Между добром и злом. 8 том

Глава 12

Потребовалось время, чтобы успокоить Атерию, и пока Вайрин успокаивал свою суженную Кондрат усиленно думал о том, что им делать дальше.

Совершенно не такого исхода они ожидали. Не верили, что секретная служба осмелится что-либо сделать. Совсем потеряли, как страх, так и благоразумие, забыв, что, едва кто-то начинает нарушать законы, эти же самые законы начинают нарушать все, погружая округу в анархию. И то, отчего он отговаривал Вайрина, сам же, по сути, и влез. И плевать, чья была идея, он её поддержал, и за это теперь расплачивалась Зей.

Что делать?

Кондрат ходил по кругу в комнате, где его оставил Вайрин. Сейчас надо было сосредоточиться. Он наломал дров, и ему придётся разбираться с этим. Он должен разобраться с ним. Мысли начали набирать обороты, выстраивая планы, и…

— Кондрат? — Вайрин вошёл в кабинет. — Ты как?

— Нормально.

Вайрин знал, что ненормально. Едва что-то происходило, Кондрат буквально запирался в себе. Лицо переставало показывать хоть какие-то эмоции, что было характерной чертой этого состояния.

— Прислали кое-что нам, — он положил на стол небольшой конверт.

Кондрат взял его в руки. Сразу видно, хорошая бумага, что парадоксально — когда у одних нет денег даже клочка купить самой дешёвой, другие используют самую дорогую просто для конверта. Внутри бумага, в углу которой стоял уже хорошо известный и Кондрату, и Вайрину символ секретной службы. На ней всего одно слово:

— Компромат, — прочитал Кондрат вслух.

Словно точка, которую ставили их противники, — а теперь они были никем иным, как противниками, — секретная служба давала понять, кому именно они перешли дорогу, чтобы не было недопониманий. На другой стороне был адрес, куда принести, чтобы не заблудились.

— Значит, они решили пойти на конфронтацию, — вздохнул Вайрин

— Надо было догадаться… —­ поморщился Кондрат.

— Я думал, у него тяжести яиц не хватит, если честно, — признался Вайрин. — Ну тут никто не мог предсказать, что будет, будем честны.

— Мы могли.

— Не могли. Тут или, или. Он мог испугаться, мог зассать лезть на рожон, а мог дать отпор. Ну… он дал отпор.

— Было понятно, что он даст отпор, едва мы перестанем держать пистолет у его виска. Он буквально растворится и поднимет все свои связи с возможностями.

— Да… — протянул Вайрин, после чего прищурился. — А знаешь, если он хочет войны, то ударим ему по яйцам. Весь свой архив он не перенесёт, верно? Сожжём его нахрен, лишим возможности поднять людей, на которых он влияет компроматом.

— Я не хочу рисковать Зей, — сразу произнёс Кондрат.

— Но компромат именно на Тонгастеров останется, верно? Это его главный актив. Тонгастеры —­ это те, кто может решить вообще всё, включая переход власти в правильные руки, а значит они ему необходимы, иначе сожрут его же за милую душу. И ради этого он пойдёт на сделку.

— Или не пойдёт. Ты слышал поговорку о загнанном звере?

— Нет.

— Оно и видно, — вздохнул Кондрат.

Отдавать компромат — это проигрыш. Не факт, что вернут Зей, но и влияния они лишатся. Не отдавать… тогда под угрозой Зей. Но пока он не получит документов, то и с Зей ничего не случится, потому что это единственная гарантия того, что они пойдут на сделку.

Пока они мусолили в голове эту тему и варианты, как поступить, кто-то пришёл к Вайрину домой. Ни он, ни Кондрат сразу не обратили на это внимания, пока незваный гость не постучался в дверь кабинета, заставив их переглянуться.

— Ждёшь кого-нибудь? — одними губами спросил Кондрат.

Вайрин в ответ покачал головой. И пока он шёл к двери, чтобы открыть гость, Кондрат смахнул папку в первый же ящик стола.

Что удивительно и в то же время нет, на пороге оказался господин Тонгастер, глава рода Тонгастеров с собственной персоной. Казалось, что происходящие в империи потрясения никак не сказались на нём. Всё такой же округлый и лысеющий, но излучающий силу и непоколебимость старик, который будто только от этого всего помолодел.

— Здравствуй, Вайрин, — он шагнул в кабинет без приглашения, словно хозяин этого дома. Увидел Кондрата и просто кивнул.

— Э-э-э… здрасте, господин Тонгастер… — слегка озадачено пробормотал Вайрин, явно чувствуя себя рядом с ним неуверенно. — Не ожидал вас в гости к нам сегодня, если честно…

— Я тоже. Прости, что в такое время, но, учитывая произошедшее, я не могу остаться в стороне.

— В плане? — закрыл дверь Вайрин.

— С Атерией. Я уже знаю, что случилось, можешь не рассказывать, — произнёс он, разгуливая по кабинету.

— А, вы об этом… — пробормотал он. — Да, неловко вышло. Но Атерия уже в безопасности, если вы беспокоитесь насчёт неё.

— Не беспокоюсь. И тем не менее, нападение на одну из нас, даже бывшую — это нападение на всех, и мы не можем этого игнорировать.

— Я понимаю и…

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул Тонгастер, перебив Вайрина. — Знаешь, кто это был?

— У нас пока только предположения, — ответил Вайрин, скользнув по Кондрату взглядом.

— Только предположения? Моя дочь сказала, что вас просили что-то вернуть. Насколько мне известно, недавно вы наведывались в архив секретной службы и силой что-то оттуда забрали, поэтому предположу, что именно с ними у вас конфликт. И, как я понял, они забрали девушку. Зей, если я правильно помню, и она ваша жена, мистер Брилль, верно?

— Да, — кивнул Кондрат.

— Что ж, у нас, судя по всему, один враг, мистер Брилль. Нам не нужны посягательства на нашу семью, которая столько лет верой и правдой служила императору, даже если это секретная служба, а вам не нужен произвол. Думаю, мы сможем друг другу помочь.

— И вы что-то хотите взамен.

Это был даже не вопрос, но Тонгастер покачал головой.

— Хочу решить этот вопрос раз и навсегда, не более. Секретная служба долго пила нашу кровь, заставляла ходить по струнке и смотрела так, будто наш древний род ничего больше не значит. А когда императора нет, никто не остановит их разрушить нашу репутацию и род. Поэтому настало время вернуть им долг.

— Мы… обязательно подумаем над этим, — промямлил Вайрин.

— Ты отказываешься от помощи?

— Кто сказал, что я отказываюсь? — захлопал он глазами. — Я не говорил. Кондрат тоже не говорил. Но мы пока не знаем, что предпринять, а потому не готовы ответить сию минуту. Возможно, ваша помощь и не потребуется, и мы решим всё своими силами.

— Интересно было бы взглянуть на это, — хмыкнул он. — Что ж, вы меня услышали. Мистер Брилль, Атерия считает Зей своей подругой, а потому мы были бы рады протянуть вам руку помощи. Мой друг тот, кто враг моего врага.

— Благодарю вас, господин Тонгастер, — слегка поклонился Кондрат. — Уверен, что наше сотрудничество будет плодотворным.

Тот кивнул, удовлетворённый ответом, и вышел. Кондрат и Вайрин переглянулись.

— А он быстро, — негромко произнёс Вайрин, словно боялся, что Тонгастер услышит его слова. — Что думаешь?

— Думаю, что он знает, что конкретно мы утащили, и ему очень это нужно, а потому он, естественно, будет рад протянуть любую руку помощи, — ответил Кондрат. — Не будет досье, не будет силы, которая остановит его.

­— Империя сможет, — заметил Вайрин.

— Не будет доказательств вины — не сможет. А они, в свою очередь, кого надо — купят, кого надо — запугают, остальных устранят. Именно компромат о всех их грязных делах, всех махинациях и тёмных сделках заставляют Тонгастеров быть сейчас аккуратными. Но учитывая, что мы сделали, не стоит ждать того, что кто-то будет с нами нянчиться. Более того…

— Что? — спросил Вайрин.

— Возникла у меня одна мысль, но проверить возможности сейчас, к сожалению, нет, — пробормотал Кондрат. — Но если это окажется правдой…

Последующий час Кондрат и Вайрин заперлись в комнате, поставив тот самый камертон, что не позволял кому-либо подслушать сказанное в этой комнате.

Империя Ангария. Что видит обычный человек, который в ней живёт? Процветающие города, по улицам которых текут потоки людей. Магазины, ресторанчики и лавки, которые собирают вокруг себя народ. Всадников и экипажи, которые рассекают по улицам, громыхая на булыжнике. Дома и улицы разной ухоженности.

Человек видит лишь размеренную рутинную жизнь, повседневность, которая не меняется годами. Что бы не происходило в империи, для него это не будет иметь никакого значения, если от этого не растут цены. Он будет жить, встречаться с друзьями, находить любовь, заниматься детьми или своим хобби, посещать разные заведения, чтобы развеять скучные будни. Его жизнь будет однообразна и по-своему прекрасно в своём постоянстве, где мир вокруг него постоянен и стабилен.

Обыден.

Жители империи — это обычные люди, которые видят лишь то, что можно заметить обычным взглядом, то, что происходит на улице прямо перед их носом, но даже не подозревают, что творится за кулисами этой размеренной жизни.

Следующие дни по империи прокатилась волна убийств. Аристократы, чиновники, даже обычные на первый взгляд люди — в кого-то стреляли, кого-то зарезали, кого-то отравили. Этому посветили всего лишь парочку строчек в газетах, которые ещё и не все могли прочитать. Столь значимое событие осталось незамеченным в кутерьме бытовухи. А ведь на деле всё было гораздо хуже.

Баронеты, бароны, виконты, графы и герцоги — каждый, кто обладал хоть какой-то властью, пытался устроиться поудобнее, пока сильная рука столицы ослабла. Кто-то быстро присоединялся к более сильному, чтобы не быть съеденным, другие объединялись в союзы, чтобы стать сильнее. Находились и те, кто вдруг решал выйти из состава империи или пойти против своих заклятых врагов войной.

Нет, конечно, н было крупных сражений, не было столкновений войск, после которых поля усыпаны трупами. Но люди гибли. Тут группа неизвестных напала на кортеж с аристократами, здесь кто-то убил всех поместье и поджог его, тут отравили главу рода, а там кто-то перебил всех наследников. На одной из дорог устроили перестрелку две группы лиц, насчитывающих в каждой не менее тридцати человек, а в другой почти пятьдесят человек брали штурмом небольшую шахту.

Разного масштаба и уровня насилия прокатывались по империи и оставались незаметным для простых граждан, но очевидным, буквально, как бельмо на глазу, для знающих.

Нашлись и те, кто реши отсоединиться. В основном это наблюдалось за землями на границах империи, где вдали от столицы крупные землевладельцы, имея личную гвардию, решали, что имеют право сами быть отдельным государством. Там летели головы представителей правящей власти, брались штурмом ключевые здания городов в составе территорий и уничтожалось любое сопротивление.

Империя переживала не самые лучшие свои времена, и многие это не понимали, не видели, засыпая в одной империи и просыпаясь в совершенно другой. Потому что обычным людям это было не нужно, они хотели лишь жить дальше. Чего не скажешь о тех, кто уже попробовал вкус власти…

Но самые важные события происходили в Ангартроде. Там, где столкнулись столпы устойчивости и закона империи. Те, кто раньше дрался против врагов империи, теперь сражались друг против друга.

Кондрат впервые за долгое время не ночевали ни в служебной квартире, ни дома у Зей. Сейчас это было плохим решением, учитывая методы секретной службы, которыми она привыкла действовать. Им вполне может прийти в голову выпытать из него всё, что им нужно.

Но и к Тонгастерам они не рвались, так как была слишком очевидна их мотивация. Едва они получат то, что хотят, и их уже ничего не остановит. А учитывая, что у аристократических родов очень много схожестей с огромными корпорациями, которые в первую очередь преследуют только свои цели, для империи ничем хорошим это не обернётся.

Кто оставался? Разве что вверенная им стража дворца и гвардия императора? Это очень хорошо, но только в ситуации, когда проблемы на территории императорского двора, где они имеют юридическую силу. За его пределами они пусть и официальная сила, но беззубая и бесправная. Они не имели права задерживать или арестовывать, как стражи правопорядка, они не имели права допрашивать и обвинять, как суд или специальная служба расследований. Они были обычной охраной дворца, и это было бы равносильно тому, как если бы караул военной части в мире Кондрата вдруг начал бы ходить по улицам, арестовывать людей и предъявлять обвинения.

Вайрин, конечно, предлагал этот вариант, но Кондрат сразу отверг его.

— Они не могут не знать, что мы может так поступить. И что-то мне подсказывает, с таким количеством компромата на всех, дай им повод, и нас самих объявят предателями.

Могли бы Кондрат и Вайрин сделать точно так же? Технически, да, да только они были банально в меньшинстве. У них не было ни знакомств, ни тех, кто был бы от них зависим, а значит в спорной ситуации всё будет работать против них. Здесь бы помогли Тонгастеры, и они предложили помощь, но тогда это означало впасть уже в зависимость от них.

И как это не парадоксально, единственным, кого можно было считать приемлемым вариантом — Агарций Барактерианд.

При всех его минусах, при всех вопросах к его личности и целям одно было точно — он был той третей стороной, которую можно было выбрать из двух зол. Силовики или корпорация? Те, кто устраивает террор, или те, кто будет продвигать коррупцию? Оба варианта одинаково хреновы, и на их фоне принц, как наследник, которому бы и так, и так перешёл трон, выглядел довольно приемлемым вариантом. Золотая середина, весы, которые смогут уравновесить две силы.

— А если он убийца? — спросил Вайрин, когда они подъезжали к дворцу.

— Тогда займёмся им сразу после того, как покончим с секретной службой и освободим Зей.

— С нашей помощью он сможет набрать силу, и тогда хрен мы его достанем, если он виновен в смерти отца.

— Хуже будет, если наберут силу другие, — ответил Кондрат. — Я хочу посадить виновных, однако мы балансируем между одним злом и другим. И в этом плане принц наименьшее зло, если он вообще виновен.

— Я думал, ты не примерим в этом плане, — усмехнулся Вайрин.

— В каком плане?

— В плане уступок. Никаких компромиссов, никаких уступок, никаких сделок с ублюдками.

— Во-первых, это пока не доказано, а значит он невиновен, и здесь моя совесть чиста…

— Звучит, как сделка с совестью.

— А, во-вторых, Вайрин, я бы очень хотел, чтобы мир делился на добро и зло, на чёрное и белое, но жить — это искать компромисс, наиболее правильное решение из двух возможных.

— Но можно не идти на компромисс. Можно найти третий вариант. Ты ведь никогда не шёл на компромиссы с другими. Если виновен, то виновен, разве нет?

— Да, — не стал Кондрат отрицать очевидного. — Но опять же, я не решал, кому жить, а кому умереть. Я искал передавал их под суд. Не было никогда никакого компромисса. Я ловил и передавал их судьбу тем, кто вправе решать, не более. Те, кто просил понимания, кто просил снисхождения, это было не моим делом.

— А если бы это стало твоим? — спросил Вайрин.

— Тогда мне бы пришлось ответить самому себе на вопрос, готов ли я предать свои убеждение во имя правды, или послать всех к чёрту и сделать как считаю нужным, не прогибаясь под остальных. Поэтому, когда мы говорим о принце, да, это отчасти сделка со совестью, что я не знаю, виновен он или нет, а значит могу обратиться к нему.

Они прошли охрану, попали во дворец и направились в сторону покоев императорской семьи.

— Кондрат… — Вайрин будто не знал, как подступиться к вопросу. — А ты бы… предал свои убеждения ради Зей?

— Зей не замешана в этой игре, Вайрин. Её не имели права втягивать, а значит нет никакого предательства.

— Ну если бы это значило отпустить убийцу.

— Извечный вопрос, что важнее, спасти жизнь или поступить правильно, — хмыкнул Кондрат. — Знаешь, хотел бы я ответить на этот вопрос сам, Вайрин…