Набор

Глава 3

Прохоров после ухода визитеров заявил, что Захар ему категорически не нравится.

— Чую, что он так себе алхимик, — напирал Прохоров. — Намучаемся мы с ним, вот увидишь, Петь. Давай ты только целительницу возьмешь?

— Они идут в комплекте, по отдельности не нанимаются, — сообщил я расстроенному Прохорову.

— Может, уговорим?

— Не уговорим. Они планируют пожениться.

— Да разве они пара? Он же как телок, которому пастух нужен, — возмутился Прохоров.

— Из нее выйдет прекрасный пастух.

— Пастушка, — насмешливо поправила Наташа. — Прекрасная пастушка, да, Григорий?

— Вам бы все шутки шутить, — насупился Прохоров.

— Гриш, ты подумай. Она — девушка с образованием, а тебя на занятия из-под палки загонять приходится.

— Вот уж неправда твоя, Петь. Павел Валентинович говорит, что по основным дисциплинам я хоть сча́с сдать всё могу.

— Сейчас, — поправил я.

— Не суть важно. Главное — могу. А что касается образования… Петь, ну на фига мне университеты? Я ж практик. Мне дипломы ваши не нужны. Курсы окончу — и достаточно. Присмотрел уже. Трехмесячные. Бумага будет — мне хватит. А остальное… Я ж не наниматься к кому собираюсь, а для души делать.

— Ты собирался стать главой моей алхимической службы, — напомнил я. — Передумал?

— Чегой-то передумал?

— Для главы трехмесячных курсов мало. Он должен не только знать все тонкости процессов, но и разбираться в администрировании.

— Каком ещё сри́ровании? В приличных домах клозеты есть.

Наташа не выдержала и засмеялась.

— Так, Гриша, тебе от меня первоочередная задача. Найти в словаре слово «администрирование», узнать значение и запомнить.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть-то? Твоя красивая целительница уже ушла и не вернется.

Прохоров оскорбленно развернулся и вышел из гостиной. Наташа собралась было тоже, но я ее остановил:

— Как ты думаешь, я не зря согласился их взять? Мне настрой Прохорова не нравится. Как бы у него с Захаром конфликт не вышел.

— Можно их развести, — ответила она. — Приставить Захара штатным зельеваром к целителям. Это устроит всех. А на Прохорове будет снабжение всем остальным, в основном дружины. Ты, кстати, ему правильно сказал: должность, на которую он нацелился, требует большой бумажной работы.

— Я вон не нацелился, а бумажная работа всё равно заваливает. Поможешь разгрести? Нужно придумать ответы, да и Маренину написать.

— Маренину через Валерона можно передать и не стесняться в выражениях, — ответила она.

— Да в том-то и дело, что, помимо этого, нужно почтой отправить письмо. Нам священника обещали выделить, поэтому нужно с формулировками быть очень аккуратными.

Я пересказал Наташе всё, что мне посоветовал Николай Степанович, и она признала совет дельным. В кабинет мы пришли вместе. Николай Степанович дождался моего появления, и письмо мы составили втроем. Уверен, те, кто сунет туда нос, будут полностью удовлетворены содержимым.

Николай Степанович вызвался отправить письмо, и мы с Наташей остались вдвоем, после чего я с ней поделился Лёниными проблемами. Сводного брата я пока не видел — не удалось нам пересечься со вчерашнего дня: оба оказались слишком занятыми. Вчера он пришел домой слишком поздно, а сегодня я ушел слишком рано, а когда вернулся — Лёня уже отправился на занятия.

— Это слишком грубо для Щепкиных, — задумчиво сказала Наташа по окончании моего короткого рассказа и демонстрации обоих писем с приглашениями.

— Думаешь? — удивился я. — На мой взгляд, князья не особо выбирают выражения в общении с теми, кого считают ниже себя по положению.

— В том-то и дело, что Беляевы стоят довольно высоко, — ответила Наташа. — Разумеется, Щепкины не считают их равными себе, но не до такой степени, чтобы забыть элементарную вежливость. Что-то здесь не так. Нужно точно узнать у Лёни, что ему сказали. Каждое слово важно.

— Думаешь? — удивился я. — Ему всё равно отказали, так какая разница, в каких выражениях?

— Разница есть, — возразила Наташа. — Возможно, там был отказ до выполнения определенных условий. Они могут казаться Лёне невозможными, но таковыми не быть. И требования поставлены именно для того, чтобы заставить его двигаться в нужную сторону.

— Думаешь? — еще сильнее удивился я.

— Чувствую. Петь, они его принимали, зная, что он ухаживал за Анастасией, значит, отказать от дома по этой причине не могли.

— Короче говоря, нужно расспросить Лёню?

— Именно так. Чувствую, всё не так просто. Тем более ты мне пересказываешь с чужого пересказа, а не со слов сводного брата, ведь так?

— Так, — признал я. — Так что, отвечаем Щепкиным? Идём на бал?

— Тебе так хочется потанцевать?

— С тобой? Разумеется. Разве что-то может быть лучше танца с такой красавицей?

— Ой, не начинай, — она недовольно фыркнула.

— Наташа, прими за аксиому, что тебе намеренно внушали, что ты некрасивая, чтобы ты чувствовала себя ущербной и была согласна на любой предложенный родителями вариант. А им было выгодно, чтобы ты никуда не делась от сестры. Успокойся ты по поводу своей внешности. Ты — красавица.

— Не надо врать. У меня куча недостатков, например…

— Это всё не недостатки, а то, что отличает одного человека от другого, — отрезал я. — Ты мне нравишься именно такой, как есть.

— Что-то я этого не заметила, — мрачно сказала она. — Ты еще скажи, что я красивее этой целительницы.

— Для меня — без сомнения, — уверенно ответил я, — потому что я не Прохоров.

А потом от слов перешел к делу, потому что поцелуи в данном случае куда доказательнее. Подозреваю, что будь в кабинете что-то горизонтальное, помимо стола, поцелуями бы дело не ограничилось, и это хорошо, потому что, когда я уже начал подумывать о том, что стол — тоже подходящая поверхность, на него материализовался Валерон.

— Вот так вот, — возмутился он. — Здесь бегаешь, не покладая лап, а они развлекаются.

— Стучать надо, а не вламываться, — проворчал я. — Мы тоже имеем право на личную жизнь, хотя бы иногда.

— Ты реши вопрос со своей клятвой, а потом займешься личной жизнью, — отрезал Валерон. — Наше зелье я забрал.

— Какое наше зелье? — спросила Наташа, потому что я промолчал.

— Которое несправедливо использовалось Куликовыми, конечно, — ответил Валерон. — Делал-то его Петя, а Пете ничего не досталось.

— Отцу нужно княжество поднимать с нуля, — напомнила Наташа.

— Ему кое-что осталось. Для личных нужд хватит, — ответил Валерон, как будто бы он именно это и задумывал, а не не сумел подобраться ко всем запасам. — И у твоего отца есть ресурсы, а нам княжество действительно с нуля поднимать. Если ты не в курсе, твой муж решил еще деньги спустить на целителей и газету. Как будто у нас их куры не клюют.

При упоминании кур морда Валерона смешно сморщилась в отвращении — наверное, вспомнил нашу с ним неудачную попытку в птицеводстве, когда наглые пернатые твари, даже не будучи тварями зоны, всё равно не проявили должного уважения к моему помощнику. Неправильно оценили врага, за что и поплатились. Перед ними даже выбор не поставили: мясо или яйца, пустили всех на мясо.

— Я тебя сейчас еще сильнее расстрою. Я оплачиваю возвращение священника в княжество.

От неожиданности Валерон бухнулся на задницу.

— А этот-то тебе зачем? Нет, мы так не договаривались, — возмутился он. — Еще чего не хватало — за наши деньги церковников кормить. Пусть сами кормятся.

— Я рассчитываю на их помощь против Рувинского и Базанина.

— Рассчитывать ты можешь на что угодно, — возразил Валерон. — Но церковники своего не упустят, а это уже считай, наше. Что Рувинский, что Базанин на нас злоумышляют, а деньги у них водятся.

— Базанина еще найти нужно. Не будем же мы еще на него отвлекаться?

— Не будем. Нам твоего кузена хватает. Он новых убийц не нашел? — с надеждой спросил Валерон. — А то у нас скоро деньги закончатся такими темпами.

— У Антоши они уже закончились.

— Он может договориться в кредит.

Я хотел сказать, что наемные убийцы не банки, в кредит не работают, но не успел, потому что появилась Глафира с сообщением о визите к нам князя Верховцева с супругой. Нельзя же заставлять князя ждать ради того, чтобы что-то доказать Валерону? Тем более что последнее — дело гиблое.

Чета Верховцевых выглядела счастливейшими из людей. При нашем с Наташей появлении Сергей встал, мы обменялись приветствиями, после чего Лиза внезапно затараторила:

— Петр Аркадьевич, я самая счастливая женщина в этом мире, и за это я должна благодарить вас.

Признаться, у меня отпала челюсть от удивления, после чего я возмущенно посмотрел в сторону Верховцева, который обещал хранить секрет. Клятву, между прочим, давал, которую умудрился обойти. Он страдальчески сморщился и выдавил:

— Ни полсловечка.

— Я сама догадалась. Я вас видела тогда у церкви, когда вы нас провожали. А потом увидела вашу фотографию с Натальей Васильевной. К тому же транспорт у вас весьма выдающийся и незабываемый. Ежели вы опасаетесь, что я хоть словечком выдам вас посторонним людям, то я поклялась никому и никогда не сообщать о вашем участии. Хотя наша благодарность вам огромна. Я уверена, что ежели бы не вы, то Сережа не пережил бы этого похода в зону, да и с предложением бы еще тянул и тянул. А так все сложилось лучшим образом.

Я посмотрел на Лизу Божественным взором и действительно обнаружил у нее навык чувство незримого девятнадцатого уровня. Вот что значит проходиться по верхам. Глянул, что уровень низкий, а что этот низкий уровень пробивает мою незаметность, и не подумал. Можно сказать, сам себя спалил в желании всё проконтролировать.

— Признаюсь, я действительно настоял, чтобы Сергей вступил с вами в брак как можно скорее, потому что ему требовалась поддержка.

— Да уж. Там столько дел, столько дел… — покрутила она хорошенькой головкой. — А сколько будет по весне. В Святославске мы ненадолго, Сереже было необходимо предстать перед императором, ну и решить некоторые вопросы.

Она ткнула супруга кулачком в бок, и он очнулся от своего обычного мечтательного состояния.

— Ах да, Петр, я тебе кое-что обещал. Выполняю свое обещание. — Он достал бархатный мешочек и потряс. — Сродство к целительству и набор целительских заклинаний. Почти полный. Только редких пока нет. Но за лето что-нибудь придумаем.

Он улыбнулся и протянул мне мешочек, я поблагодарил, передал его Наташе и спохватился:

— Одну минуту, я тоже должен кое-что вам передать.

Я метнулся к Валерону и заставил его выплюнуть ту часть кристаллов, что я отделил для Верховцева. Будем считать это пятидесятипроцентным налогом за сбор на его территории. Получился вполне себе приличный холщовый мешок, который я и попытался вручить Верховцеву по возвращении в гостиную.

— Это кристаллы, которые я собрал на вашей территории после ухода зоны. Не все, разумеется. Ваша часть.

— Право слово, не надо, — принялся отказываться Верховцев. — Я не могу этого принять, ты и без того столько для меня сделал, что мне не расплатиться никогда.

— И тем не менее я настаиваю, что это твое. Возражений не приму, — отрезал я. — Сам говоришь, много дел по восстановлению княжества. И все они требуют денег.

— Это да, — согласился Верховцев со страдальческой миной на лице. Наверное, думал, что с возвратом территории деньги тоже потекут к нему сами. — Но мы не можем принимать от тебя дополнительную помощь.

— Это не помощь, это твоя доля. И я бы отдал это Лизе, простите, Елизавете Владимировне…

— Для вас я всегда Лиза, — прервала она меня. — И буду рада, если мы с вами семьями уйдем от этого официоза.

— Почтем за честь, — склонил я голову. — Так вот, я бы отдал этот мешок Лизе — мне она кажется куда разумнее в финансовых вопросах, но боюсь, она его не поднимет.

— Не подниму, но Сергея заставлю забрать, — твердо сказала она. — У нас действительно непростая финансовая ситуация. Конечно, мои родители помогли, но им сейчас не до нас. Пропал мой брат. И никто не может сказать, что с ним случилось.

Верховцев смущенно принялся ковырять носком ботинка ковер в гостиной. Наверное, вспомнил, как Лизиного брата на наших глазах жрали твари. Возможно, и хорошо, что его до сих пор не нашли — если найдут люди, не связанные с княжеской семьей, могут присвоить имущество, и тогда никто не узнает, кого же убили рядом с убежищем.

— Не может такого быть, чтобы никто не знал, куда отправился твой брат, Лиза.

— В том-то и дело, что он часто исчезал, беря с собой только самых близких людей. Но обычно на неделю-две, а нынче уже сколько — ни слуху ни духу. Честно говоря, он был не самым хорошим человеком, но он мой брат, и я о нем переживаю.

— Возможно, он скоро появится, — сочувственно сказала Наташа.

— Мы все на это надеемся, правда, Сережа?

— Да, конечно, — смущенно подтвердил Верховцев. — В конце концов, он мог куда-то уехать совсем далеко и не сообщить родителям.

— Дмитрий — очень сильный маг и опытный, я тоже верю, что он не мог просто так сгинуть.

— Он и не просто так сгинул, — тявкнул вывернувшийся из-под кресла Валерон. — Он сгинул как настоящий боец, почти отбившийся от тварей. И если бы не я, тебе пришлось бы делить наследство с братом.

— Ой, собачка, — обрадовалась Лиза, — какая миленькая! Это мальчик или девочка?

— Я похож на девочку? — угрожающе прорычал надувшийся от злости Валерон. — Это больше чем оскорбление.

— Это мальчик, его зовут Валерон, — сказала Наташа, подхватив его на колени и успокаивающе погладив по голове. — Он очень умный и красивый.

— И совсем не похож на девочку, — высунул голову из-под ее руки Валерон. — Я здесь вообще самый мужественный и опасный.

— Ой, он так смешно тявкает, нам тоже такой нужен, — сообщила Лиза своему супругу. — А где вы его взяли?

— Сам прибился, — ответил я. — Пожалел я его, к счастью.

Напрашивалось «к сожалению», но тогда бы психика Валерона точно не выдержала бы, и он на кого-нибудь плюнул. Княжество Верховцевых слишком недавно обрело своего князя, чтобы его так быстро потерять. Да и Лиза осталась единственным ребенком у родителей.

— У нас пока нет условий для такого крохи, — с грустью в голосе сказала Лиза, — но в следующем году, Сереж, когда мы отремонтируем дом в Колманске, мы непременно заведем такую собаку, хорошо?

— Конечно, дорогая, — радостно ответил он. — Хоть десять.

— Десять нам не нужно. А вот одна такая малютка нам бы не помешала. У него бывают щенки?

Валерон застыл, вытаращив глаза.

— Он мальчик, — напомнила Наташа.

— Разве вы его не отдаете в разведение? Он такой милаха, у него должны быть замечательные детки.

Валерон притворился мертвым. Энтузиазм гостьи, в которую нельзя даже плюнуть, его пугал. Отдаваться в разведение он точно не собирался. Да и вряд ли бы из этого получилось что-то путное. Всё же он собака только внешне, а внутренне — огромный страшный демон, который размножается только с себе подобными. Последнее я мог лишь подозревать, потому что любые вопросы, касающиеся своего мира, Валерон игнорировал, как будто у него там стояла печать запрета. Печати я не видел — проверил, как только смог, значит, помощник просто вредничал.

— Такая изумительная шелковистая шерсть. Она наверняка требует особого ухода и диеты? — продолжила допытываться Лиза. — Отец занимается разведением охотничьих собак, но это же совсем не то.

— Так, — тихо тявкнул Валерон. — Я уже понял, что для людей тема размножения очень важна, поэтому ночую в комнате Хикари. Там как раз удобные подушки есть.

После чего он тихо, практически на цыпочках, чтобы не привлекать внимания, испарился из гостиной, хотя от обсуждения собак мы плавно перешли на обсуждение похожести наших браков. Мол, и они, и мы не стали дожидаться одобрения родителей и сбежали, что было сделано совершенно правильно. Наташа, отвлекая внимание от Валерона, в этот раз была разговорчивей, чем обычно, и вскоре обе девушки болтали как лучшие подруги.