Между добром и злом. 8 том

Глава 23

Тёмное помещение практически полностью скрывало лица присутствующих, коих здесь было всего двое. Тайная встреча, о которой знали от силы четверо, включая самих присутствующих. Даже под артефактом, который исключал подслушивание, они говорили вполголоса. В таких делах много осторожности попросту не бывает.

— Они перешли все мыслимые и немыслимые границы. Это надо заканчивать… — произнёс первый.

— И что же вы предлагаете?

— Вы знаете, что.

Повисло недолгое молчание, которое наконец нарушил второй.

— Хорошо, но идти на конфронтацию…

— Надо вернуть всё обратно. Я просто уверен, что это всё принц, что он затеял эту всю кашу, он нарушил тонкий мир, — в его голосе чувствовалась бессильная ярость. — Пусть у меня нет доказательств, но они и не потребуются, если мы объединимся.

— Допустим, мы присоединимся. Но мы что получим взамен? Вы должны понимать, что это большой риск, а у нас и так есть всё.

— Так ли всё? Думаю, есть одна вещь, о которой до последнего времени вы и мечтать не смели, но сейчас начали задумываться, — оскалилась первый.

— Хорошо, а дальше что? Мы оба понимаем, что потом мы можем стать врагами. Зачем нам объединяться с теми, кто потом будет на нас охотиться?

— Что будет потом — то будет потом. Сейчас надо решить эту проблему. Думаете, они остановятся на мне? Действительно так считаете, что им этого хватит?

Молчание второго было ответом на вопрос. Сейчас ни в чём нельзя было быть уверенным.

— Мы обдумаем ваше предложение.

— Позволю себе сказать, чтобы вы поторопились, потому что теперь время не на нашей стороне.

— Не на вашей стороне, — выделил второй. — Потому что нас всё сейчас вполне устраивает…

— Вон он! — мужчина выглянул в окно, указав пальцем на убегающего человека. — Уходит через внутренние дворы!

И… прыгнул следом за ним. С третьего этажа. Так, будто высота была всего-ничего. Только острый глаз мог заметить, как под мужчиной за какие-то полметра внезапно возникли потоки воздуха, едва заметные, как торнадо, которые и подхватили его, не дав разбиться.

Маг.

Он бросился вдогонку за подозреваемым, выскочил на улицу, но всё уже было кончено. Человек извивался на мостовой, затянутый в тонкие, как нити, путы с ног до головы, сотканные будто из света. Над ним уже стояли двое.

— Стареешь, Феликс, — усмехнулся один из них.

— Ну с такой работой это и не мудрено, — выдохнул он. — Прошёл бы ты то, что проходил я, сам бы постарел.

— Ты про всё те же северные байки? — хмыкнул один из магов.

— Байки? Да будь это байки… — выдохнул он. — Ладно, грузим и возвращаемся, а то нас ждут.

Работа в специальной службе расследований кипела.

Пока одни ловили куратора группы секретной службы, другие уже готовились к новым операциям. Ход Кондрата с бандитами довольно скоро начал приносить свои плоды. Вот начала всплывать информация о анонимных покупателях оружия, об интересующихся съёмом жилья в злачных районах и ищущих головорезов для очень грязной, опасной и хорошо оплачиваемой работы. Всех их старались проверять по мере сил, и в большинстве это были ложные вызовы, пока однажды не попалась квартира, где проживал один из дознавателей секретной службы совсем не последнего порядка.

— Будем пытать? — спросил Вайрин. — Или сначала по-доброму?

— Сначала по-доброму, — ответил Кондрат.

Он старался придерживаться правил даже сейчас, пусть и понимал, что трудные времена требуют трудных решений, и тот, кто их всячески избегает, обречён не только проиграть, но и погубить всех, кто за ним пошёл. А потому он сам давал человеку выбор, что делать.

И что странно, люди выбирали не говорить добровольно. Они что, не понимали, что их будут пытать? Они не знали, что это такое? Никогда не видели, как ломают пальцы и выдирают ногти, что было самым простеньким из списка? На что они надеялись, выбирая этот вариант, а потом рассказывая абсолютно уже через десять минут, да так, что их заткнуть было невозможно.

Кондрат этого не понимал, ему это было не интересно, но за других сказать он это не мог. Возможно, они получали какое-то садистское удовольствие, мучаясь за директора. Нет, ему было знакомо слово «преданность», но быть преданным человеку, который вырезал целые семьи… ну такое себе, по его скромном мнению.

Но по-доброму не получилось. Дознаватель секретной службы сидел и улыбался Кондрату в лицо, ещё на что-то надеясь.

— Думаете, я вас боюсь, мистер Брилль. Думаете, что вы можете победить в этом сражении?

— Они с каждым разом становятся всё самоувереннее и самоувереннее… — пробормотал Вайрин. — Такое ощущение, что они где-то избыточной смелостью заразились.

— Мистер Легрериан… — перевёл тот взгляд на Вайрина. — Наслаждайтесь мнимой власть, пока есть возможность. Но мы оба знаем…

Вайрин очень громко зевнул.

— Мы оба…

И Вайрин ещё раз очень громко зевнул. Мужчину слегка перекосило.

— Мы оба знаем, что… — попытался он договорить скороговоркой, но зевок Вайрина был тут как тут. Он даже рот ладонью закрыл.

— Смейтесь, мистер Легрериан, сме…

И опять Вайрин зевнул, после чего посмотрел на Кондрата.

— Мне кажется или они становятся всё тупее с каждый разом? Нет, я серьёзно, посмотри на этого дебила, — кивнул он на мужчину, который будто и не находился с ними в одной комнате. — Ну дебила же кусок, выёживается, хотя ему Плэжер очень скоро будет яйца ржавыми ножницами отрезать.

— Вам меня не…

— Мнимая преданность, — пожал Кондрат, даже не обратив на того внимания. — Они верят в то, что занимаются чем-то очень важным. А когда им начинают отрезать гениталии, вспоминают, что оказывается не настолько они уж и преданы, и в принципе не горели желанием там работать. Ладно, я так понимаю, что второй вариант.

— Эй я ещё не дал ответа! — возмутился тот.

— Так его и не нужно, — взглянул на него Кондрат. — Вы же сами сказали… как там… что вы победите и так далее.

— Я так не говорил!

— Как бы то ни было, удачного вам времяпрепровождения… — Кондрат вышел из камеры под какие-то оправдания, летевшие ему в спину.

Если он так же запоёт соловьём и при Плэжере с Рендольсонгом, то, скорее всего, они-то и до пыток не дойдут. Всё-таки у них работали не садисты, если не считать их палача, которого не корми, только дай кому-нибудь ногти вырвать. Кондрату даже стало казаться, что в последнее время тот стал каким-то счастливым на фоне происходящего, когда поток тех, кого надо допросить, резко увеличился.

Уже на выходе они столкнулись с группой людей из службы безопасности, которые тащили какого-то человека. За ними хвостиком бежала Дайлин.

— О, Кондрат, привезли куратора группы. Вот только что маги доставили. Будешь участвовать в допросе?

— А я смотрю, ты уже вооружилась, — хмыкнул Вайрин, смерив её внимательным взглядом.

— Да. Потому что я сыщик, — кивнула она, гордо задрав голову.

Между ними повисла тишина. Дайлин смотрела на Вайрина с вызовом, Вайрин на неё с подозрением, будто пытался разглядеть в ней совершенно другого человека. Их противостояние вышло на новый уровень. Вайрин не мог заглянуть в голову человеку, которого считал своим другом, однако вела она себя подозрительно. То и дело он замечал, что она украдкой следит за ним, следует по пятам, будто чего-то хочет. Это… нервировало…

Повисла неловкая пауза, полная напряжения, которую нарушил Кондрат.

— В гляделки потом сыграете, — холодно произнёс он. — Дайлин, все вернулись?

— Да, всё нормально, никто не пострадал. Сказали, пытался убежать, но недалеко.

— Отлично. Ты хочешь допросить его?

— Я тоже хочу допросить его! — возмутился Вайрин. — Почему ты мне не предлагаешь?

— Ага, только дело ведёт сейчас специальная служба, — хмыкнула надменно Дайлин. — Что тебе там делать?

— Да только дело вы ведёте с позволения защитника императорского двора, так как убийство императора — это моё дело, — сразу расправил он плечи.

— Плохо справляетесь со своей работой, защитник императорского двора, раз это дело у нас.

— Потому что я так сказал.

— Так, достаточно, — Кондрат вклинился между ними. — Пойдём на допрос втроём.

— Да много будет, а Дайлин своим видом будет убивать всю атмосферу, — запротестовал Вайрин.

— Это как понимать⁈ — сразу последовала реакция с её стороны.

— Да так и понимай. Это не дело для девчонок!

— О как, девчонок, — ухмыльнулась Дайлин. — Мальчик пытается быть взрослым, это так… мило…

— Я один иду, — вздохнул Кондрат.

— Нет, мы с тобой!

Они сказали это хором, бросившись за ним, но Кондрат остановил обоих.

— Разберитесь сначала между собой, а потом уже работайте. Вы мешаете друг другу и мне.

— Да никому я не мешаю! — возмутилась Дайлин.

— Да чего тут разбираться? Мы с тобой знаем, что Дайлин… — начал было Вайрин, но закрыл рот в последний момент, да так, что у него зубы щёлкнули. Да так громко, что Кондрат обернулся, подумав, что это Дайлин тому в челюсть дала, потому что она могла, за не уж точно не заржавеет. Но нет, она его не ударил, но посмотрела на него таким лютым взглядом, что тот отодвинулся.

— Мы с тобой знаем, что Дайлин… что? — спросила она зловеще спокойным голосом.

— А… э-э-э… ничего, тебя это не касается! — пошёл Вайрин в контратаку. Но всё-таки до зловещести Дайлин ему было далеко. Если так дальше пойдёт, то девушка набьёт руку и будет наводить ужас точно так же, как и Кондрат на допрашиваемых.

Они остались вдвоём в коридоре, пуская друг в друга молнии из глаз. Кондрат решил, что пусть дальше сами разбираются. Причина их вражды была ему ясна: Вайрин подозревал Дайлин в причастности к убийству, имея на это вполне обоснованные аргументы.

Несмотря на то, что они уже обсуждали это, и Кондрат вроде как разбил всё, что он привёл тогда в пример, Вайрин не успокоился. Он продолжал считать, что Дайлин могла быть соучастником какой-то другой группы недоброжелателей императора, коих тот имел тысячи.

Но даже если выяснится, что Дайлин в этом участвовала, что дальше? Кондрату было интересно, он отправит свою подругу, с которой у него были какие-то явно более тесные, чем дружеские, отношения, за решётку? А ведь решётка за такое не положена. Если он и отправит её, то только на казнь. Так что по итогу? Вайрин просто хотел узнать правду или действительно вознамерился довести дело до конца?

Верил ли Кондрат, что Дайлин в этом участвовала? Нет, не верил, и у него были свои основания для этого, но вряд ли он сможет убедить Вайрина. А значит стоило сосредоточиться сейчас на более насущных делах.

Ещё один допрос, ещё один человек, привязанный к стулу. Уже по первому взгляду можно было понять, будет ли человек говорить или станет упираться.

Конкретно этому желали мучений очень многие просто потому, что он был координатором силовиков, который получал приказы и направлял их на задание. Командир группы, так будет проще. Не он, так его товарищи тогда отдали приказ убивать сотрудников специальной службы безопасности. И если свою смерть люди воспринимали достаточно просто, ведь это часть работы, то вот покушение на семью, которая была непричастна…

Конкретно этот, судя по затравленному взгляду, в котором читался страх, явно был готов сотрудничать. И Кондрат не прогадал, услышав, что тот выбрал говорить сразу без всякой предварительной подготовки.

Первый вопрос…

— Где директор секретной службы?

— Я знал, что именно это вы спросите, но я не знаю. Он никому не раскрывает своего положения, — тут же, как на духу ответил мужчина, глядя на Кондрата затравленным взглядом. — Он понимает, что любой может проболтаться, и потому молчит.

— Хорошо, ты не знаешь? Кто может знать?

— После случившегося, думаю, никто. Он сам выходит на связь.

— Как?

— Письмо посыльным присылает. Каждый раз новый посыльный из нового места. И мы уже по приказу встречаемся в любой из штаб-квартир или мест, где он назначит. В последнее время, мест.

— Ты знаешь, где остальные кураторы?

­— Мы контактируем лишь по мере необходимости. Директор строго запретил нам пересекаться, чтобы, если вскроют одного, не вскрыли другого.

Отдельные ячейки, другими словами. Прямо-таки террористическая структура. Хотя они таковыми, по факту, и являются. Кондрат ему поверил, так как это было логично. Он бы и сам так сделал, если бы у него была задача организовать нечто подобное. Если никто друг друге ничего не знает, то и сдать они друг друга не смогут.

— Ты курировал группу, которая убивала людей из специальному службы вместе со семьями?

— Нет! Нет-нет! Это был не я! Другие группы этим занимались! — побледнел мужчина.

— Ага, как же… — Кондрат медленно начал обходить стул, на котором сидел их пленник.

Он врал, ну конечно же он врал, и вскрыть это было проще простого. Его уже сдал тот туповатый костолом, сказав, что один из их группы участвовал в побоище, а значит и куратор не мог об этом не знать. Более того, они и давал инструкции. Ну а как вишенка на торте, тот под пытками и сам сознался, но даже без учёта признания под пытками, этого было достаточно.

Но мёртвых было не вернуть. Это не значит, что виновные не понесут наказания, однако сейчас были вопросы куда более серьёзные, которые надо было решать здесь и сейчас.

— Я сделаю вид, что поверю, — произнёс Кондрат медленно, продолжая ходить вокруг него. — Если ты скажешь, кто и откуда следит за зданием специальной службы расследований.

— Но я не знаю…

— Зато у меня есть догадки, кто был причастен к убийству сыщиков нашей службы, чтобы это стало достаточным для других оторвать у тебя всё, что торчит. Поэтому ещё раз подумай, прежде чем ответить, — он выдержал паузу в несколько секунд и заново спросил. — Откуда следят за зданием специальной службы?

Если бы следили с улицы, то это было бы легко вычислить. Сложно не заметить тех, кто стоит на протяжении часа на одном месте или ходит туда-сюда, делая вид, что прогуливается, а сам пялится на вход. Да, есть много трюков, и эти трюки секретная служба могла использовать, но ночью всё равно хочешь — не хочешь, а заметишь, а потом Кондрат ставил на то, что у тех была где-то своя точка.

— Мои люди могут понять убийство сыщиков, — продолжил Кондрат. — Но они не поймут убийство семьи.

— Я не отдавал такого приказа.

— А без разницы, отдавали ли вы его или передали, — пожал он плечами. — Вы соучастник, и не мне вам рассказывать об этом. За такое грозит смертная казнь. Единственное, что даёт шанс не оказаться на допросе у палача, а потом на плахе — помощь. Если польза перевешивает вред, то казнь могут и заменить на срок, и человек встретит свои последние дни уже на свободе. Я придерживаюсь, конечно, заключения до конца дней, но пока законы какие есть.

— Меня могут и убить… — промямлил он.

Тряпка, даже разговаривать с таким мерзко. Но это не худший представитель общества, бывали кадры и по интереснее: насильники, маньяки, убийцы, садисты, педофилы — куча отбросов общества, что плакали и возлагали ответственность на кого угодно кроме себя. В такие моменты рука сама тянется к пистолету.

— Зато здесь тебя убивать не будут. Одно моё слово, и твоя жизнь будет долго и несчастной в подвалах этого здания, — ответил спокойно Кондрат. — Подумай об этом.

И тот подумал.

Уже через десять минут Кондрат отдавал приказ, и группа вооружённых людей покидала центр, чтобы войти здание на против них. Чердак, место слежки было на чердаке — вот настолько всё было просто. Даже иногда думаешь, что столько мороки, а всё было настолько очевидно. Когда ты уже знаешь правильный ответ.

Но отнюдь не это было новостью для Кондрата сегодня, а Вайрин. Если точнее, посетитель, который решил навестить его.

— Мистер Легрериан, — заглянул к ним человек из охраны. — Внизу стоит девушка, говорит, что она ваша жена и желает с вами встретиться.

Эта внезапная новость, которая несколько выбивалась из их будней, заставила Вайрина и Кондрата переглянуться. Похоже, кое-кто устал ждать и прислал переговорщика.