Миниатюры с натуры

ВОТ ТАК, ПРЯМО…[1]

Написать очерк о колхозе не такая уж мудреная штука.

Легче всего, конечно, можно узнать и описать колхозную жизнь по телефону.

Только крепко держите при этом телефонную трубку… Чтобы не вырвалась… Чтобы вас не испугалась…

— Да разве нельзя кого-нибудь позвать?

— Говорю вам, нельзя. Заседают…

— Почему они так часто заседают? Что они такое важное решают? Передайте, пожалуйста, я запишу.

— Передаю — записывайте. В понедельник решали — сколько чего сеять. Во вторник обсуждали — сколько чего сортировать. В среду рассматривали — сколько чего калибровать. В четверг пересматривали — сколько чего сажать. В пятницу созвали совещание, в субботу бурно заседали…

— А в воскресенье?

— В воскресенье просматривали протоколы всех заседаний.

— А сегодня что?

— Сегодня экстренное собрание.

— Что за экстренное собрание? Какие вопросы стоят?

— Один вопрос стоит: до каких пор будем заседать и протоколы рассматривать? Не пора ли сеять?

Внезапно в телефонной трубке что-то затрещало, загрохотало. Вы бросаете трубку и записываете:

Второй телефонный разговор вы ориентировочно записали так:

Бедняга председатель даже за голову схватился:

— Не успеваю! Подумайте только — меня еще на три заседания в район вызывают и еще на три совещания приглашают. А меня сахарная свекла не пускает, меня кукуруза за штаны держит: «Никаких заседаний. Квадратно-гнездовым способом сей!» — меня зовет.

Таковы некоторые черты небольшого произведения, переданного по проводам.

Правда, такие очерки бывают и в городе. Но не о посевной, понятно, а о кабинетных заседаниях: о тех заседаниях, которые проводятся «квадратно-гнездовым способом»…

Есть еще очерки репортажные, так сказать — быстроходные.

На ходу записываются. Забежал и:

— Здравствуйте! Как поживаете? До свидания!

В таком очерке следует придерживаться основного принципа: не перепутать доярку с птичницей. И кто какую косынку носит.

Репортажный очерк начинается обязательно в радостных тонах:

Разумеется, вам могут предложить: «Замените последние строки… Трафаретные они… Все, мол, сестре да сестре. А когда брату, зятю?..» Вам могут деликатно сказать и посоветовать: «Вы пишите объективно. Пишите так: «Село строится… Мажут хаты и поют около хаты…»

Чтобы, значит, коротенько и ясненько.

Мы были бы в долгу перед читателем, если бы не вспомнили и о радиоочерках.

Понятно, о некоторых радиоочерках.

По этим радиоочеркам положительное весело строится, а отрицательное еще веселее ликвидируется.

Так очень просто и весело и передают:

Слушаешь, слушаешь и тоже скажешь:

— Кто бы хоть разок радиофельетон или юмореску прочитал бы. Об этих… о ловкачах, о лгунах…

Как говорится, шутки шутками, а хвост набок.

Безусловно, ни у кого не вызывает сомнения простое, ясное: лучше всего узнаешь жизнь, если подольше в колхозе поживешь.

Один мой коллега по перу серьезно допытывался у меня: почему это только одни фуражные коровы доятся?

Я посоветовал ему — поезжай в колхоз. Поживи, присмотрись и узнаешь — почему.

Не знаю, ездил он в колхоз или нет, но только долго еще бродил по тротуарам и тыкал пальцем в небо. Угадывал, должно быть, не потому ли эти коровы доятся, что им больше дают фуражу…

Может, он и не ездил в колхоз. Может быть, испугался свою машину испортить.

— Поедем в село… В колхоз… Тут неподалеку… Вот так прямо, прямо… мимо верб.

— Вот так, прямо, прямо?

— Ну да!..

— Мимо верб?..

— Да, да!..

— Я что, с ума сошел?! Вот этими ярами? Что вы, господь с вами! Ездил, ездил, двести тысяч километров наездил, и на тебе — трах-тарарах! — нет машины! Застряла там — никакие крылатые и рогатые меня не вытащат.

Тогда вы километра три идете ярами и лугами и потом спрашиваете деда:

— Здравствуйте! Далеко еще до колхоза?

— Здравствуйте! Да как вам сказать: и далеко, и недалеко. Вот так и так… Затем вот туда и туда… Затем — вот так и так… А вы, извините, откуда будете?

— Из Полтавы, — говорю.

— Ага, ага!.. Хорошо, хорошо. Значит, вот так и так, а оттуда — влево… Влево и влево, а затем — поверните направо. Направо и идите, идите до самой фермы. Птицеферма в яру стоит.

— Не пугайтесь, — говорю. — Берите палочку и, как симпатичный дедусь советовал, идите вот так и вот так…

И вы попадете в самую гущу колхозной жизни. Сначала птицеферму посетите. В хорошем месте, в яру птичий двор стоит.

Птичий двор хорошо оборудован. Есть где курочкам яички сносить.

Радуются люди: зимой ежедневно по яичку несушка дарит.

Моя соседка спрашивает:

— Какие же это курочки, что в зимних условиях и на таком высоком уровне яички несут? Должно быть, там птичницам легко живется — поют песенки и яички в гнездах собирают.

Отвечаю соседке: вы почти угадали. Курицы на насест садятся, а птичницы весело поют:

Споет такую лирическую песню, — глядишь, и есть яйцо. Легко работать птичницей. Может, поедете, поработаете?

— Э, боже упаси!.. Там же, наверное, курам нужно и корм давать. То воды дать, то пшена, то свеклы и мелку, да и угля… У меня их когда-то было с десяток. Измучилась… «А чтоб вы, — кричу, — сдохли! Как вы мне надоели!..»

Не поехала моя соседка птичницей работать. Она по-охотничьи поступила — лису поймала… Ту лису, что кур хватала. Поймала лису, шкурку ее на плечи нацепила и ждет, когда куриные яички начнут с неба падать.

А юные девушки, хорошенькие, молоденькие комсомолки Галя Мороховец, Галя Шиян и Паша Падченко из Опошнянского колхоза Полтавской области, другого мнения. Говорят: светлое будущее приходит только в упорном, но благородном труде.

И они добиваются этого. Добиваются сердцем и чудесными руками.