Миниатюры с натуры

«ДА ОНА, ИЗВИНИТЕ, В ЮБКЕ…»

Если бы, говорю, моя бабуся встала из могилы, она сразу бы меня спросила:

— Петро, а что это за химера с хвостом? Такое крылатое…

— То, бабуся, не химера. То самолет.

— А что он — сеет или пашет?

— Нет, он летает. На самое небо поднимается.

— О боже! На самое небо?! — вскрикнула бы моя бабуся. — А кто это возле него вертится?

— То вертится Катерина, Катруся… Ваша правнучка.

— А чего она там вертится? Не думает ли на небо лететь?

— Думает. Думает и полетит. Ей-богу, полетит. Ведь теперь, бабуся, женщины глубоко ныряют и высоко взлетают. Всюду женщины наравне с мужчинами и новую жизнь строят и хозяйством руководят.

— Скажи же, внучек, что это такое сделалось, что женщина и управляет и руководит?.. Изменения какие-то произошли, что ли?

— Большие изменения, бабуся, произошли. Великая Октябрьская революция вольную, счастливую дорогу женщинам открыла.

Первые революционные дни в нашем селе. Первое крестьянское собрание. Впервые и животрепещущий вопрос поставлен: выбрать женщину делегаткой на районное женское совещание.

На первом собрании первое удивительное решение вынесли:

Прочитав решение, председательствующий сказал:

— Может, у кого будет какая-нибудь другая кандидатура, то давайте.

Пауза. Потом:

— Да какая там другая кандидатура! Ефим вполне подходит…

— Пусть Ефим едет. Если не так, то у него есть жена. Она ему пояснит, какие на совещании узлы развязывать, а какие завязывать.

А где-то от самого порога:

— Мне можно внести предложение?

— Почему же… Конечно, можно Вносите…

— Вот я стоял-стоял, слушал-слушал, да и подумал: чтобы на женском совещании никакого недоразумения не возникло, то, пожалуй, пусть Ефим сверху штанов наденет юбку…

Еще собрание, многолюдное, большое. Большевик матрос Самойленко снял бескозырку:

— Товарищи, я предлагаю избрать в президиум женщину из бедного сословия Олену Деркач.

Ладур, крепенький, зажиточный хозяин:

— А что это — президиум?

— Это значит — избранные вами представители будут руководить собранием.

Молчание. Тихо. Вдруг голосина:

— Да она, извините, в юбке. Как же она будет руководить?

Снова тишина, и снова голос разорвал тишину:

— Это, значит, чтобы нами правила баба? Это же форменное издевательство!..

А молодицы — га-ла-ла:

— Какое издевательство?! Что вам юбка плохого сделала — хлеба не напекла?

А председательствующий:

— Кто за то, чтобы в президиум избрать Олену Деркач?

Женщины все «за», мужчины — нет, десять — «за», остальные — «против»:

— Чтобы я да руку за женщину поднял? Чтобы, значит, мной женщина правила? Да никогда!

Нежданно-негаданно от самой печки:

— Ну и потеха!

Председательствующий:

— Позвольте? Какая потеха?

— Да как-то оно потешно… Если, говорю, мы начнем женщин во всякие президиумы выбирать, кто же тогда нам будет борщ варить?

В президиум собрания избрали Олену Деркач.

Пузатый Ладур:

— Царя скинули, а Олену посадили. Баба во власть пошла. Конец света!

А по селу:

— Пойдемте посмотрим, как Олена Деркач в президиуме сидит!

— Да ну! В президиуме? Олена? Деркачиха?

— Ей-богу, Олена, ей-богу, Деркачиха. Сидит в президиуме, как королева!

Шли года, расцветало советское село. Расцветало и росло. Росли и люди.

В школе открытое партийное собрание. Особенное партийное собрание: впервые в нашем селе в ряды Коммунистической партии вступает женщина-крестьянка.

Председатель собрания:

— Товарищи, мы принимаем в партию женорганизатора села — Олену Павловну Деркач. Просим высказывать свои мысли и «за» и «против». Давайте, спрашивайте…

— Позвольте?

— Прошу.

— А разве в партию с детьми принимают? У Олены же их четверо…

— Принимают. Кто еще просит слова?

— Я.

— Пожалуйста, говорите…

— Скажу: Олена Деркач хорошая женщина, аккуратная. Своих деток воспитывает и за чужими присматривает. Это так. Это правда. Так вот я и думаю: может, сначала пусть Петро, ее муж, вперед бы шел, а тогда уже и Олене открыть двери в партию. Ибо что ни говорите, а она таки баба. А это же дело серьезное!

Взяла слово и старейшая женщина в селе. Мокрина Ганда:

— Люди добрые!.. И что там говорить… Олену нашу, все мы ее знаем. Знаем как облупленную. Это же она в селе переворот сделала. Издевается муж над женой, а она его за усы — не бесчинствуй! А ясли-то кто устроил? Олена! А детский садик?.. Олена наша дорогая его организовала и украсила… Так пусть наша Олена идет в славную Коммунистическую партию. Мы, женщины, всей душой за это голосуем.

Как в водовороте клокотала новая, социалистическая жизнь. Спустя много лет судьба забросила меня в колхоз «Завет Ленина».

Иду по чистой, ровной улице и встречаю Петра Деркача — мужа Олены Павловны.

— Здравствуйте, — говорю. — Вы как, — спрашиваю, — очутились здесь?

— Как? Разве вы не знаете?

— Не знаю.

— Да моя жена здесь председательствует. Она — председатель колхоза, а я — бригадир!

Заглянул я к своей землячке, как говорят, непрошеным гостем. Но немного ошибся, Олена Деркач встретила меня как желанного гостя и пригласила поглядеть, как хлеба высокоурожайные колосятся, как кукуруза вверх тянется, как на щедро удобренных степях густо свекла растет.

Радуется Олена Павловна, радуются и люди, смеются и колхозные ноля.

Потому что все растет, все цветет, все буйствует…

Хочется в этот раздел вставить одну интимную деталь. Пошли, сели мы под вербами компанией. Ну, известно, появилось и сальце, и чеснок, и то, о чем говорят: «Выпьем тут, на том свете не дадут…».

Предлагают Петру Деркачу чарку — отмахивается и руками и ногами.

— Капли, — говорит, — в рот не беру.

На прощанье я и спрашиваю:

— Олена Павловна! Петро же вроде основательно закладывал. А вчера пригласили — отказался. Что? Не пьет водку, что ли?

А Олена Павловна шутит:

— Он же мой подчиненный… Так он не только водки, воды скоро не будет пить.

Училась женщина и выучилась. И мужа хорошему делу обучила.

Еще один раздел об этой милой, славной крестьянке.

Раскрываю газету, читаю:

Выдвинули и единогласно избрали депутатом украинского советского парламента.

Какая это большая радость! Как высоко выросла советская женщина!