Набор

Глава 15

Утром, пока мы завтракали, передо мной винился Толстоног, который отвечал за охранные заклинания на периметре. О том, что проникший к нам преступник просто перемахнул через забор, Маренин ему сообщил, и теперь дружинник хотел хоть немного реабилитироваться в моих глазах, объясняя, почему так могло случиться.

— Пётр Аркадьевич, у него при себе артефакт был с размыканием охранных заклинаний для прохода. Очень дорогая штука в изготовлении и мало кем используется.

— Противодействовать можно?

— Можно, — он взбодрился, обнаружив, что я не собираюсь ругаться. — Нужно наводить еще один контур, который будет реагировать на размыкание. С него сразу пойдет сигнал, когда нарушится.

— А обойти его можно?

— Можно, он блоками устанавливается. Заменить фальшивым блоком на время. Но это должен быть очень искусный маг. Абы кто такого не сможет сотворить. К вам приходил наемный убийца, они обычно пользуются артефактами. Это выходит быстрее, чем использовать свои навыки.

— Так это наверняка можно сделать и артефактом?

Толстоног задумался.

— Там очень тонкая настройка нужна, Петр Аркадьевич. В любом случае лучшего варианта я предложить не могу.

— А они есть?

— Не могу сказать с полной определенностью. К любому замку рано или поздно можно подобрать ключик, как бы ни был он сложен. Думаю, и вашу защиту можно обойти, только пока не знаю как.

— Ее на забор не поставишь. Хотя… — я задумался. — Делайте пока дополнительный вариант. А у меня есть еще неопробованная схема Каменного стража. Митю нужно дублировать чем-то, раз уж пошли такие нехорошие дела, а охранные заклинания защищают нас только от честных людей.

— От тварей тоже должны защитить, — дополнил Толстоног. — И преступник какое-то время провозится над вскрытием и может ошибиться, так что нельзя сказать, что охранные заклинания совсем уж бесполезны.

— А я и не говорю. Польза от них есть, но нужно чем-то дополнять.

На этом разговор завершился, потому что рассиживаться никто не собирался. Мы быстро собрались и опять отправились в зону проверять остальные поселения, хотя Наташа поутру и сказала мне, что это будет уже бессмысленно. Но проверить поселения вблизи от нашей границы с зоной я считал себя обязанным.

К сожалению, супруга оказалась права: мы обошли три поселения, везде живых уже не было. В последнем Валерон опять затарился продуктами под завязку. Поход получился бы совсем бессмысленным, если бы мы не отмечали добротные отдельно стоящие здания, пригодные для организации убежища. Имея опорный пункт для ночевки, можно было бы двинуться в зону и дальше. С точки зрения спасения обычных людей это было уже бессмысленно, а вот маги могли выжить. И вероятность их выживания теперь зависит от скорости, с которой начнут делать убежища.

На обратном пути мы уже прицельно поохотились на тварей, забив контейнеры под завязку. Тварей били ожесточенно, вид разоренных поселений настроил всех на мрачный лад. Настроение не подняла даже хорошая добыча: несколько редких тварей, ингредиенты с которых ценились высоко, и повышенное количество кристаллов.

— Как бы их всех перебить, — в сердцах сказал Лихачев, когда мы вышли из зоны и он обернулся на неё. — Чтобы духу их на нашей земле не было.

— Вы же на них зарабатываете? — удивился я.

— Мы и раньше зарабатывали, до того как зона рванула, — ответил он. — Деньги деньгами, но если эта пакость захватит всё, к чему нам деньги? К чему они теперь тем людям, что остались там? — Он махнул головой в сторону зоны. — Те, кто занимается уничтожением реликвий, они же и дальше продолжат свое дело. Две восстановили, но надолго ли?

— Надеюсь, что навсегда.

— Петр Аркадьевич, скажите прямо, вы имеете отношение к восстановлению реликвий?

— Какой интересный вопрос, — усмехнулся я. — Отвечу вам «да» — и через некоторое время придут по мою душу те, кто их уничтожает.

Они и без этого придут. Базанин не просто так хотел меня извести, но Лихачеву этого знать не надобно.

— Мы не болтливые, Петр Аркадьевич, — спокойно ответил Лихачев. — А ежели имеете, то клятву верности хоть сейчас принесем. Потому что помогать тому, кто борется с этакой чумой — достойно. Мы с мужиками поговорили и решили: ежели вы замешаны, то пойдем к вам, а ежели нет, ежели вам артель просто для развлечения надобна — то, простите, не по пути нам. Потому как человек вы хороший, и плюсы от пребывания под вашей рукой значительные, но мы понять не можем, зачем мы вам нужны. А когда понять чего-то не можем, то это лучше обходить стороной. Ясность должна быть.

— Не для развлечения, — ответил я. — Да, две реликвии восстановил я. Но любое упоминание об этом может привести к тому, что за мной начнут охотиться.

Рисковал ли я, говоря настолько открыто о своем участии посторонним людям? Уже не особо, поскольку моя роль в восстановлении была в настоящее время секретом Полишинеля. Все ключевые игроки уже об этом знали или догадывались. Именно поэтому меня хотели убить и Базанин и Рувинский, хотя и преследовали при этом разные цели.

Артельщики переглянулись, и Архип, который еще в первую мою встречу с артелью в зоне отличился особой недоверчивостью, спросил:

— А почему вы вороновскую зону не восстановили?

— Потому что как только я это сделаю, Рувинский попытается меня сразу убить. Мне нечего ему пока противопоставить в достаточной степени. Всё остальное получите право спрашивать только после клятвы.

— Ну чо, мужики, обещали — так обещали, — решительно сказал Лихачев.

Он же и первый принес клятву, последним это сделал Архип, колебавшийся до конца, но решивший не идти против остальных. Потом уставились на меня с жадным любопытством. Мои дружинники тоже заинтересованно придвинулись ближе — историю эту, может, они и слышали, но только в пересказе.

— Так вот, реликвию можно восстановить только в центре столицы захваченного зоной княжества.

— Там же твари… — растерянно сказал Лихачев.

— Оба раза, когда я восстанавливал реликвию, проносился в центр города на снегоходе и быстро ее активировал, — пояснил я. — Второй раз на меня там была выставлена ловушка, чуть не погиб. Да и перед городом ждали те, кто не хотели, чтобы зона из княжества ушла. Они рассчитывали прибить нас прямо в убежище. И сейчас люди Рувинского караулят меня в ближайшем убежище к Камнеграду, чтобы убить сразу, как я активирую реликвию.

— Но сейчас-то вы не пойдете уже?

— Не пойду, — согласился я. — Снегоход не даст нужной скорости, я просто не доеду до центра. Теперь нужно ждать следующей зимы, за это время я успею развить навыки и увеличить дружину.

А еще пообщаться с нанимателем и выставить ему претензию из нескольких пунктов. И возможно, получить с него за это дополнительные бонусы.

— А до того, как у Камнеграда начали караулить люди Рувинского, почему вы, Петр Аркадьевич, не активировали реликвию?

— Потому что там караулили люди Базанина, — пояснил я. — В отличие от Рувинского, желающего стать следующим князем на этой земле, Базанин не хотел допустить активацию реликвии в принципе, ему княжение не нужно, ему нужна зона на этом месте.

— Но почему?

— Потому что его хозяева где-то там, — я указал на зону. — И он выполняет их приказы. Максим Константинович был всего лишь ширмой, он никак не влиял на происходящее в княжестве.

— А как вы вообще узнали, что нужно делать? — спросил Лихачев.

— Инструкцию мне выдали вместе с поручением, — криво усмехнулся я. — И уж поверьте, по своему желанию я бы за это не взялся. Ибо это из серии «Сделай невозможное и попытайся при этом не умереть».

Потому что по замыслу выдавшего мне поручение бога я как раз и должен был умереть в месте активирования реликвии, отдав все бонусы от этого действия другим людям.

— Всё, что от нас зависит, — сделаем, — заявил Лихачев. — Счас перерыв будет с зоной или походим?

— Можно походить, — согласился я. — В идеале бы к столице Заварзинской подобраться, но, как я понимаю, пока нереально. Только после того, как убежища сделают на пути.

Валерон, сидевший у меня на плече, но невидимый остальным, ткнул меня носом, как бы намекая, что уж он-то туда непременно доберется раньше. Вот выгрузит собранное сегодня в деревеньке, отъестся, выспится — и вперед. На удивление, он молчал, не желая себя выдавать. Наверное, наконец сообразил, что чем меньше людей про него знает — тем безопаснее для нас всех. Или просто был не в настроении поболтать, такое с ним тоже случалось.

— И сразу говорю, от вас не потребуется прорываться к центру города, прикрывая меня, это только моя задача, — продолжил я. — Только сопровождение по зоне. Всё.

— Сопроводим. И навыки поможем подрастить, — сказал Лихачев. — Тут вот какое дело, Пётр Аркадьевич, чем чаще в зону ходишь, тем быстрее навыки растут.

Они дружно засмеялись — похоже, это была какая-то их внутренняя шутка, не слишком понятная посторонним. Я тоже вежливо улыбнулся, не желая расспрашивать. Да и поместье мое уже виднелось, и мне очень не нравилась нездоровая суета около ворот.

Когда мы подъехали, выяснилось, что ожидает меня аж целый начальник отдела полиции с обоими своими подчиненными. Вид у них был несколько растерянный.

— Пётр Аркадьевич, — смущенно сказал полицмейстер, когда мы обменялись приветствиями, — такое вот нехорошее дело нас к вам привело. Поступило заявление, что вы супругу брата порешили.

Я аж удивился такой неприкрытой наглости со стороны Куликова. Он бы хотя бы дождался отчета от своего убийцы. Или же решил, что если он кого-то отправил, то этот кто-то в лепешку расшибется, но поручение выполнит?

— Какая глупость, право слово. София Львовна Воронова находится у меня в гостях. Почему вы не зашли и не убедились?

— Не пускают, — коротко ответил он. — А штурмом дом брать — так нас слишком мало. Мы уже подумывали обратиться к армии, хотя у нас с ними отношения не ахти. Полковник нас постоянно пытается в чем-то обвинить, хотя до его появления у нас таких крупных краж не было.

— Действительно, я оставлял приказ не пускать посторонних, — вспомнил я. — И как раз по причине гостящей у меня родственницы. Дело в том, что ей поступили угрозы жизни и здоровью со стороны князя Куликова. Не уверен, что она согласится написать заявление…

— Принять-то мы примем, Петр Аркадьевич, — задумчиво сказал главный полицмейстер. — Но дальше ход дать не сможем, ежели он, кроме угроз, более ничего даме не сделал. Кто ж нас до князя допустит? Да еще другого княжества. Но убедиться, что София Львовна жива и здорова, мы обязаны, потому как в комнате ее при трактире обыск мы провели, и там такие интересные письма от вас. С угрозами в том числе.

— Писем я Софии Львовне никаких не писал. Пойдемте, она вам сама расскажет.

— Спасибо, Петр Аркадьевич.

Прошли они все трое и зыркали этак недоверчиво по сторонам. Провели их в старую гостиную. Я понадеялся, что хоть у них она никаких воспоминаний не вызовет. Разглядывали мебель они без особого интереса — убедились, что она не может быть пропажей Рувинского, поскольку и не новая, и не соответствует описанию, и успокоились.

Не знаю, что сказали Антошиной супруге, но прибежала она шустро.

— София Львовна собственной персоной, — указал я полицейским. — Как видите, жива и невредима.

— А что со мной должно было случиться? — удивилась она.

— Заявление поступило в нашу доблестную полицию о том, что я вас убил, София, — пояснил я. — В вашей комнате при трактире уже произвели обыск и нашли мои письма.

— Какие письма, Петр? — удивилась она. — Мы с вами в переписке не состояли.

— Любовные, — сказал полицейский и прокашлялся.

— Как вы смеете! — взвилась София. — У меня никогда ничего не было с Петром. Он брат моего мужа. Ваши инсинуации просто неприличны. Господи, какие еще письма мне подбросили?

— Я вас вчера предупреждал, — заметил я. — София Львовна, предлагаю вам написать встречное заявление на князя Куликова.

Внезапно она заупрямилась.

— Право, я не хотела бы выносить наши внутренние дела на суд общественности. Это неприлично.

— А обвинять нас в любовной связи — прилично? Не думаю, что Наташе это понравится, когда она узнает. Антон Павлович тоже не обрадуется.

— Какой негодяй посмел нас обвинить в таком? — возмутилась она.

— Это был анонимный донос, — торопливо сообщил полицмейстер. — Проверить его мы были обязаны.

— А обыскивали вещи Софии Львовны с какой целью? Надеялись среди них найти труп?

— Кто обыскивал мои вещи? — опять взвилась она. — По какому праву? Вы трогали мое белье своими грязными руками? Боже мой, его теперь только выбросить…

— Мы чистыми трогали и очень аккуратно всё делали, — проблеял один из полицейских, явно непривычный к общению со знатными дамами.

Но Софию было уже не остановить, она рыдала, переживая о загубленной репутации и загубленных вещах. На свет опять появились нюхательные соли и носовой платок.

— София Львовна, заявление вы будете писать или мы можем уходить? — спросил полицмейстер.

Чувствовал он себя очень неуверенно. Я оказывал его отделению поддержку, а он пришел ко мне с обвинением по ложному доносу. Всё же в моем непонятном статусе есть слишком много минусов. Был бы я князем, к заявлению отнеслись бы не так, сначала поинтересовались бы у меня, где находится возможный труп, а не шли сразу обыскивать его вещи.

— София, я настоятельно рекомендую тебе написать. Анонимку написали не просто так. Тот, кто отправлял, был уверен, что ты умерла. Значит, по твою душу убийцу уже отправили. И если его что-то задержало прошлой ночью, то этой он непременно придет. А заявление должно немного остудить Куликова. А еще завещание в пользу брата — это тоже снимет часть притязаний.

— Зачем это? — невнятно тявкнул Валерон, который успел не только проявиться, но и побывать на кухне, откуда унес трофей в виде куриной ноги. Именно она и мешала ему тявкать четко. — Пусть бурлит и присылает еще кого-нибудь. На прошлом неплохие артефакты были. Маренин оценил. А следующий может быть уже при документах. Тогда и дом проверим.

Его доводы я проигнорировал и уговорил Антошину супругу написать заявление об угрозах в ее сторону от князя Куликова, а полицейских — передать моему дружиннику ее вещи, которые они успели забрать из комнаты при трактире в качестве вещественных доказательств. Сам я тоже написал заявление о поиске человека, сделавшего ложный донос, оскорбляющий честь и достоинство не только мои, но и кузена, у которого эти характеристики, конечно, уже давно ушли в минус, но это не значит, что от них можно безнаказанно отнимать что-то ещё.

После этого полицейские наконец уехали вместе с выделенным Марениным дружинником, который перевезет вещи сюда. Я на всякий случай напомнил, чтобы вещи, прежде чем отдавать Антошиной жене, просмотрели на предмет различных закладок. София было начала возмущаться, но я возразил, что вещи всё равно уже обтроганы со всех сторон, а мне не улыбается взорваться вместе с остальными только потому, что имел глупость ее приютить.

К тому времени, как я вышел из бани, вещи привезли, в том числе и упомянутые письма. Их мы изучали с Наташей и Марениным и пришли к выводу, что занимался этим делом идиот, потому что на первом письме стояла дата двухлетней давности. Этак Софию можно было обвинить в совращении малолетнего, причем на расстоянии, поскольку очень легко можно было доказать, что мы не встречались. Но почерк подделан был очень качественно, не поспоришь. Родная мать могла бы перепутать.

Антошиной супруге о ночном убийце мы сообщать не стали. Не потому, что опасались неприятностей из-за его смерти, а потому, что посторонние о провале не должны были узнать, а князь Куликов должен находиться в состоянии неопределенности, пытаясь выяснить, что случилось с отправленным убийцей.

Разумеется, известие о том, что ночью приходили ее убивать, сделало бы Софию осторожней, но меня ее безопасность волновала постольку-поскольку. Да и раздражала она меня в моем доме сильно, хотелось если не отправить ее куда подальше, то убрать с глаз, чтобы не мельтешила.