Между добром и злом. 8 том

Глава 4

Слушая всё это Вайрин лишь усмехнулся про себя.

Служанка ублажала императора — ничего странного и удивительного. Такое сплошь и рядом встречается. Даже его отец грешил этим, насколько он помнит. Другой вопрос, что проверить её слова было некому и нечем. Другие служанки лишь подтвердят, что так имеет место быть, не более.

Кондрат же серьёзно задумался о чём-то. Он смотрел на служанку, но молчал, будто пытался просветить её взглядом насквозь, чтобы понять, виновата она или нет.

— Можно позвать врача, — предложил он, и Кондрат, бросив на него взгляд, кивнул.

— Да, пожалуй. Девушку пока держать под стражей, — он подошёл к Вайрину и негромко добавил. — Позаботься, чтобы без физического насилия.

— Её точно захотят усиленно допросить.

— Не думаю, что она замешана в этом, поэтому пусть пока просто сидит под стражей, а там видно будет. И только не в темнице, нам не нужно, чтобы она померла от простуды.

А то он и сам был посетителем этого места, и не понаслышке знал, что там за условия. Именно из-за таких условий была плачевная статистика в империи, что некоторые даже допроса не заставали, просто заболев и умерев. Некоторые сгорали буквально за дни. Странно, что в этом мире болели гораздо сильнее и быстрее, чем на родине Кондрата.

Следующим человеком, которого привели, был врач. В отличие от девушки, его не кто не тащил под локти, явно уважаемый остальными человек. Мужчина, лет шестьдесят, ростом около ста семидесяти пяти. Подтянутый, седовласый, с лицом, изрезанным морщинами, и большими круглыми очками на носу. Держался он уверенно, зная, что ему ничего предъявлять.

— Имя и фамилия? — задал тот же вопрос Кондрат.

Мужчина отреагировал спокойно, будто проходил эту процедуру каждый день.

— Зигер Пайтеборг.

— Возраст?

— Шестьдесят семь лет, четыре месяца.

— Хорошо. Вы давно работаете врачом императора?

— Да уже где-то лет двадцать три, чтоб не соврать… — медленно ответил он, задумавшись. — Да, двадцать три года. Застал рождение Её Высочества Льен Барактерианд.

Он явно гордился этим, раз не преминул напомнить.

— Можете что-либо рассказать про сегодня?

— Ну что я могу сказать — он откашлялся. — День начался как обычно, ранним утром я проверил Его Величество, и тот по всем показателем был абсолютно здоров. Жаловался после обеда на слабость, но это нормально в его возрасте, он всегда испытывал её после обеда из-за особенности человеческого организма.

— Последнее время, мне сказали, Его Величество постоянно твердил о том, что его хотят убить, словно он… словно он переживал кошмар наяву, — завуалировал Кондрат слово «сумасшедший». Но доктор понял, что он имел ввиду.

— Да, Его Величество в последнее время будто предчувствовал свою скорую смерть. Он постоянно твердил об этом, но в этом нет ничего необычного. Учитывая его положение и столь серьёзные вызовы, которые бросала нашей империи судьба, с его стороны было вполне резонно беспокоиться о собственной безопасности. Вплоть до паранойи. Мы не имеем права осуждать его за это. На плечах нашего императора лежала огромная ответственность.

— Вы не думали, что это может быть связано?

— Возможно. Но сказать сейчас ничего я не готов, — сразу обозначил границы своей компетенции доктор.

— Хорошо, сегодня днём всё было в порядке. Что было дальше?

— Вечером осмотр, как и положено. Его Величество выглядел слабее обычного, но я посчитал, что это переутомление. В последнее время он много работал, несмотря на мои предупреждения. А ночью меня разбудила стража…

— Во сколько? — сразу спросил Кондрат.

— Час ночи, где-то так. Я сразу в ночнушке бросился за ними в спальню Его Величества, но уже ничего не мог сделать. Его Величество Натариан Барактерианд был мёртв.

Он выдохнул так, будто в конце был готов расплакаться, но, видимо, сдержался.

— Было что-то неестественное в его смерти? Может положение тела? Цвет кожи? Хоть что-то?

— Нет, всё выглядело так, будто он просто взял и уснул, — пожал доктор плечами. — Мы перетащили его на край кровати, чтобы мне было удобнее, однако я ничего не мог сделать. Боюсь, это была смерть от старости, как это бывает в стол почтенном возрасте при столь трудной работе, как управление целой империей. Но опять же, я не могу ничего говорить без вскрытия.

— Он не жаловался на здоровье в последнее время? — уточнил Кондрат.

— Нет.

— Только слабость?

— Да. Последнее время.

— Хорошо. Теперь, боюсь, мне придётся спросить вас о немного личном Его Величества, — произнёс Кондрат. — Вы знали, что у него есть интимные связи с служанками?

— Естественно, — тот не сомневался ни секунды.

— И… вы воспринимали это нормально?

— Его Величество, несмотря на почтенный возраст, был полон сил, как и любой мужчина, отчего имел соответствующие потребности. Не вижу ничего предосудительного. Более того, последние медицинские исследования говорят, что это придаёт жизненных сил и очень полезно для тела. К тому же, многим девушка было за счастье оказаться рядом с Его Величеством!

Вот тут Кондрат бы поспорил. Вряд ли молодая девушка мечтает оказаться с дряхлым стариком в одной постели, у которого ещё непонятно, встанет или нет. Особенно, когда их мнения никто не спрашивает. Тем не менее, сейчас речь шла не об этом.

— Это могло повлиять на его здоровье? — спросил Кондрат.

— Я же говорю, секс придаёт жизненных сил, и уж точно не вредит здоровью!

— Вы знали, какая из девушек должна была прийти к Его Величеству?

— Извините, но я слежу за здоровьем Его Величества, а не личной жизнью, — вежливо ответил он.

Другими словами, ничего подозрительного.

Кондрат и Вайрин переглянулись, будто переговариваясь между собой, не открывая ртов. Сейчас было ясно одно — всё выглядело, как обычная смерть. И высока вероятность, что это и являлось обычной смертью. В конце концов, возраст у императора был почтенный. Но подтвердить это можно было после вскрытия. А его точно проведут, так как ситуация была очень щекотливой.

— Щекотливая? — переспросил Кондрат.

Закончив с доктором, они отошли подальше, чтобы обсудить услышанное. Делиться с секретной службой информацией для размышления они тоже не горели желанием. Чего доброго, ещё против них самих это используют, вот действительно будет весело.

— Именно. Да, будет очень хорошо, помри он своей смертью, но всё выглядит слишком хорошим совпадением. Ты когда видел императора в последний раз?

— Два дня назад. Я докладывал о том, что…

— Не нашёл предателей, — кивнул Вайрин. — И в последние дни он постоянно об этом говорил. Постоянно. Твердил, что кто-то замыслил его убить, буквально с ума сходил из-за этого, словно полоумный. И вот он мёртв.

— Раньше он тоже это говорил. Я несколько раз работал по его приказу, — сказал Кондрат.

— Но в этот раз у него реально какое-то обострение было. К тому же раньше он был жив, а сейчас мёртв. Надо всё проверить, потому что все его сторонники сразу скажут, что император знал, что его убьют, он всем говорил! А на кого подумают в первую очередь?

— На его сына, Агарция.

— Именно! И они будут требовать детального выяснения смерти императора. Императороубийца не имеет права садиться на трон, а именно таковым его и будут считать. И это даст право любому бросить ему протест и если не отсоединиться от состава империи, то потребовать уйти его с трона. А сторонников старого императора и просто тех, кто хочет самостоятельности, ой как много.

— Раз его кандидатура спорная, то остаётся принцесса. Она могла бы стать императрицей…

— Империей ещё никогда не правила императрица, Кондрат. Нет такого механизма, ни разу такого не делали и все хрен знает, что тогда делать. И регентом она не может стать, так как по закону у неё тогда должен быть сын или на крайний случай муж. Империя будет в лёгком хаосе.

А вот это, конечно, просчёт очень большой. Понятное дело, когда чиновники никогда с этим не сталкивались, то они просто впадают в ступор, и тем не менее такое предвидеть стоило бы.

— Получается кризис власти, — подытожил Кондрат.

— Именно. Поэтому так важно всё проверить и при свидетелях доказать, что императора не убили, и он умер своей смертью. Чтобы никто не смог возразить, и власть, как и положено, передалась дальше.

Ситуация была понятна. Если император умер своей смертью, то принц садится на его место, и никто не сможет сказать ни слова. А кто скажет, сразу станет изменником. Но если у всех будут сомнения по поводу причины смерти, тогда точно найдётся тот, кто обвинит принца в императороубийстве. А это даёт полное право не подчиняться ему. И многие несогласные с таким раскладом именно так и поступят, а другие даже не будут пытаться их остановить.

Допустим, принца убираем сразу, и остаётся Льен. Но нет никакого закона, который регламентирует это, и никто не знает, что делать. Может, конечно, и знает, но вот другие могут и не согласится, и история повторяется.

— А если выяснится, что императора всё-таки убили, что будет? — спросил Кондрат. — Если убили, но не принц?

— Будем искать и карать… — пробормотал Вайрин. — Уверен, Тонгастеры, как самая сильная фракция, постараются всё удержать вместе и усадить кого-нибудь на трон, слишком многое потеряет их семья, если империя начнёт разваливаться. Но я бы на это не уповал.

— Тогда надо провести вскрытие, — сказал Кондрат. — Закроем этот вопрос раз и навсегда.

— Да, по-видимому… Боги, пусть этот старикан сдохнет по своей вине, а то только начал службу, и тут же помер император, позор на весь род…

И Вайрин боялся этого очень сильно. Потому что именно его будут потом вспоминать всю оставшуюся жизнь. Защитник императорского двора, который так и не смог защитить своего императора. Он станет героем сказок про всяких тунеядцев и неудачников, которых будут приводить в пример детям, каким не надо быть. Это если его не казнят за плохое выполнение прямых обязанностей.

Поэтому работа закипала с новой силой.

Девушке и врачу запретили покидать замок, выделив отдельные комнаты, которые стали на время камерами. Особенно пришлось побороться за девушку, которую специслужбы пытались сразу забрать в свои темницы.

— Нет, она будет здесь, — отчеканил Кондрат, встав перед трясущейся девчонкой. Виновата они или нет, но из-за стенок секретной службы она уже точно не выйдет, если сейчас туда попадёт.

— Вы не имеет право вообще что-либо нам указывать, мистер Брилль, — заметил один из них.

— Зато я могу, — выступил вперёд Вайрин. — Она является служащей дворца, что попадает под мою юрисдикцию.

— Она подозреваемая.

— Так идите и подозревайте её в своих норах, — отрезал он, будто нарываясь на драку. — Ваша работа была защитой, вы не справились. А поэтому она. Останется. Здесь.

— Когда придёт директор…

— Когда придёт, тогда и поговорим. А пока… — он обернулся к страже. — Приказываю именем защитника императорского двора, назначенного покойным Его Величеством императором Ангарии Натарианом Барактериандом до момента, пока не буду снят с должности лицом, имеющим на это право — убить любого, кто попытается её забрать.

Кондрат наблюдал типичную проблему в любом государстве, которое любит плодить должности, чтобы раздавать своим приближённым. Это всё хорошо работает, когда есть глава, но едва он исчезает, всё рушится. Конечно, в нормальном государстве такое обычно всё регламентировано и редко встретишь, но прецеденты бывали, и сейчас было наглядное повторение той же ошибки. С одной стороны защитник императорского двора, с другой карающая рука императора. И оба отвечают за безопасность. И вроде один отвечает за безопасность замка, а другие непосредственно императора, однако именно с девушкой возникает затык.

И Вайрин явно шёл на обострение, пользуясь принципом самого борзого. Кто сильнее бьёт себя в грудь и рычит, тот больше кажется опасным. Во взрослой жизни хотелось бы сказать, что такое не работает, однако опыт показывал обратное. Он пугал тем, что пойдёт во все тяжкие, если потребуется, брал на понт, что может пустить кровь даже бывшим союзникам, чтобы отстоять своё мнение…

И это сработало. Они отступили, не рискуя ввязываться, пока не прибудет директор. Очень странно, что его вообще до сих пор не было. На такое событие, его, как одного из главных людей империи, должны были позвать ещё раньше, чем самого Кондрата. Но Кондрат был здесь, а его…

Хороший вопрос, к которому они обязательно вернуться, но сейчас требовалось найти патологоанатома и алхимика и желательно не связанных никак с дворцом и его подковерными играми. И если патологоанатома можно было взять из любой больницы, то с алхимиком было сложнее.

— Я бы вызвал того гения бати, но ему далеко ехать, — вздохнул Вайрин, вспомнив мальчишку, который однажды нашёл яд, убивший Гинею, служанку и его бывшую возлюбленную. — А значит…

— Императорский университет, — произнёс Кондрат. — Там есть кафедра алхимии. Отсекаем главных профессоров, которые как-то связаны с императорским двором и берём лучшего.

— Да, наверное, так лучше всего.

Требовался непредвзятый специалист ещё и потому, чтобы потом никто не сказал, что он был подкуплен или действовал в интересах одной из сторон. Максимально отдалённый от всех и квалифицированный для их ситуации. И выбирать поехал Кондрат, да не один, а взяв человека из секретной службы, который должен быть кем-то вроде понятого, что все требования удовлетворены. Вайрин должен был остаться, чтобы поддерживать порядок, чтобы за его спиной ничего бы не учудили.

Поэтому Кондрат был вынужден ехать с молчаливым хмурым мужчиной, ровесником самого Кондрата. Густые брови, лицо без эмоций — почему-то он смахивал больше на бандита, а не на служителя закона. Но ему был всё равно, кто едет рядом, главное, что не треплет нервы.

Императорский университет как только не называли, но самое главное было в том, что его считали одним из самых сильных. Что-что, а в него империя действительно вкладывалась, не жалея финансов, и тот отвечал на это выпуском действительно сильных специалистов, которые могли бы поменять мир, не зациклись в последнее время империя на одной теме — войне.

Их пропустили на территорию без каких-либо вопросов, едва увидели документы. Тут был просто комбо — человек из секретной службы и специальной службы расследований. Тут любой нервно сглотнёт и посторонится, лишь бы держаться подальше от служб, о которых слухи ходили исключительно пугающие.

— Где расположен факультет алхимии? — спросил Кондрат, остановившись на главной площади университета.

Вокруг уже бегали студенты, спеша на утренние занятия, но почти каждый бросал заинтересованный взгляд на две фигуры, одетых в исключительно чёрную одежду, вокруг которых была своеобразная зловещая аура.

­Человек из секретной службы молча указал пальцем на одно из зданий.

Туда они и направились. Через главный вход внутрь и по коридорам, пропахшим травами и химией. Занятия уже начались, ни одной живой души в округе. Чтобы по чём зря не тыкаться куда не попадя, Кондрат огляделся и пошёл сразу в деканат. Если уж и начинать искать нужного человека, то оттуда.

Кондрат и его новый знакомый вошли после короткого стука, застав мило воркующих декана и какую-то студентку. Они аж подпрыгнули от неожиданности.

— Вы кто⁈ Что вы… тут… делаете… — последнее слово мужчина пискнул, глядя на то, как к нему приближаются двое мужчин в чёрном. Здесь гадать не надо было, ничего хорошего от них ждать не придётся.

— Глава сыскного отдела специальной службы расследований Кондрат Брилль. Мой напарник…

— служащий секретной службы Кант Боршанский, — произнёс тот ещё более замогильным голосом, чем Кондрат.

Они нависли над его столом. Их документы мелькнули перед носом вжавшегося в спинку кресла декана. Девушка вообще пыталась слиться с интерьером.

— Я… чем-то обязан… такой встрече?.. — просипел тот, явно представляя себя уже где-то на эшафоте.

— Нам требуется ваше содействие. Сейчас же.