Моя. По праву истинности

25. Знакомство

Я стояла у массивного окна в гостиной особняка Бестужевых, положив лоб на прохладное стекло.

За ним, один за другим растворялись силуэты дорогих машин. Алые огни стоп-сигналов медленно таяли в сизой дымке, словно капли крови на бархате ночи.

Каждый отъезжающий автомобиль увозил с собой кусочек адреналина и напряжения, что висели в воздухе во время совета, оставляя после себя гулкую, давящую тишину.

Вершители правосудия разъехались, — с горькой иронией подумала я. — Оставив нас здесь, один на один с грудой новых проблем. Спина ныла от усталости, а в висках пульсировало.

Тяжелый вздох сорвался с моих губ. Суд, признания, смерть... Все это вытянуло из меня все силы до капли, и теперь меня неудержимо тянуло к чему-то простому и знакомому. К дому.

Но где он? Родовое гнездо Громовых, каждая комната в котором будет напоминать о предательстве Игната и смерти родителей? Или наша скромная, тесная квартирка, где пахло мамиными пирогами, приют моего украденного детства? В особняке меня ждали лишь призраки прошлого. Пожалуй, сегодня нужно было ехать в квартиру. Добираться до фамильного дома было далеко и сложно, а здесь — все просто, привычно и не так больно.

Мой взгляд скользнул по залу. Сириус, Агастус и Тимофей, окруженные старейшинами, все еще о чем-то спорили. Их позы были напряжены, лица озарены суровым светом люстр.

Единственным островком относительного спокойствия был столик в углу, где моя мама, казалось, пыталась затеряться. Но рядом с ней, как тень, расположился тот самый рыжий оборотень из свиты Сириуса.

Он что-то говорил ей, склонившись, и мама, вместо того чтобы отстраниться, лишь теребила край своей простой кофты, не поднимая глаз. На ее бледных щеках горел нежный, смущенный румянец.

Что он ей такое говорит? — с легким уколом ревности подумала я. — В такой день смущать ее... Странный, странный мужчина.

Внезапно дверь распахнулась, впуская в зал Селесту Бестужеву. Ее появление было бесшумным и величественным, как появление призрака в собственном доме. Сириус мгновенно прервал разговор и пошел к ней, и этот жест быстрый, почти инстинктивный — выдавал в нем не альфу, а сына.

Он что-то прошептал ей на ухо, и в ее глазах, обычно таких холодных, вспыхнуло беспокойство. Ее взгляд метнулся по залу и нашел меня. И когда Сириус мягко взял ее под локоть и повел ко мне, по моей спине пробежали ледяные мурашки. Нет. Только не сейчас.

Он знакомил меня со своей матерью. Мы с ним были двумя берегами бурной реки, а эта женщина... она была бабушкой моей дочери. Мое личное смятение не давало мне права лишать ребенка семьи.

— Майя, это моя мама, Селеста, — его голос прозвучал приглушенно, почти нежно.

— Очень приятно с вами познакомиться, — выдавила я, и мой голос прозвучал слабым и неестественным.

Но Селеста улыбнулась. Её улыбка была неожиданно теплой. Она мягко освободилась от руки сына и взяла мою ладонь в свои. Ее пальцы были удивительно нежными.

— Мне тоже, дорогая, — ее голос, низкий и мелодичный, ласкал слух. — Вы не против составить мне компанию? Мужчины, я вижу, надолго. Выпьем чаю в более уютной обстановке.

Я кивнула, не в силах отказать, и тут же поймала взгляд своей мамы. Та уже поднималась, вежливо кивнув рыжему оборотню, и шла к нам, опираясь на трость. Ее лицо выражало решимость скрыть дискомфорт.

Гостиная, куда нас привела Селеста, была другой — светлой, уютной, наполненной теплом горящего камина. Воздух пах древесной смолой и сушеными травами. Когда дворецкий, тот самый, что когда-то нанимал нас на подработку, принес чайный сервиз, в его взгляде мелькнуло молчаливое удивление, но ни один мускул не дрогнул на профессиональном лице.

Мы просидели несколько часов. Сначала разговор давался с трудом, но Селеста, словно опытный капитан, вела наш хрупкий кораблик мимо подводных камней болезненных тем.

Она показала альбом. Толстый кожаный, хранящий историю Сириуса. Листая страницы, я видела, как исчезает пухлощекий малыш с бездонными голубыми глазами, а на его месте вырастает тот самый холодный, отстраненный юноша, чей взгляд прожигал меня насквозь.

И снова я отметила про себя: на фотографиях была только она и он. Никакого следа человека, которого я когда-то считала его отцом. Он был для него пустым местом.

— Останьтесь, пожалуйста, на ночь, — мягко сказала Селеста, закрывая альбом. — Они могут засидеться до утра.

Я посмотрела на маму. Она была бледна, тень усталости легла под ее глазами. С ее ногой было не до геройств. Я согласилась.

Комната, в которую меня проводили, была строгой и мужской. Серебристо-серые шторы, темное дерево, минимум вещей.

С наслаждением легла на мягкий плед прямо в одежде и провалилась в черную, бездонную яму сна.

Сквозь толщу забытья я почувствовала, как матрас подо мной мягко подался под чьим-то весом. Потом сильные, уверенные руки обвили меня, притянули к твердому, горячему телу.

Мое спящее сознание отозвалось на эту близость волной глубочайшего, животного удовольствия. Стало так хорошо, так безопасно, словно я, наконец, нашла ту самую гавань, в которой можно укрыться от всех бурь. Пока на мои губы не обрушился поцелуй. Властный. Жаркий. Вышибающий остатки сна одним махом.

Я вздрогнула. Распахнув глаза увидела перед собой Бестужева и попыталась отстраниться, но его объятия стали стальными тисками. Мое тело, предательское и жаждущее, ответило ему вспыхнувшим пламенем.

Его губы блуждали по моей шее, оставляя на коже влажные, горячие следы, а руки скользили по бокам, сжимая бедра, прижимая так близко, что я чувствовала каждый его мускул. Он подхватил мою ногу, заставив обвить его талию, и вжался в самую мою суть. Тихий стон вырвался из груди.

— Я хочу тебя, моя девочка. Как же хочу, — его шепот был похож на рычание, обжигая кожу у уха.

— Нет... — прошептала я, но это была ложь. Все мое существо кричало «да».

Его пальцы ловко расстегнули пуговицу на джинсах, и я замерла, когда его ладонь скользнула вниз, найдя влажный, пылающий огоньком, что пульсировал во мне. Мир сузился до его прикосновений. До двух пальцев, что двигались внутри, и большого, что выписывал на моем клиторе ослепительные круги.

Я выгибалась, теряя рассудок, готовая взорваться. Еще секунда...

Но он убрал руку. Резко. И в ту же секунду на меня накатила ледяная волна осознания. Слезы, горячие и горькие, хлынули из глаз. Он замер, сжимая в кулаке ткань моих джинсов, и его взгляд, пылающий адским огнем, впился в меня. И тогда, не говоря ни слова, он натянул штаны обратно и застегнул их.

Он просто прижал меня к себе, позволив мне рыдать в его плечо. Его собственное тело было напряжено как струна, но он лишь перевернул нас так, что я оказалась сверху, лежа на его груди, а его руки мягко лежали на моей спине. Он не сковывал меня. Я могла уйти. Но не хотела. Под щекой я чувствовала бешеный стук его сердца.

— Я хочу уехать, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.

— Сейчас ночь. Все спят. Дождись утра. Я слово даю — больше не трону.

— Тогда уйди.

— Я не могу. Это моя комната.

Его комната. Конечно. Его мама, не ведая о пропасти между нами, поселила меня прямо в логове волка.

— Я не усну, пока ты здесь.

Он на секунду задумался, а потом его голос прозвучал тихо и серьезно:

— А если я обращусь? Тебе будет спокойнее?

Не дожидаясь ответа, он мягко сдвинул меня, встал с кровати и, не глядя, скинул одежду. В следующее мгновение воздух сгустился, послышался тихий хруст, и на кровать, беззвучно ступая огромными лапами, прыгнул Пушок.

Он тут же уложил свою тяжелую, пушистую голову мне на колени, тычась холодным влажным носом в мой живот. Его уши были прижаты, а хвост медленно, умиротворенно вилял.

Он осторожно поддел носом подол моей футболки, уткнулся мордой в живот и замер, тихо поскуливая и принюхиваясь.

Он чувствует ее.

Уткнувшись лицом в его густую шерсть, я наконец позволила себе расслабиться. Но на периферии моего сознания все ещё мелькали мысли и вопросы что волновали меня.

Что ждёт нас с Бестужевым дальше? Неужели всё так и продолжится… Его попытки склонить меня к близости и мой страх перед этой самой близостью. Одно я понимала точно как бы меня к нему не тянуло - простить его поступок я не могла.

От автора : Девочки, огромное спасибо за вашу внимательность! Вы лучшие у меня)