Миниатюры с натуры

ПО ДОРОГЕ НА ВОРСКЛУ

Да что и говорить: солнце, свежий воздух и вода — наилучший отдых, наилучшая красота в природе. Нырнешь в воду, вынырнешь, поплывешь, выберешься на берег, ляжешь на песочек… Ляжешь, а тебя солнышко тепленько обогревает, тебя и ветерок вокруг обвевает…

Ох какое это большое человеческое удовольствие!

Чудесно! А что уж на свежем воздухе аппетитно обедается. И не говорите, и не скажите — и ешь, и пьешь, не знаешь, куда оно и девается.

И разве ты правду скроешь: одну опрокинешь, так вроде возле речки одной и маловато…

Так вот я и думаю: «Разве я у бога теленка съел? Разве я не могу нырнуть и вынырнуть? Разве мне не хочется на живописном берегу на одной ноге попрыгать!»

Заявляю — хочется. Пришло воскресенье, и я куда? На речку, на Ворсклу! А как на грех, к речке только два автобуса ходит. А желающих и в пять автобусов не войдет.

Подошел автобус, я туда! А оно — тпру — ни туда, ни сюда. Спасибо добрым людям, на руках внесли.

Втиснулся. Сел. Как вдруг кто-то как прыгнет, да и упал на меня.

— Извините. — говорит, — это я. Разве вы меня не узнали? Я же ваша соседка. Хорошо, что я на вас налетела. Не дай бог, на другого — беда! Не доехала бы до Ворсклы, сбросил бы с дороги. А вы, ей-богу, порядочный человек. Терпеливо, спокойно сидите. Другой бы на вашем месте брыкался, кричал: «Кар-кар-раул! Спасайте! Вы меня задавите!»

А если подумать — чего кричать? Зачем шуметь? Сиди, молчи, вместе ведь на речку едем… Да и автобус все равно не остановится. Значит, будь благородным, терпи. Вы очень терпеливый! Сколько у вас людского благородства. Вот я навалилась на вас, а вы хоть бы пикнули. Как я завидую вашей жене! Она, наверное, на вас и утром, и вечером ездит… Да и то сказать: надо же и жене когда-нибудь на муже посидеть. Хоть немножечко, хоть чуточку, а чтобы, значит, и наша взяла.

Соседка говорит, а я чувствую, что уже будто второй раз испугался — потом обливаюсь.

А дородненькая соседка успокаивает:

— Вы же, пожалуйста, не шевелитесь — терпите! Давайте я вам на другое плечо кошелку переставлю. Не крутитесь, а то пироги выпадут. Я вас и пирогами угощу, вы только довезите меня до речки целой, невредимой.

Вдруг чувствую, что-то мне мокрое на шею капает.

— Не обращайте внимания, — ласково предупредила соседка. — Нате вам рушничок. Вытирайтесь. Это компот! Я вот наварила компота, налила в горшок, и, когда сунула в двери, какая-то раззява взяла да и прижала горшок. Вот, наверное, компот и течет. А может, и ситро потекло. Когда вот оттуда нажимают, отсюда налегают… Я вам так благодарна, такое вам большое спасибо. Только благодаря вашей пояснице, я как-нибудь доеду до Ворсклы и искупаюсь в холодной воде.

На предпоследней остановке мне полегчало: соседка свои мешки поставила кому-то на ноги. Тот завопил:

— Гражданка! Вы на мою ногу свой мешок поставили!

— Извините, дедушка, не врите. Мешок стоит на моей ноге.

— Ну-ка, потрогайте, на моей! Не выдумывайте! Вот это? Так это же моя нога.

— Как ваша? Разве я своих ног не знаю. Я свою ногу пятьдесят три года ношу.

Соседка в крик:

— Что же это на свете творится? Не могут разобраться — где чья нога!

Но тут объявили: «Ворскла!»

Я скорее к киоску: хоть полстакана холодной воды! А мне резонно отвечают:

— Скорее ныряйте на дно. Там такая холодная вода — льда не надо!