкой, которому лишь бы суету навести и за девками побегать, а как мужа, любящего и заботливого, который был способен проявлять нежность и любовь. Будто другой человек, и не поверить, что вот этот кадр раньше по трубам лазил.

— Тс-с-с… всё хорошо, не бойся, я рядом, всё хорошо, — мягко произнёс Вайрин, поймав Атерию в объятия, где она тут же расплакалась. — Ну всё, я рядом, всё хорошо. Слышишь, вот я, тут, я рядом. Что случилось у тебя? Кто тебя посмел обидеть?

— Люди, они… они… другие…

— Что за другие? Люди?

— Не знаю… они… Они вломились в ресторан, где мы с Зей сидели и просто…

­— Схватили Зей? — спросил Кондрат, подавшись вперёд. Он-то сразу всё понял.

— Да, — кивнула она. — Просто схватили и поволокли прочь. И сказали, что лучше…

— Лучше что, девочка моя? — негромко спросил Вайрин.

— Лучше бы вам всё вернуть, — всхлипнула Атерия.

Тут даже гадать не пришлось, о чём шла речь, и кто что мог требовать обратно, взяв Зей в заложницы. Видимо, их налёт на архив и пропажа компромата не прошёл бесследно. Кондрат догадывался, что они как-то ответят, но не настолько.

Да, у секретной службы не было такого штата и армии, как у стражей или гвардии, но у них были связи, у них были длинные щупальца, которыми они были готовы обволочь всю округу ради собственных целей. И когда они находятся вне дворца, где их нельзя просто взять и окружить солдатами, заставляя подчиниться, руки их, по факту, развязаны.

И пропавшие документы стали поводом, чтобы пойти ва-банк. Вряд ли речь шла на компромат на него, или Вайрина. Скорее всего, речь шла о Тонгастерах, о тех, кто имел больше всех влияния, и кого было выгоднее всех контролировать. Развяжи руки сильнейшему роду, как он тут же сожрёт всех.

Кто-то скажет, что этого компромата недостаточно, ведь там нет измены, но это недостаточно, чтобы предъявить им обвинения в убийстве императора. А вот для многих других обвинений эпизодов вполне достаточно. Налоги, убийства, подкуп, вытеснение конкурентов — это лишь малая часть всего, не говоря о том, скольким они перешли дорогу. Может Тонгастеры и самые главные сильные, но правительственная машина всё равно сильнее, а там другие подтянутся, кто банально будет мстить. И с этой точки зрения желание секретной службы вернуть компромат было понятно — это было оружием подчинения очень сильного рода.

И страх перед Тонгастерами подчёркивал тот факт, что Атерию они не тронули. Не хотят связываться с Тонгастерами, не хотят рисковать. А Кондрата можно было прижать вполне, ведь где он — там и Вайрин, и документы. Не вернут документы — не будет Зей, а Кондрат на это был не готов пойти, и в секретной службе это понимали. А значит и Вайрин, как друг, никому жаловаться не будет, ведь мало ли что…

Другими словами, они открыли ящик Пандоры.