Между добром и злом. 8 том

Глава 33

Знала бы Зей, сколько сил стоило её вытащить, и как много людей погибло просто из-за одной единственной лжи. С другой стороны, всё было позади, и империю ждали новые времена.

Теперь был лишь вопрос времени, когда принц займёт трон отца. Когда все высокопоставленные чиновники, что могли решить его судьбу, стали свидетелями заговора с целью узурпации трона, к принцу никаких вопросов не осталось. Всех вполне устраивала его кандидатура, и никто намеренно не вспоминал о том, что заговор против принца совсем не означал тот факт, что он не мог быть убийцей.

Но теперь это всё было не важно. Важно, что Зей была в безопасности, а Тонгастер и Хельдерфонд были убиты. Единственные свидетели сил принцессы и виновники всех событий уже не повторят своего подвига. История тёмного периода Ангарии подходил к концу, и мир, не подозревая, на грани какой войны он стоял, двигался дальше.

Вайрин был прав, наказание постигло всех, кто участвовал в похищении. Единственный вопрос, который беспокоил Кондрата до того момента, пока он не увидел их своими глазами, каким будет приговор. Ведь у кого-то под страхом смерти не было выбора, а кому-то не повезло оказаться просто родственником. Прошлый император славился тем, что вырезал целые семьи по принципу «все в ответе за всех». А теперь…

— Всё изменилось, да? — хмыкнул Вайрин, глядя на главную площадь, где были выставлены все участники заговора.

— Да, изменилось… — пробормотал Кондрат, глядя на людей.

Девушки, юноши, мужчины, женщины — суммарно двадцать семь человек стояли на помосте перед толпой, которая кричала «предатели» и требовала расправы. Тех, кто непосредственно участвовал в похищении Зей, и по чей вине всё началось, были обезглавлены на глазах у ликующей толпы. Что касается остальных…

В другой ситуации их бы всех и обезглавили, но принц явно вознамерился пойти немного другим путём. Не обязательно убивать — иногда достаточно сломать жизнь так, чтобы навсегда вычеркнуть их из политической жизни.

Тех оставшихся, среди которых была как жена Тонгастера, так и пятеро её дочерей вместе с сыном, а так же слуг раздели под улюлюканье толпы догола и подвесили за руки на балку в центре площади, так и оставив их висеть на всеобщее обозрение. Их закидывали камнями, тухлыми помидорами и яйцами, они стали тем пугалом, той аристократией, которой народ ненавидел. Побитые и униженные, обратно к политике и даже просто светской жизни они уже не вернутся.

Принц решил убить несколько зайцев за раз: и показать себя милосердным, и показать толпе, что даже аристократы не уйдут от наказания, и аристократии дать сигнал, что он готов договариваться. Все довольны, а Тонгастеры были ещё и живы.

Заслуживали ли они смерти? Кондрат не мог сказать наверняка, зависело от того, кто какое участие принимал. Жена Тонгастера точно знала, что происходит, скорее всего, знал и сын. Дочери были вряд ли в курсе. Что касается слуг… а был ли у них как таковой выбор?

— И сколько они провисят так? — спросила тихо Зей.

— Да думаю до конца дня, после чего всех высекут, клеймят и отправят в изгнание домой. Вряд ли они покажут оттуда нос до конца своих дней. Да, Атерия?

Кондрат бросил взгляд на жену Вайрина, официальную жену, которая принимала в этом непосредственное участие. Её эта участь избежала, но лишь из-за того, кем являлся её муж. Однако, судя по заплывшему правому глазу, синяку под левым, припухшей верхней губе и заставленному взгляду, у них был очень серьёзный разговор. Он не был сторонником домашнего насилия, и тем не менее Атерия легко отделалась.

И только сам Вайрин знал, почему она сейчас не висела среди своей родни. Был ли он зол? Это было не то слово, чтобы описать всё, что он чувствовал в тот вечер. Его предали, ударили в спину, его буквально подставили под удар. Да боги, он мог погибнуть! И всё это из-за этой змеи, которой он доверился.

Вайрин не был девушек, это был в первый раз, когда он поднял руку не на человека своего пола. Поднял несколько раз, а потом ещё поднял и ногу. Она не могла не знать, чем это может обернуться, не могла не знать, что рисковала его жизнью. А почему? А потому что…

— Они моя семья… — всхлипнула Атерия, забившись в угол.

— А КАК ЖЕ Я⁈ Я ТВОЯ СЕМЬЯ! Я! — закричал он в тот вечер, выпинывая её из укрытия и гоняя по всей комнате.

И он бы продолжал ещё очень долго это делать, пока Атерия не взвизгнула, умоляя не бить по животу, потому что…

— Я беременна! Вайрин, умоляю, только не по животу! Не бей… умоляю… Я беременна…

Да, это ещё одна причина, почему она не среди своей родни. Теперь они были повязаны общим ребёнком. Не муж и жена, а мужчина и женщина, которые теперь будут жить под одной крышей и делать вид, что вместе. В тот момент Вайрин подумал, что лучше бы в своё время он бы выбрал Дайлин. Та, упёртая и вредная, никогда бы не ударила его спину. Но вместо этого…

Он посмотрел на Атерию, и та сжалась под его взглядом, словно боясь получить ещё.

— Посмотри внимательно, Атерия, на свою мать. Когда ты ещё такой её увидишь, — мстительно произнёс Вайрин.

Когда они покинули площадь, Тонгастеров продолжали забрасывать камнями и гнилыми продуктами, которые продавали ушлые дельцы здесь же. Меньше желающих бросить в аристократов чем-нибудь не становилось. Когда ещё предстанет такая возможность? Более того, сюда ещё и люди со всей столицы и близлежащих деревень ехали, чтобы увидеть столь памятное событие собственными глазами.

Зей поспешила вернуться к себе домой, обещая, что сделает Кондрату сюрприз. Какой именно, он предпочитал не знать. Да и перед тем, как приехать к ней, стоило ещё заглянуть к себе, доделать дела, да Дайлин вернуть домой. Кондрат надеялся, что к его приходу она придётся хоть немного в себя.

— Не слишком жёстко? — негромко спросил Кондрат, когда они отошли с балкона, с которого открывался отличный вид на происходящее.

— С Атерией? А что ты мне предлагаешь? Казнить её с другими?

Ну да, она была прямым соучастником, и за это полагалась казнь. Пара синяков было самым мягким наказанием.

— А как там Дай-ка? Сильно в хлам?

­— Когда уходил, она ещё спала.

— Говорила что-нибудь про меня? — негромко поинтересовался Вайрин.

— Нет.

Про то, что она лезла к нему, Кондрат решил не упоминать. Не потому что опасался ревности, но это было их личное дело, и трепаться о секретах девушки, которые могут выставить её не вполне выгодном свете он не собирался.

— Жаль… — пробормотал тот. — Знаешь, я иногда думаю, что не будь таким тупым, то мог бы сделать ей предложение, а не вот это вот всё…

— Мы все ошибаемся, — ответил Кондрат. — Ты ещё молодой. Глядишь, и всё наладится.

— С кем? С этой сукой? — кисло улыбнулся Вайрин.

— Теперь она вряд ли посмеет что-то подобное провернуть.

— Но ты ведь понимаешь, что после случившегося уже ничего не будет прежним, верно? Какой бы она не была дальше, той Атерии, с которой я познакомился тогда, уже не будет. Для меня уж точно, — он судорожно вздохнул, после чего бросил взгляд в коридор. — Сейчас будет заседание принца с высшими чинами. Хочешь посмотреть, что там будет?

— Можно и посмотреть, ­— не стал Кондрат отказываться.

Дайлин проснулась уже за полдень. Солнце давно взошло и к тому моменту, когда она открыла глаза, вроде как день кланялся к вечеру.

Удивительно, но вчерашний день не напоминал ей головной ни болью, ни тошнотворным состоянием. Лишь слегка разбитое состояние, будто она просто немного переспала.

Сладко зевнув и потянувшись, Дайлин села и огляделась слезящимися спросонья глазами.

— Кондрат? — тихо спросила она, но никто ей не ответил.

Дайлин не пыталась делать вид, что не знает, что произошло вчера. Более того, она отлично всё помнила. Возможно, не каждую деталь, но в общих чертах представляла, что вчера было. Будь здесь Кондрат, естественно, Дайлин бы сделала вид, что удивлена и ничего не понимает, однако перед кем притворяться?

Вчерашний день…

Забавно и грустно всё вышло. Если быть честной, Дайлин и не знала, на что она надеялась — что ей откажут, или что всё случится-таки. Пришла-то она с определённой целью, напившись для храбрости, и при любом исходе потом можно было просто сказать, что была пьяна, ничего не помнить и взятки гладки. Но…

Ничего не было.

Дайлин медленно застегнула на своей блузке пуговицы, пряча грудь, которую теперь некому было показывать.

И всё же где Кондрат? Одежды верхней нет, туфель нет. Ушёл? Уже позвал на работу? Как бы то ни было, уходить ей из его квартиры совершенно не хотелось. Ей дали выходные, а значит она могла вполне остаться и дождаться его возращения, а дальше… Хорошо посидеть — это тоже её устраивало.

И кстати говоря, еды здесь не было, а значит вряд ли Кондрат будет сильно возмущаться, если она что-нибудь купит и приготовит…

Ничего интересного на собрании не было. Собрались судьи, включая Монтаргбургского, который помог им выбить из специальной службы человека Хельдерфонда, первые министры по самым ключевым отраслям, генералы и всевозможные чиновники, без которых империя не могла существовать.

Здесь поднимались разные вопросы. Надо было решить и что делать с мятежными аристократами на окраинах, и с теми, кто успел уже покуролесить и захватить соседа или поубивать его людей. Плюс вопрос по поводу вражды с соседними империями требовал срочных действий. Но, наверное, главной темой была судьба трона. Здесь все сошлись на том, что принц должен занять трон во имя безопасности империи и её целостности.

— Я благодарю вас за оказанное мне доверие, — встал со своего места принц. — Но даю слово, что не оставлю попыток найти тех, кто причастен к убийству моего отца. Каким бы он ни был человеком, закон есть закон, и я буду следовать этому принципу всегда.

В этот момент он встретился взглядом с Кондратом и уголки его губ дёрнулись в улыбке.

— Не верю я ему… — тихо прошептал Вайрин Кондрату на ухо. — Посмотри на его хитрожопую рожу. Отвечаю, он не просто руку приложил к этому, он весь на это лёг.

— Мы ничего не можем изменить, — так же шёпотом ответил он.

— Знаю. И это меня дико бесит, ты даже не представляешь, насколько сильно.

Да, Вайрин набрался не только хорошего, но и плохого от Кондрата. А именно, он не мог остановиться. Желание докопаться до истины — вот что именно объединяло действительно хороших сыщиков.

Желание узнать правду.

Когда всё было законченно, на улице царил вечер. Небо было до боли чистым, как будто весь мир праздновал окончание времени раздора. Оранжевое солнце заливало округу золотистым светом, вытягивая тени на земле.

Кондрат и Вайрин покинули замок, но остановились буквально в метрах ста от стен в небольшом парке, откуда открывался вид на город. Здесь гуляли влюблённые парочки и супружеские пары, плескались в фонтане дети и что-то обсуждали старики. Умиротворённое место. Здесь казалось, что ничего и не было, так быстро все люди вернулись к привычному укладу.

— Вот и всё… — пробормотал Вайрин. — Всё кончено…

— Да… — протянул Кондрат.

— Мы никогда не узнаем, кто убил императора, да? — негромко спросил он.

— По-видимому…

— Эх… — Вайрин смолк. Но всего на минуту. — Что будешь делать дальше, Кондрат?

— Выйду на пенсию.

— Серьёзно? — тот аж забыл обо всём другом, обернувшись на друга. — На пенсию.

— Я стал стар, Вайрин. Хватит с меня всего этого дерьма… — пробормотал Кондрат и достал откуда-то из внутреннего кармана очень странную пачку, откуда выудил сигарету. Зажёг её, затянулся и выдохнул. — Я больше не могу…

— Да ладно тебе! Ты же полон сил! — толкнул его в плечо Вайрин. — На тебе ещё пахать и пахать.

— Возможно… — усмехнулся Кондрат. — Но я всё. Уйду на покой, может буду обучать новых сыщиков, отдам своё место… не знаю… Дайлин, например.

— Да, Дайлин на месте главы сыскного отдела — это была бы бомба… — протянул Вайрин. — только её же никто не пустит, слишком молода ещё.

— Ну со временем так точно пустят, — уверенно заявил Кондрат. — Времена меняются.

Они опять замолчали, наслаждаясь вечером. И Казалось бы, все темы закрыты, но Вайрин неожиданно схватился за голову.

— У-у-у, я не могу так!

— В плане, — бросил взгляд на него Кондрат.

— Не могу отпустить эту ситуацию! Ну я про убийство императора! Ну не может быть, что мы, блин, его упустили! Это… Нет, это бред, если мы не раскрыли это дело, то значит упускаем что-то очень важное, верно?

— Иногда некоторые дела остаются нераскрытыми.

— Да, но… Но! Помнишь, ты сам говорил, чтобы сдвинуться вперёд, надо начать всё сначала? Может… может мы были изначально неправы? Может мы всё это время ошибались? Ну не может быть, что мы что-то упустили! Это значит, что мы изначально что-то не доглядели!

— Возможно, — кивнул он.

— Вот именно, что возможно! Давай так, над взглянуть на ситуацию с самого начала и воспользоваться твоим способом… как его там…

— Дедукция.

— Именно! Так что погнали…

Дайлин уже успела вернуться к Кондрату и приготовить себе поесть. Теперь в квартире витал очень приятный аромат ужина, который ожидал хозяина квартиры. А тот всё не приходил и не приходил…

Сварив себе кружку кофе, — уж Кондрат славился своим кофе, — Дайлин лениво прошлась по квартире, разглядывая убранство. Недурно, очень недурно. С её квартирой не сравнить, однако эта была казённой, а здесь было всё и дальше больше. Чего только стоил шкаф с книгами, которые стоили не так уж и дёшево.

Её взгляд скользнул по полкам и пошёл дальше, когда она вдруг замерла. Её взгляд опять вернулся на полки с книгами, заметив, что на самом верху что-то лежало. Как будто какие-то документы, которые поспешно забросили на самый верх…

«Это не моё дело», — отмахнулась она, но…

И тем не менее любопытство оказалось сильнее. И Дайлин, подставив стул, аккуратно потянулась к белому уголку какой-то папки, чтобы через мгновение та оказалась у неё в руках…

— Смотри, — Вайрин начал расхаживать туда-сюда, рассуждая вслух. — Что мы имеем? Откинем все предвзятые взгляды и будем судить лишь голыми фактами, насколько это возможно. Кто у нас в подозреваемых? Тонгастеры, директор и принц, так? Так. Ещё была Дайлин. Кто мог из них это сделать?

— Любой.

— Любой да нет, Кондрат, — покачал Вайрин головой. — Тогда в подвале я увидел в глазах Дайлин, что она не была причастна к этому убийству. Я её слишком хорошо знаю, слишком хорошо могу различить её искренние эмоции, и новость про её родителей стали для неё ударом. Это не мои ощущения — это факт. Дальше. Мы предполагали, что, если это Тонгастеры, то именно через Дайлин они получили яд. Но теперь мы знаем, что это не Дайлин, а они…

— Могли использовать другого?

— Да и в то же время… как-то это рискованно всё, верно? Могли да, а могли и нет! Мы подозреваем их исключительно потому, что они устроили после смерти императора. У них был доступ к императору, это безусловно. Но в то же время у них не было доступа в специальную службу, а подкупить одного из ваших — это проблема. Да и зачем им тот редкий яд, если можно достать любой другой? Слишком много мороки. Поэтому вычеркнем их и идём дальше. А дальше у нас директор. Мог ли он убить своего брата ради трона?

— В теории, — ответил Кондрат.

— Именно! В теории! У него был доступ к яду, у него был доступ к императору. Всё отлично, но… кое-что не бьётся, Кондрат. Почему сейчас? Почему именно в этот момент? Потому что император ему угрожал? Так не в первый раз! Я тут справочки навёл, императора иногда накрывало, но именно брату он доверил секретную службу, что его защищала. Он ему безоговорочно доверял. И директор мог убить ради трона императора куда раньше! Ну типа столько возможностей было и куча совершенно других способов, а не столь очевидных, как яд, который очень легко будет проследить! С чего такая дурость? Нахрен так всё усложнять?

— Хочешь сказать, что его тоже вычёркиваем? — уточнил Кондрат.

— Именно. У Тонгастеров были проблемы с доступом к яду, да и желай они убить императора, выбрали бы другой яд, а не тот, что у вас хранился. Директор мог сделать это в любой момент, а не именно сейчас и тоже зачем использовать яд, который так легко отследить? Особенно, когда ты чуть ли не каждый день к нему ходишь?

Вайрин вздохнул.

— Я к чему, человек, который его использовал или не имел доступа к другим ядам, или хотел скрыть свою причастность к убийству. Для него, возможно, было важно, чтобы император умер потом, а не при нём или сразу после его посещения. Чтобы было сложнее отследить убийцу. Для Тонгастеров и директора, которые всегда могли получить аудиенцию, это было не нужно…

Дайлин осторожно слеза со стула, разглядывая папку.

Первое, что бросилось в глаза, это её собственное имя на ней. Дайлин Найлинская. И печать «подтверждено» с росписью под ней. А ещё в самом уголке папки был знак секретной службы. Это был… компромат на неё? У Кондрата был на неё компромат?

Она забыла про любую осторожность, сев за стол и распахнув папку, где было множество листов, где была описана вся её личная жизнь. Не только её, но и её родителей, которых, как выяснилось ранее, казнили по подозрению в измене. Здесь это тоже указывалось.

Дайлин читала и читала, перелистывая лист за листом и узнавая о себе много нового. Много того, что о ней думали в секретной службе, не подозревая, что дальше было куда интереснее…

— И вот мы подходим к главному вопросу, Кондрат. Они начали борьбу за трон уже по факту смерти, но это не доказывает, что они причастны к убийству. Если предположить, что это не Тонгастеры и не директор, то кто?

— Принц?

— Именно! Принц! Но он бы не стал сам пачкать ручки о такое грязное дело. Значит были те, кто выполнил за него грязную работу. А теперь смотри, те, кто это сделал, они имели доступ и к яду, и к императору. То есть они действовали как одно целое. Если человек, подсыпавший яд получал аудиенцию, то значит он были знаком с императором лично. Значит он приходил к нему, приходил не раз, зная, что тот ему доверяет, и куда можно добавить яд. Также яд. Всего три ключа, Кондрат: у тебя, у главы внутренней службы безопасности и главы самой специальной службы. Вы его точно должны были знать. То есть ты понимаешь?

Он обернулся к Кондрату.

— Ты понимаешь, если вычеркнуть Тонгастеров и директора, на которых мы убили столько времени, то картина резко меняется! Мы бы наверняка наткнулись на этих людей, если бы не занимались хернёй! Это лишь значит, что они всегда были рядом, всегда под носом, настолько близко, что мы их не замечали. А значит, они всегда в курсе того, как будет проходить расследование. Я более чем уверен, что они даже направляли нас на ложный путь! И просто представим этих людей: им было известно про яд, у них был доступ к ключу, и они могли пойти к императору. А теперь всё сложим вместе…

Дайлин дошла до последней страницы.

Это было не досье, это было дело. Дело о ней, о подозрении её в измене.

Почерк принадлежал директору, который лично высказывал своё мнение о том, что она, Дайлин Найлинская, может работать на врагов империи, быть шпионом и подрывать безопасность. С родителями, которых обвинили в измене, она вдруг попадает в одну из важнейших служб. Своевольная, буйная, непредсказуемая, имеющая знакомства с некоторыми нежелательными людьми.

Она вызывала очень много вопросов, ровно и как её родители. Так же здесь засветились и Тонгастеры, которые и обвинили её родителей в измене, когда отец начал копать под их побочный род. А теперь они же предостерегали секретную службу о ней…

Вайрин продолжа расхаживать туда-сюда, развивая идею.

— Вычеркнули Тонгастеров и директора. Получается мы знаем, что они имели доступ и к яду, и к императору. У них был доступ и к хранилищу улик, и к личным покоям императора. То есть, один из них был и из специальной службы, кем-то из сыщиков, а второй кем-то вроде советника императора. Они знали, как пойдёт расследование, знали, как обходить опасные моменты и в случае необходимости направлять нас в другое русло.

Он говорил всё громче и настойчивее, буквально забивая каждое слово.

— Люди, у которых могли быть личные счёт к императору, которые не боялись ответственности, те, кто знал всё изначально! И им безоговорочно доверяет принц! А что, если это вообще один человек?

Дайлин дошла до самых последних строк.

Где было заключение от самого директора, который лично взял шефство над её делом. Рекомендация в связи с её непонятным прошлым и показаниями Тонгастеров к немедленному обвинению и…

И немедленной казни её, Дайлин Найлинской, ради безопасности всей империи.

А внизу, в конце этого глупого обвинения стояла размашистая роспись императора Натариана Барактерианда.

Перед Дайлин лежал приговор, так как не был приведён в исполнение. Не был приведён, потому что…

Потому что императора, а за тем и всех остальных убили…

— Если принц нанял всего одного человека? — продолжал Вайрин. — Меньше людей, меньше рисков, так? Просто если допустить этот момент, то получается, что перед нами, кто-то, кого мы точно знаем и кто ни разу не заставил в себе усомниться, кто достаточно умён, чтобы провернуть и достаточно хладнокровен, чтобы не дрогнуть.

Он отвернулся от Кондрата, полностью погрузившись в свою мысль. Вайрин буквально пытался увидеть этого человека.

— Этот человек знает, чего хочет, как будет идти расследование и как его обойти. Человек, который не бросает слов на воздух, раз ему доверился сам принц, и тот, кто не дрогнет перед задачей. Тот, кто мог попасть и в хранилище, и к самому императору. Человек, кого мы точно все знаем, и на кого подумаем меньше всех. И если всё это взять вместе и спросить меня, если отбросить любые предвзятости, просто спросить, на кого бы я сразу подумал, то я бы…

И Вайрин замер. Замер, потому что ответ, который он бы дал, заставил его горло сжаться.

Время вокруг в это мгновение словно остановилось. Люди, птицы, шум улицы и даже ветер — они будто оказались в другой реальности.

Тело Вайрина налилось тяжестью, и он с трудом обернулся. Обернулся к человеку из специальной службы безопасности, имеющему доступ к яду и который… посещал императора ровно за два дня до смерти последнего…

Вайрин посмотрел на своего друга и наставника, который обучил его большему, чем все годы университета.

— Если бы меня спросили, кто придёт мне первым на ум, то я бы сказала… Я бы сказал, что это ты, Кондрат. Я бы сказал, что это… ты убил императора…