Между добром и злом. 8 том

Глава 15

Любой, кто услышал бы эти слова, как минимум, воспринял бы их, как фантастику, нечто недостижимое. Да чего там, большинство людей в империи вообще не знали о секретной службе, а сам Кондрат узнал, что это не слухи, лишь когда начал работать в специальной службе расследований. Но кто знал… для них это было, как сказать своему соседу по лестничной площадке, что ты собираешься сместить губернатора и сделать регион отдельной страной.

Поверил ли бы кто-нибудь в это? Вот и Дайлни отнеслась к словам Кондрата со скепсисом.

— Вывести секретную службу из игры, ­— повторила она.

— Именно.

— Правую руку императора.

— Она уже не правая рука. Для тебя кажется, что это невозможным, но за последние дни изменилось очень многое, Дайлин.

— Настолько, что вы готовы захватит власть?

— Никто нам не даст захватить власть, — покачал он головой. — Да и попробуй мы это сделать, нас сразу ликвидируют. Нам просто нужно выдавить секретную службу.

— Из-за Зей?

— Всё гораздо сложнее, чем похищение Зей. Но да, она стала катализатором во всём этом.

— Так может расскажешь мне, что вообще происходит? — попросила она.

Секрета в этом как такового не было. Достаточно было взглянуть на последние события и сложить два и два, чтобы всё встало на свои места. И Кондрат рассказал последние события. Какие-то Дайлин знала и так, какие-то стали для неё чем-то новеньким.

— И по факту упёрлись в расследовании… — пробормотала она.

— Или директор, или Тонагстеры, или принц, — ответил Кондрат. — И далеко не факт, что мы сможем наконец узнать, кто был настоящим убийцей.

— Странно от тебя слышать такую неуверенность, — улыбнулась Дайлин. — Стареешь, Кондрат.

— Возможно, — не стал отрицать он.

Старость не было чем-то плохим, в конце концов. Это был естественный конец для любого, и странно было надеяться, что его подобное обойдёт стороной. Нет, надеяться можно было, но вопрос в том, как именно он избежит этого конца, ведь единственный выход — умереть раньше, чем старость тебя застанет.

Собственно, именно об этом и думал Кондрат. Умереть раньше, чем старость превратит тебя в никому ненужного кривого едва двигающегося старика, ссущегося под себя, был очень хороший выход. Умереть на задании, а ещё лучше — в самом конце, когда ты видишь результат, видишь, что справился, и уходишь с чистой душой. Вот такой уход был для него. А старость…

Ну состарится он, а что дальше? Кто о нём позаботится? Кондрат не хотел стать обузой и знал, что заботиться о стариках, труд тяжёлый и неблагодарный. К тому же нет тех, кто был бы рядом, он просто останется один. Нет уж, лучше умереть с гордо поднятой головой, чем так.

— И что теперь будет? — спросила Дайлин, когда пауза затянулась.

— Ничего хорошего. Надо будет допросить Донихвера, узнать, что ему известно о похищении Зей и яде из коробки.

— Думаешь, он замешан?

— Есть вероятность. На коробке нашли его отпечатки, и трогал он её уже после того, как вещдоки поместили в хранилище, потому что, когда дело закрыли, он ещё не был назначен. Мне интересно, зачем он там лазил.

— И больше ничьих отпечатков не нашли? — полюбопытствовала она.

— Мои нашли, естественно.

— Ну логично, ты ведь и относил их.

— Верно. А ещё твои нашли, — пожал Кондрат плечами, взглянув на Дайлин.

— Мои? — девушка искренне удивилась, захлопав глазками. — Я его вроде не трогала…

— Видимо, трогала.

— Может, когда мы складывали всё? Не знаю… Ладно, не суть. Ты думаешь, он стащил яд?

— Думаю, что надо у него это спросить, но это единственный вариант, который я вижу, как яд из нашего хранилища попал на стол императора. Разве что мог быть ещё кто-то, кто мог его стащить…

— А кого поставят вместо него?

— Я без понятия, кого там выберут, но…

Поднявшись на второй этаж, Кондрат столкнулся лицом к лицу с Вайрином и спускающимся с ним одним из судебных исполнителей.

­— О, Дай-ка, привет, — улыбнулся он. — Чё как?

— Со мной всё в порядке, а ты вот паршиво выглядишь.

— Это называется семейная жизнь, — вздохнул он наигранно.

— Вы куда? — прервал их милый диалог Кондрат.

— Выбрали челика, который будет замещать главу специальной службы. Ты знаешь такого… э-э-э… как его… Цукатеньхоф…

— Цертеньхоф, — поправил его Кондрат. — Да, я знаю его. Его выбрали?

— Ну как я понял… — Вайрин вопросительно посмотрел на судебного исполнителя. Тот явно не горел желанием отвечать, но решил снизойти до простых смертных, вздохнув:

— Он достаточно давно работает в специально службе расследований и имеет хороший послужной список. У вас есть какие-то возражения?

— Нет, — покачал Кондрат головой. ­— Он хороший сыщик, уверен, он заслужил это место.

— Ага… — протянул Вайрин расстроенно.

Кондрат знал, что у него на уме. Лучше бы поставили самого Кондрата, но сам он так не считал. Да, Цертеньхофа было сложно назвать человеком, которого будет легко прогнуть и заставить что-то сделать, но именно в этом и была его сильная черта. Он был одним из тех, кто не испугается сложностей и пойдёт против любого. По крайней мере, именно так он зарекомендовал себя в глазах самого Кондрата, а тот без лишней скромности считал, что чуть-чуть, но умеет разбираться в людях.

Уже к вечеру этого дня Цертеньхоф занял место временно исполняющего обязанности главы специальной службы расследований. И учитывая происходящее вокруг, это временно могло стать постоянным.

Как и год назад, в кабинете главы специальной службы собрались главы всех отделов, включая Кондрата, чтобы поприветствовать своего нового начальника. Глава отдела кадров и глава криминалистического отдела были единственными из старого состава. Главу внутренней безопасности репрессировали, поставив на его место нового, а глав сыскного отдела занял сам Кондрат. Такими темпами руководство полностью обновится.

Цертеньхоф, низкий худощавый мужчина с бородкой и густыми бровями, из-под которых зыркали голубые глаза, хорошо подходил на место главы. Он был меньше похож на бюрократа, знал всю эту кухню.

— Думаю, вы меня все знаете, потому что я знаю вас всех, — начал свою речь он. — Поэтому без лишних слов давайте начнём работать. На этом всё.

И на этом закончил. Очень быстро. Его предшественник развёл речь на десять минут, заставив всех стоять и слушать, как важная их работа. Никто не был против, и почти сразу разошлись. Остался только Кондрат.

— Странно складываются дела, да, Кондрат? — выдохнул он. — Я работал с тобой, потом работал под тобой, и вот ты подо мной.

— Судьба неисповедима, — ответил Кондрат.

— Ты здесь не просто так, верно? Выкладывай и покончим с этим.

— Сразу спрошу, ты знаешь, что происходит?

— А ты? — задал Цертеньхоф встречный вопрос.

— Да.

— Тогда сразу просвети, чтобы не ходить вокруг да около.

Цертеньхоф всегда говорил так грубо, но не из-за неуважения, а просто была такова его манера речи. И Кондрата это ни капли не смущало, так как не мешало работе. И он кратко внёс ясность в ситуацию и то, что происходит сейчас, почему посадили недолго проработающего главу и чьё место Цертеньхоф занял. Тот не перебивал, пока Кондрат не закончил.

— Я временная замена.

— Нет, новый глава.

— Но формальный.

— Нет. Просто сейчас нужно закончить начатое, и я не подхожу на это место, мне не доверяют. Нужен тот, кто устроит всех, и это ты. Но сейчас важно, чтобы ты продолжил то, что делаем мы.

— Развязываете войну внутри империи, — нахмурился он.

— Сейчас это называется политикой, — ответил Кондрат.

— Политическая бойня.

— Идеальное название.

— Чего ты сейчас хочешь? — спросил Цертеньхоф прямо.

— Нужно допросить бывшего главу, Донихвера. Он похитил мою жену, пытаясь выбить из нас компромат, о котором я упомянул. И ещё мы…

— Ты и Найлинская? Или ты и тот парень… Легрериан который…

— Я и Вайрин, мы подозреваем, что Донихвер может быть причастен к убийству императора. Яд, который использовали — он был прямиком из нашего хранилища улик. И на ящике были его отпечатки.

— А ещё отпечатки были? — спросил Цертеньхоф.

— Мои и Дайлин.

— Про неё не думал? Она как раз усиленно тёрлась перед смертью императора. За пару дней до его смерти, если быть точнее.

— Я не верю, что это она, — ответил Кондрат.

— Именно, что не веришь. Но ладно, без разницы, Донихвер действительно подходит к этому всему лучше. Связь с секретной службой, а там император и… — он издал хрип, пародируя смерть императора, и из его уст это звучало реально жутко. — Хорошо, допросишь, а дальше что?

— Придётся поднимать наших сыщиков и людей из службы безопасности. Придётся надавать на стражей правопорядка, а там прижать секретную службу. Будет кровь, я почти уверен. Но иначе не решить вопрос. Надо закончить с ними, пока они не закончили с нами и всеми, кто стоит между ними и властью.

— Не нравится мне это дерьмо, Кондрат. Всё закончится, как с Урденом и Манхаузом. Но в этот раз только для тебя.

— Вот и посмотрим. В любом случае, нам придётся с этим разобраться, иначе секретная служба прогнёт сначала аристократов, а там уже и мы не сдержим всех их.

— Я услышал. Делай, как знаешь, но за всё отвечать тебе, Кондрат.

— Спасибо.

Кондрат кивнул и вышел.

Что ж, уже хорошо, а теперь надо было спуститься в подвал и поговорить с Донихвером. Вряд ли он согласится говорить вот так просто, но прибегать к пыткам Кондрат не собирался. Были и другие надёжные способы разговорить человека. Поэтому, прежде, чем начать допрос, он поймал Вайрина, который о чём-то общался с Дайлин и потащил его на улицу.

— Нам нужно всё, что есть на этого Донихвера, — произнёс Кондрат. — Вообще всё.

— Компромат мы вряд ли на него найдём.

— Но есть ратуша.

— И что там ты собираешься откопать? — усмехнулся Вайрин.

— Всё. От родных и дальних родственников до того, что у него есть в собственности.

— Можно допросить с пристрастием, — предложила Дайлин, выскочившая за ними следом. — Думаю, в данной ситуации это будет простительно.

— Нет, ­— сразу среагировал Кондрат. — Пыток не будет, и ты знаешь, почему.

— Но он может отказаться говорить, и тогда всё.

— Заговорит. Главное, правильно подобрать слова, а там любой заговорит.

То, как это прозвучало, не понравилось ни Вайрину, ни самой Дайлин, и обоим показалось, что пытки для Донихвера были не таким уж и плохим выходом из ситуации. Но спорить они не стали, поработав с Кондратом, оба знали его непримиримые взгляды по поводу допросов с применением физических средств несмотря на то, что в империи это широко использовалось.

На человека из секретной службы было тяжело найти хоть что-то. Он не числился практически нигде, чего не скажешь о его родных. Вот с них и начали, выдёргивая каждого, записывая адреса проживания и все детали, что только могли пригодиться. После этого уже на своих двоих обходили всех, выясняя, знал ли кто-то в действительности Мильича Донихвера, или его имя было полностью выдумано.

Как оказалось, полностью выдумано, но даже это не помешало найти его родню, так как стоило обратиться в ратушу, но не в учёт жителей города, в отдел, который отвечал за выдачу паспортов, и многое прояснилось. Имя Мильича Донихвера вновь всплыло, всплыла секретная служба, а по итогу и настоящее имя человека, кому был по итогу сделан паспорт.

Майлок Шарх.

Не сильно они и прятали своих сотрудников, раз Кондрат с Варином смогли найти его, лишь немного покопавшись в документах и архивах. Как бы то ни было, выяснилось, что у него и семья была, жена с милым мальчишкой десяти лет, и личный счёт в банк, и две квартиры — служебная и купленная ими на собственные средства.

Они пришли к нему на следующий день.

Мильич Донихвер, или как его стоило может называть, Майлок Шарх сидел на своей импровизированной кровати из обычной широкой доски, застеленной соломой, глядя на гостей с вызовом. Он не показывал ни страха, ни неудобств от такого комфорта, держался свободно и уверенно. Интересно лишь, на сколько его хватит.

— Вижу, у вас тут прохладно, — заметил Кондрат, оглядываясь.

— Не жалуюсь.

— И это хорошо.

Они вдвоём встали напротив мужчины.

— Вы знаете, зачем мы здесь, мистер Донихвер? Или мне правильнее называть вас… мистер Шарх?

Мужчина в лице не изменился.

— Как хотите, так и называйте.

— Так вы знаете, почему вы здесь?

— Нет, не знаю. И не сказать, что мне интересна причина, мистер Брилль. Ведь я не предатель.

— О как. А что же по вашему мнению предательство, мистер Шарх?

— То, что делаете вы. Оба. Вы предали империю, вы предали императора, вы предали…

— Одна и та же чушь, — вздохнул Вайрин. — Давай не ходить вокруг да около, и сразу перейдём к делу. Где Зей Жьёзен, мистер Шарх? Куда её забрали?

— Не знаю, ­— ответил он с усмешкой. — Ведь я сижу здесь.

— Но вы знали о похищении? — спросил Кондрат.

— Нет, не знал, — улыбнулся он, всем видом говоря обратное. Кондрату это было вполне достаточно.

— Вы можете сколько угодно паясничать, мистер Шарх, но не имеет смысла говорить одно, показывая всем своим видом совершенно другое. Вы знаете, где находится девушка?

— Не знаю.

— М-м-м… ясно, а кто знает? — спросил он вполне дружелюбно, что уже зародило в мужчине зерно беспокойство.

— Не знаю, спросите у своих друзей. Императороубийцы, например. Он-то наверняка всё знает.

— Это вы о принце? ­— уточнил Кондрат.

— А вы знаете кого-нибудь ещё на эту роль?

— Почему вы уверенны, что это выгодно было именно Его Высочеству?

— Разве это не очевидно? — оскалился тот. — Мистер Брилль, вы мне казались куда более смышлёным человеком, чем предстаёте передо мной сейчас.

— Просто я не обвиняю людей без хотя бы каких-то улик, как это принято в вашей секретной службе. И тем не менее мы вернёмся к вопросу — где Зей Жьёзен, мистер Шарх?

— Не знаю.

— Кто может знать? Я не поверю, что у вас не было какого-то способа связываться между собой или какого-то места для встреч или пленников.

— Думаете, я вам честно на это отвечу? ­— спросил мужчина. — Вы действительно думаете, что можете прийти и спросить, а я вам всё расскажу? Серьёзно? Вы разочаровываете меня. Найдите кого-нибудь ещё для допроса, от меня вы ответа не получите.

— Слышишь, Кондрат, мы его разочаровали, и он нам больше ничего не расскажет, — пожаловался Вайрин. — Тогда переходим к плану «Б». А ту руки чешутся у палача уже.

— Я не боюсь пыток, ­— хмыкнул мужчина, но Вайрин широко улыбнулся.

— Так это и не для вас, мистер Шарх. Как вы сказали, найти кого-нибудь ещё для допроса? — он обернулся ко входу. — Подведите их сюда!

Шарх насторожился. Его взгляд обратился ко входу, где дверях через несколько секунд показалась его жена с сыном. Напуганные, оглядывающиеся по сторонам и непонимающие, что происходит.

Мать прижала сына к себе, будто пытаясь спрятать его в пышной юбке. Кондрат имел удовольствие поговорить с ней и выяснить, что она слыхом не слыхивала о настоящей работе мужа. Для неё он работал обычным инженером на стройках. Оттого эффект на его семью столь до безобразия мрачным место был ещё сильнее. А чем сильнее реагировали они, тем сильнее реагировал на них сам бывший глава секретной службы.

— Дорогой, ч-что происходит? — спросила она дрожащим голосом.

— Илань! Ила…

Он вскочил, но Вайрин буквально уложил его обратно одним ударом под испуганный вскрик жены и плачь сына. Стража держала их крепко, буквально заставляя наблюдать за происходящим.

— Видите, мистер Шарх, — произнёс Кондрат зловеще тихим голосом, — в эту игру с похищениями можно играть вдвоём. Что скажете, теперь вы разочарованы во мне?

— Ты за это заплатишь, Брилль, — прорычал он, садясь обратно и потирая щеку.

— Мы все однажды заплатим за то, что сделали, мистер Шарх. Кто-то больше, кто-то меньше, но признайтесь честно, вам сейчас страшно. Страшно за вашу семью, сына, который только что тяжело переболел, и жену? Страшно, что подобное может случиться не только с семьями неугодных императору, но и вашей собственной. Что их будут пытать, насиловать и медленно убивать так же, как делали вы с семьями других.

— Вы не посмеете этого сделать.

— А ведь мы даже не начинали, просто провели им небольшую экскурсию. Но это никак не приближает нас к решению проблемы. Мой друг, Вайрин, считает, что вы виновны в смерти императора, которого он защищал. И он придерживается тех же методов, что и вы. Я настроен иначе, но… сейчас я испытываю то же, что и вы — что готовы пойти на всё ради совей семьи. А теперь взгляните мне в глаза.

Шарх невольно встретился взглядом со своим бывшим подчинённым. Кондрат был абсолютно прав. Он боялся. Боялся не за себя — за родных, за тех, с кем делил кровать и кому подарил жизнь. Боялся человека перед собой, который пойдёт на всё точно так же, как пошёл бы на всё он сам.

— Вы готовы ответить на мои вопросы или мне стоит поступить с вашей семьёй точно так же, как вы поступали с чужими? — спросил Кондрат.