Набор

Глава 10

Баня, похоже, откладывалась, как и отдых.

— Кто ждет? — всё же уточнил я. — И насколько это срочно?

— Все из спасенных вами. Две бабы остались, хотят на вас работать, согласны на клятву. Наталья Васильевна с ними поговорила, не возражает. Маг тоже согласен на клятву, он из дружины Заварзиных, от нее сейчас никого не осталось. А целительница, что приехала совсем недавно, причину желания с вами переговорить не назвала.

— Какая еще целительница?

— Пожилая и опытная. Наталья Васильевна ее в старой гостиной приняла.

Старая гостиная досталась мне от Черного Солнца. Новая — от Рувинского, поэтому понятна причина, почему пока в новой никого не принимали. Донесут Рувинскому, тот заинтересуется, и придется придумывать, откуда у нас взялся этот комплект. Подозреваю, что вариант «достался с домом» или «куплен по случаю» Рувинского удовлетворит вряд ли. Да и вообще он наверняка обрадуется, что нашел и свою мебель, и в чем меня обвинить.

Но сейчас это была не самая большая проблема. Самая большая сидела в гостиной, потому что при словах «пожилая и опытная» я сразу понял, о ком речь. Выдерживать еще один неприятный разговор сил не было. Появилось желание опять послать наглую бабку в Озерный Ключ. То, что она целительница, еще не делает ее приятным собеседником. И всё же поговорить с ней придется, я же не зверь, бросать Наташу в такой компании. И лучше всего разделаться с неприятным делом до того, как пойду в баню, а то и расслабиться не смогу как следует. Но тогда сначала нужно будет решить вопрос с теми, кто ко мне просится.

— По первым трем ожидающим, что посоветуете, Георгий Евгеньевич?

— Брать. Что касается баб, нам нужны люди и на уборку, и на готовку, и на стирку. Двух даже мало будет. Мы же второе здание планируем обживать. И маг — нормальный, сильный, пригодится.

— Но он отдает себе отчет, что я не князь и, вполне возможно, никогда им не стану?

— Петр Аркадьевич, — укоризненно сказал Маренин, — куда вы денетесь? Все люди рядом с вами понимают, что вы очистите княжество и будете новым князем.

— Даже если вы так в этом уверены, то в настоящее время я не князь, а что там будет дальше — никому не известно. От случайностей никто не застрахован.

— Маг считает, что у него долг жизни перед вами. Согласен без жалованья даже. Ему неважно, князь вы или нет. Я ему и не говорил, что вы…

— Хорошо, зовите их. Переговорю и приму клятву, — сдался я.

Первыми Маренин притащил баб. Причем были они в виде уже вполне работающем — явно припрягли и к уборке, и к готовке — у одной руки мокрые, у второй на скуле мука. Обе объяснили желание прибиться ко мне одними и теми же словами: живых родных не осталось, а мне они благодарны за спасение. Еще я понимал, что идти-то им по факту некуда. Может, предпочли бы убраться подальше, но ни вещей, ни денег, а здесь хоть какая-то стабильность и определенность. У обеих никакой магии не обнаружилось, не говоря уж о Скверне, зато отдельные незначительные физические усиления имелись. Невольно пришло в голову, что не помешало бы какое-нибудь сродство к Поварскому делу, но я о таком даже не слышал. Зато примитивную стиральную машину нужно будет сварганить — попробуй-ка обстирай такую толпу мужиков.

Взял я у них клятву и без консультации с Наташей — понятно же, что если бы супруга не одобрила, то до работы в поместье баб не допустили бы. И Маренин прав: если количество дружинников растет, понадобятся и обслуживающие их люди. Причем свои люди, поскольку те, кто живет в ближайших деревнях, под клятву не пойдут, а надавить на них проще простого. Рувинский не откажется от такой возможности, как не отказался в свое время Базанин.

Затем настало время мага, Нестора Тихоновича Желватых. Этому наверняка было куда уйти и к кому пристроиться. Печать клятвы, если она была, рассеялась после смерти Заварзина или кому он присягал — иной раз в крупных дружинах присяга идет непосредственному командиру.

Желватых имел хороший набор боевых заклинаний уровней шестидесятого-семидесятого. Скверны не было, зато нашлись интересные заклинания двойного назначения в имеющихся сродствах к Огню, Воде и Земле. Интуиция тоже была развита аж до двадцать второго уровня.

— В другом месте у вас могут быть перспективы и получше, Нестор Тихонович, — намекнул я.

— Я обычный боевик из дружины, — отмахнулся он. — Никогда не гонялся за более высоким местом. Если бы вы не появились, Петр Аркадьевич, то ни меня, ни остальных, кого вы вывели, уже не было бы в живых. Там время уже на часы шло, если не на минуты. Так что я ваш должник.

— Я спасал людей не для того, чтобы загнать их в кабалу, — возразил я, — а потому что правильно.

— Именно поэтому я и хочу к вам в дружину, — улыбнулся он. — Потому что так будет правильно. Я тоже мог бы спастись в одиночку, но не бросил людей, потому что это было бы неправильно.

— Значит, нам с вами по пути.

— Так я вам о чем и говорю, Петр Аркадьевич. Мой путь с вашим связан, уж поверьте моему опыту — не зря судьба нас свела. Суждено мне было у вас служить.

Он широко улыбнулся, а я невольно улыбнулся в ответ.

— Будь по-вашему, Нестор Тихонович. Не стану скрывать, люди мне нужны. И под самые разные задачи.

Клятву он мне принес, после чего Маренин поручил своему заместителю устроить нового бойца, а сам задержался, потому что я его об этом попросил.

— Георгий Евгеньевич, мне сегодня сказали, что Рувинский может присвоить себе все успехи моей спасательной операции. То есть рискуем мы, а он отправит в столицу победные реляции и присвоит себе все достижения. Хожу в зону я не ради них, но и рисковать ради того, чтобы Рувинский всем потом рассказывал, какой он красавчик, тоже не хочется.

— А что, вам правильно сказали, Петр Аркадьевич. Эта скотина еще не то может. Вы что-то хотите предложить, чтобы этого избежать?

— Хочу, Георгий Евгеньевич. Нет ли у Евсикова знакомых в крупных газетах, где согласились бы напечатать статью о том, что происходит у нас на самом деле. В нашем «Вестнике Камнеграда» об этом написать — это само собой разумеющееся, но у него слишком маленький тираж.

— Поговорю, Петр Аркадьевич.

— Благодарю вас, Георгий Евгеньевич. Только действовать надо так, чтобы Евсиков ни в коем разе не пострадал от рук оскорбленного Рувинского, который непременно решит разобраться с источником этой информации.

— Обговорим всё.

Что ж, дальше оттягивать неприятный разговор не стоило, поэтому вместо бани, куда я рвался всей душой, я отправился в гостиную, где Наташа поила чаем визитершу — ту самую бабку, которая собиралась жаловаться на меня Рувинскому.

— Добрый день, — сказал я. — Извините за вид, но мне сказали, что вы хотели видеть меня срочно, а если я сейчас пойду в баню, то это затянется надолго. Надеюсь, разговор не слишком долгий, потому что садиться я не буду, чтобы здесь ничего не испачкать.

Проходить я тоже не стал, задержался в дверном проеме. Видок у меня действительно был тот еще, совершенно неблагородный. Наташа это заметила и неодобрительно покачала головой. Похоже, я вел себя совсем неправильно по отношению к гостье, перед которой на столике стояли и чашка с чаем, и угощения. Наверное, важная персона какая-то.

— Меня зовут Екатерина Прохоровна Даньшина, — высокомерно сказала бабка. — И я должна принести вам извинения, Петр Аркадьевич. Мое отношение к вам было непозволительно грубым. Не знаю, насколько меня извиняет то, что совершенно не была в курсе ситуации и была уверена, что вас отправили вытаскивать меня из поселения, накрытого искажением. Мне показалось отвратительным, что вы даже не попытались вытащить остальных, и я даже представить себе не могла, что в деревне остались в живых только мы с ученицей. Мне сказали потом, что у вас есть артефакт, который позволяет находить живых. Если бы вы о нем мне сказали сразу, между нами непонимания бы не возникло.

Извинение выдавливала она через силу — это ей было явно непривычно, поэтому и закончила свою речь фразой, больше похожей на наезд. Но развивать конфликт мне с ней не имело смысла, хотелось быстренько завершить разговор и уйти на отдых, который я сегодня честно заработал.

— Будем считать, что мы оба погорячились, Екатерина Прохоровна, — предложил я. — У вас выдались не самые легкие дни в деревенском погребе в захваченной тварями деревне, а у меня весь день ушел на вытаскивание людей сначала из одной деревни, а потом вас. Сегодня у меня день был еще тяжелее, если честно. Я потратил все силы и, честно говоря, не способен сейчас ни на какую светскую беседу.

— То есть предлагаете сразу перейти к делу, Петр Аркадьевич? — спросила бабка. — Хорошо, я хочу пойти под вашу руку.

Я решил, что ослышался.

— Что, простите?

— Наталья Васильевна уже сказала мне, что берете людей только под личную клятву. Я на нее согласна. Я была главным целителем Заварзиных. Сейчас нет ни княжества, ни самих Заварзиных, но мой опыт и умения никуда не делись. Признаться, мне уже поступило несколько предложений, поскольку о моей сложной ситуации уже известно. Я осталась без имущества и средств к существованию. Но с моими умениями это ненадолго, и причина, почему я хочу связать остаток жизни с вами, не в этом.

Я посмотрел на бабку уже по-другому. Целительство у нее не просто было развито — оно имело двойное сродство и весьма высокоуровневые целительские заклинания. Честно говоря, я впервые видел уровень больше сотни, а таких заклинаний у нее был полный набор. Одно общее целительское сканирование чего стоило — сто сорок седьмой уровень. Мама дорогая, я даже не подозревал, что рядом ходят такие монстры. Интуиция пятьдесят шестого? Странно, такой уровень должен был ей сигнализировать, что со мной не стоит ругаться… А нет, это целительская интуиция, я о такой даже не слышал. У нее вообще все заклинания относятся исключительно к одной области. Скверны, разумеется, не было, как и обязательств перед кем-нибудь, поэтому я мог ее взять к себе. Другой вопрос — надо ли мне это? Очень уж скандальной особой она себя показала. С ней рядом сложно будет.

— Что вы молчите, Петр Аркадьевич? — удивленно спросила она.

— Слишком неожиданным оказалось ваше предложение, Екатерина Прохоровна, — пояснил я.

— Уверяю вас, Петр Аркадьевич, я хоть и в возрасте, но навыков не растеряла, практикую постоянно. Сейчас чувствую, что вам нужна моя помощь. Разрешите провести сканирование и сказать точнее? Заодно убедитесь в моем мастерстве.

Она уверенно подошла ко мне и, не встретив протеста, провела сканирование.

— Сильное магическое истощение, Петр Аркадьевич. Но уже в фазе восстановления. Вам действительно нужен отдых и обильное питание. Кое-что могу подправить, процесс восстановления пойдет проще и быстрее. Это не экстренная помощь, поэтому мне опять требуется ваше разрешение.

Поскольку никаких опасных навыков, в том числе подчинительных, я у нее не выявил, то разрешение я дал, и она приступила к работе. Появилось странное чувство, как будто внутри меня затягивают огромные прорехи в чем-то нематериальном, но от этого не менее важном. Самочувствие улучшилось столь резко, что я испытал к недавней противнице даже что-то вроде уважения.

— Ну вот, — сказала Даньшина, — сейчас вам осталось плотно подзакусить, о чем уже позаботилась Наталья Васильевна, и к утру будете как новенький. Баньку тоже должны были подготовить, она вам на пользу пойдет. Как только закончим разговор — сразу займитесь своим восстановлением. Не стоит тянуть, принимайте меня — и идите в баню.

Как мне показалось, ее «идите в баню» было ответом на мое давешнее «идите в Озерный Ключ». Даньшина привыкла командовать и хоть так собиралась взять надо мной верх. А если я ее к себе приму, она постоянно будет пытаться меня подмять. И все же целительница такого уровня — это сама по себе сила. А еще оружие. Не стоит недооценивать целителей, особенно столь высокоранговых — такие знания можно использовать в разных целях, и не все эти цели связаны со спасением жизни и здоровья.

Я глянул на Наташу, поскольку хотел понять, как она относится к подобному пополнению нашей команды, а супруга весь разговор промолчала, сохраняя невозмутимость. По ней не было понятно, нравится ли ей идея взять к нам эту бабку или она резко против.

Наташа на мой вопросительный взгляд коротко прикрыла глаза, показывая, что целительницу пригреть стоит. И всё же наша вчерашняя стычка слишком болезненно для меня прошла, чтобы сразу согласиться.

— У меня невольно возникает два вопроса, Екатерина Прохоровна.

— Слушаю вас, Петр Аркадьевич.

Она стояла совсем близко и казалась еще старше, чем когда я ее вытащил из зоны. Похоже, за прошедшие сутки на нее слишком много всего обрушилось. Одно дело считать, что ты неудачно попала в населенный пункт при открытии там искажения, и другое — понимать, что твоя жизнь необратимо изменилась.

— Зачем это вам, Екатерина Прохоровна? Вы со своим опытом и знаниями наверняка могли бы пристроиться куда лучше, чем в небольшую семью, не имеющую влияния. Сами сказали, что у вас уже появились предложения.

Потому что редкий целитель уходит на покой, отказываясь практиковать. Обычно они занимаются этим делом до самой смерти, разве что с возрастом немного снижают интенсивность.

— Могла бы. Тот же Рувинский предлагал мне работу. Но иметь дело с подлецом я не хочу. И по поводу не имеющей влияния семьи, Петр Аркадьевич, вы лукавите. У вас с полковником идет неявная борьба за влияние, и если на его стороне — военная сила, то на вашей стороне — общественность. И у вас явно имеются притязания на княжение и какие-то основания считать, что вы его получите. Мне этого достаточно. Мне импонирует ваше отношение к людям, как к своим, так и к посторонним. В вас нет гнильцы, мне этого достаточно.

— И все же вы привыкли к куда более комфортным условиям, Екатерина Прохоровна.

Она усмехнулась невесело так.

— Эти комфортные условия будут сопряжены с необходимостью подчиняться другому целителю, что делает их для меня куда менее комфортными. У вас я смогу стать главой целительской службы. Устроить ее на очищенном княжестве так, как я считаю это правильным.

— Почему вы решили, что я каким-то образом способен очистить княжество?

— Петр Аркадьевич, не делайте из меня дуру, — резко сказала она. — Рувинский уверен, что именно вы замешаны в освобождении от зоны двух княжеств. Прямо он, разумеется, этого не сказал, но в моем возрасте по определенным обмолвкам можно сделать довольно точные выводы. Да и вы ведете себя как человек, нацеленный на перспективу сохранения княжества. Из этого разве что выбивается ваше стремление рисковать ради помощи людям, попавшим в захват зоны.

— Может, я просто чувствую потребность помогать людям, поэтому пытаюсь улучшить положение людей в этом княжестве?

— Газета, Петр Аркадьевич. Восстановление газеты в эту теорию не вписывается. Кстати, очень хороший ход. Рувинский пока не понял, чем ему это грозит, но он не умеет думать на перспективу. На ваш первый вопрос я ответила. Давайте второй.

— Хорошо. А зачем это мне?

Она растерялась.

— Что? Зачем вам целитель? Что за глупости вы говорите, Петр Аркадьевич?

— Нет, зачем мне целитель, я понимаю. У меня есть договоренность со студенткой выпускного курса, которая летом приедет сюда. Ее сил и умений на моих дружинников хватит, и у нее нет желания мной командовать.

Хотя очень даже может быть, что появится. Решительная особа, привыкшая держать всё под контролем.

— А, вот что вас пугает. Обещаю не вмешиваться в ваши дела. Но за свои буду драться. И вы сами понимаете, зачем я вам, поскольку работаете на перспективу. Да, мой опыт сейчас избыточен для вашей дружины, но зато они будут получать целительскую помощь немедленно. И мои знания несоизмеримы со знанием вашей выпускницы. К тому же я здесь, а она еще не факт, что приедет. Мне нужна опора, Петр Аркадьевич, вам — глава целительской службы. Мы будем друг другу полезны. И если и будем ругаться, то исключительно для того, чтобы сделать всё наилучшим образом.