Набор

Глава 11

Даньшина помогла и остальным, ходившим со мной на спасательную операцию, причем даже до того, как устроиться. Маренин отказался от своей спальни в ее пользу, потому что это помещение было лучше остальных, остававшихся свободными. И обстановка там была из спальни главаря Черного солнца. Вообще, именно благодаря этой организации и Валерону у нас было чем обставлять это здание. Поневоле пожалеешь, что столичные лучи этого солнца так быстро закончились. Нужно было оставить кого-нибудь на разведение и наблюдать. Снимать, так сказать, урожай, когда пойдут новые побеги. Заодно и препятствовать развитию криминала в столице. Кто знает, где теперь укрепится эта организация? Свято место пусто не бывает, там наверняка уже прорастает другая часть Черного солнца, срочно переброшенная в столицу из провинции. И мы теперь даже не знаем, где именно происходит это прорастание. Столица большая, затеряться есть где.

Целительница ворвалась в баню без предупреждения, на возмущение махнула сухонькой ручкой и заявила:

— Юноши, что я здесь могу увидеть нового? Подходите по одному, сейчас быстренько всех залечу.

С двумя артельщиками, пострадавшими сегодня от когтей тварей, когда не справились их артефакты, быстренько не получилось — слишком много свежих повреждений, которые под действием регенерации заросли кое-как.

— Завтра продолжим, — решила Даньшина. — Сегодня дадим возможность организмам отработать самим. Рекомендации те же, что и Петру Аркадьевичу. Плотно поесть и хорошо выспаться. Пётр Аркадьевич, у меня будут предложения по организации пока только целительского пункта, но что-то из артефактов я бы предложила купить уже сейчас. Список подам письменно.

Она величественно кивнула и собралась уходить, но я её остановил.

— Екатерина Прохоровна, прежде чем составлять список, воспользуйтесь купелью. Моя супруга знает, что это. Желательно прямо сейчас.

— Прямо сейчас я направлю к вам кого-нибудь с едой. А после этого зайду к Наталье Васильевне, тем более что мне и переодеться не во что.

Сказать, что у моей супруги здесь не так уж и много вещей, я не успел — Даньшина стремительно вышла из бани.

— Это что только что было? — осторожно спросил Лихачев.

— Это наша целительница. Она была слишком убедительна, когда поясняла, почему я ее должен взять к себе. Настолько убедительна, что аргументов против у меня не осталось. Характер там не сахар, зато есть опыт и желание создавать целительскую сеть заново. Она была главной целительницей Заварзиных.

— И так легко ушла под вашу руку? — удивился Лихачев. — А если князь Заварзин остался жив?

— У нее осталась бы клятва ему, — ответил я. — Так что нет, он однозначно погиб.

— Мог выжить кто-то другой из Заварзиных.

— Он бы уже вышел из зоны. У дружины Заварзиных были возможности посерьезней наших. Если бы это было возможно, из эпицентра бы вывели людей. Не думаю, что Даньшина приняла решение с бухты-барахты, она наверняка знала, где находились все Заварзины.

— То есть княжеский род погиб весь…

— Выходит так.

Чтобы не обсуждать это дальше, я пошел сначала в помывочную, а потом в парную. Дружинники, взбодрившиеся после манипуляций Даньшиной, отправились со мной, а вот артельщики задержались и принялись шушукаться. И я даже понимал, о чем они сейчас говорят, потому что до меня доносились отдельные слова «артефакты», «свой целитель» и «пониженный налог».

Потом пошли мыться и они, а созрели для разговора, когда нам прямо в баню принесли еду и огромный пузатый самовар. Вот за второй или даже третьей чашкой Лихачев у меня спросил:

— Петр Аркадьевич, а на что мы сможем рассчитывать, если вам присягнем?

Мои дружинники понятливо заухмылялись, я же ответил серьезно:

— В настоящий момент — мало на что, потому что я только набираю силу, как утверждает Маренин. На что точно? Первое — на артефакты моего изготовления — возможность сравнить у двоих из вашей артели была, а эта версия не окончательная, будет улучшаться. Второе — на помощь высокорангового целителя. Третье — это пониженный налог. Пока все. Что потребуется от вас? Скорее всего, выполнение заказа на определенные ингредиенты, подготовка к зоне других людей, не на постоянной основе, с дополнительной оплатой. Возможно, сопровождение меня в зону.

— А эти штуковины, на которых вы рассекали по снегу? — не удержался Архип.

— Со временем они тоже будут. Но у меня не десять рук и раздваиваться я тоже не умею. Приоритет на артефакты, снегоходы — вторые в очереди, при условии наличия железа из механизмусов.

— А контейнеры? — спросил Лихачев. — Дюже нам ваши контейнеры по сердцу пришлись.

— Губа не дура, — хмыкнул дружинник.

Я почесал в затылке.

— Я про них даже забыл. Контейнеры тоже будут.

— А сколько артелей собираетесь взять к себе? — уточнил Лихачев.

— Конкретно мне нужна одна.

— А ежели деминская к вам попросится? С Деминым-то вы ходили, Петр Аркадьевич.

Его волнение было непонятным, поскольку по уровню эти артели были несопоставимы.

— Деминские мужики очень хорошие, — признал я. — И артель там правильная, но они все не маги, вглубь зоны не ходят, только недалеко от границы. А мне нужна сильная артель в напарниках.

Лихачевская для этого подходила идеально.

— Но ежели попросятся — возьмете?

— Возьму, — согласился я. — Но скорее как исключение. Они мне очень помогли в начале.

Но мне почему-то казалось, что деминская артель распадется — не зря же они поговаривали, что подумывают бросить это дело. А нынче зона куликовская сдвинулась, придется идти в новые места, которые они не знают. Демин взвесит все за и против и решит, что овчинка выделки не стоит. Начинать заново в заведомо неблагоприятных условиях — не для них. Хотя я ничуть не слукавил, говоря, что мужики они хорошие. Но, увы, для дальних походов они не годились. Даже взять того же сугробня — артель Лихачева выстояла бы против него сама, а вот деминская пошла бы полностью на корм, не вмешайся я. Всё же ментальная защита у них хромала, полагались только на артефакты. Точно, разумеется, я не знал, но признаков владения магией ни у кого не заметил. Хотя Демин вроде как говорил, что поначалу тратил на себя кристаллы.

Разговор с Лихачевым закончился ничем. Как говорится, им и хочется и колется. Привыкли они без указки работать. Что ж, поработаем вместе ещё пару дней и разбежимся, если не надумают. Будем сопровождающих из своей дружины выращивать, хотя, конечно, наличие рядом опытных походников, хорошо знающих местную зону, мне бы очень помогло следующей зимой.

Уговаривая себя, что на лихачевской артели свет клином не сошелся — и без них есть артели, знающие эту зону, я вошёл в главное здание поместья, и мне под ноги сразу же бросился Валерон.

— Пока тебя дождешься — облысеешь, — злобно тявкнул он. — Дуй давай в кабинет.

— Чего это ты вдруг раскомандовался? — возмутился я.

— Того, что мне тоже отдых нужен. Отчитаюсь, пойду поем — и спать, — он мечтательно зевнул.

Очень заразительно зевнул, я сам немедленно захотел спать.

— До завтра отчет не подождет?

— Кое-что там срочное… — намекнул он. — Но не для посторонних ушей.

Я вздохнул и потащился в кабинет вместо спальни. Сел за стол, напротив уселся Валерон, поерзал, потом сдвинулся на край стола, чтобы перед ним было больше пространства.

— Первым делом налоги, — гордо сказал он и принялся выплевывать мешочки с кристаллами, не переставая болтать: — Сейф новый у Рувинского маленький слишком, пришлось в нем корячиться, когда всё собирал, зато ничего не повредил. Этот придурок даже на охранные заклинания расщедрился, но такие редкие, что я без труда между ними протиснулся. А вот сейф мог быть и побольше. Столько там всего. Документы я оставил на месте на всякий случай. Или нужно было захватить?

— Зачем нам армейские документы? Вряд ли там обнаружится приказ о моем устранении за подписью императора.

— Вот и я так решил, — довольно заявил Валерон. — Хотя там была бумага о том, сколько Рувинскому привезли для выплаты подчиненным. Но я подумал, что мы сами можем посчитать, это полезно для развития мозга. Вообще, счёт полезен.

— То есть ты спер армейскую казну? Это не есть хорошо. В делишках Рувинского участвуют несколько человек, а без денег остались все.

— Слушай, а как я различу, где чьи деньги? — возмущенно тявкнул Валерон. — На них не написано, пойдут они хорошим людям или плохим. И потом, крал не я, а Рувинский. Все подумают именно так. И требовать возмещения будут с него. Деньги взял? Взял. В сейф положил? Положил? Ключ от сейфа у кого? У Рувинского. Заклинания кто ставил? Рувинский. Он и на дверь запирающие заклинания поставил лично. А перед кабинетом еще и дежурный стоит, никого не пускает. Так что спер однозначно Рувинский. Ему и возвращать. Он, вообще-то, не бедствует. В сейфе и его личные деньги хранились, и много. А деньги злоумышляющих на нас — наши деньги.

После этого он перешел к выплевыванию уже прихваченных денег. Армейская казна была в двух мешках с имперской символикой и печатями.

— Нужно переложить, — забеспокоился Валерон. — Слишком приметные мешки. Увидит кто посторонний — еще заподозрит, что украли мы, а не Рувинский. А оно нам надо?

— Не надо, — согласился я.

— Так что давай переложим в другие, а я потом Рувинскому пустые мешки подброшу, — предложил Валерон.

— Может, пока не будем вытаскивать и, если что, подбросим вместе с деньгами?

— Как это с деньгами? — всполошился Валерон. — Сдурел?

— В этих мешках — казна. Сперев ее, мы ограбили государство. Это не есть хорошо. А удачно подбросив мешок Рувинскому так, что он вляпается при свидетелях, — мы выиграем куда больше.

— Довод, — неохотно признал Валерон и тяжело вздохнул при мысли, что придется расставаться с таким трудом добытыми сокровищами. — Но если мы мешок вскроем и часть денег извлечем перед подбрасыванием, будет достовернее…

Он умильно посмотрел и переступил лапами по столу. Наверное, пытался намекнуть, что труд маленькой, но очень гордой собачки должен оплачиваться по высшему разряду.

— Что-то в твоем предложении есть, — признал я. — Но давай подумаем над этим потом, а то у меня сейчас голова не варит совсем.

— Казна только в этих двух мешках. Пока по ней мы не решили, можешь тратить остальное, — щедро разрешил Валерон. — Мебель ему новую пока не завезли. И боюсь, момент привоза не поймаю. Придется тащить прямо из дома. Но я каждый день буду проверять, чтобы Рувинский ничего не успел испачкать собой. Ну и налоги прибирать. Можно ему даже спасибо сказать, что за нас собирает.

— Каждый день не надо. Нарвешься на ловушку, специально под тебя, — предупредил я. — Нам сейчас важнее его не обокрасть, а подставить.

— Но обокрасть тоже важно, — не согласился Валерон.

— Мы не воры, — возмутился я, сообразив, что разговор зашел куда-то не туда.

— Конечно, не воры, — согласился Валерон. — Мы забираем свое и сверху берем небольшую компенсацию. Крошечную.

Он попытался передними лапами показать размер этой крошечной компенсации, но они у него почему-то расходились в стороны, а не сходились друг другу. Равновесие помощник удерживал с трудом, поэтому плюнул на наглядность объяснений и опять опустился на четыре лапы.

— Так, — сказал я. — Это всё срочное? А то я уже заговариваться начинаю.

— Это как раз не срочное, а вот то, что приехала Софья Воронова, — очень даже срочное. Она к тебе завтра с утра собирается. Ну, насколько у нее вообще существует такое понятие, как утро. Хотела сегодня, но не нашла никого, кто согласился бы ехать к поместью вечером. Мол, ночью твари могут забредать далеко от зоны и искажения чаще открываются. Но утром она точно двинется к тебе.

— Зачем?

— Мне с ней переговорить не удалось, — язвительно тявкнул Валерон. — И она почему-то никому не докладывала, зачем ты ей нужен. Но глазки у нее красные не потому, что она демон, а потому что она рыдала в дороге.

— Может, ее укачивало в санях? — предположил я. — Сейчас на дорогах такие гребни намерзают.

— Ну-ну, — насмешливо тявкнул Валерон.

— Нужно будет Маренину сказать, чтобы завтра до моего прихода никого не впускали, — решил я. — Задурит еще она Наташе голову.

Хотя у нас здесь Даньшина есть, которая может этому воспрепятствовать. Мозги у бабки на месте. И всё же лучше, чтобы разговор состоялся в моем присутствии.

— Я ему сам об этом скажу по дороге на кухню, — расщедрился Валерон. — Ты, главное, мою подушку не занимай.

— Кто-то просил корзинку, а в результате целую кровать пытается отжать, — не удержался я.

— Не жадничай, кровать большая, на всех места хватит. Кстати, Евсиков очередной выпуск «Вестника Камнеграда» выпустил. Я со стола Рувинского прихватил. И да, это не я сделал.

— Не ты прихватил со стола Рувинского газету?

— Не я сделал то, про что там написано. У нас появились конкуренты.

Валерон прибрал мешки с печатями в себя, взамен выплюнул на стол новостной листок и исчез. Я же переложил оставленное им в сейф, хотя и задумался, что если сейфы так легко обкрадываются, то стоит хранить ценности в другом месте, не столь притягательном для любителей компенсаций.

И только потом принялся изучать газету. Заметку, от причастности к которой Валерон открещивался, я обнаружил сразу, поскольку она была перечёркнута и сбоку имелась приписка «Чушь!!!». *

Озерный Ключ для полковника Рувинского — место заколдованное. Не успел он во всеуслышание рассказать о пропаже мебели, как столкнулся с новым несчастьем. Неизвестный злоумышленник похитил почти всю его обувь. Поднятая полицией тревога не дала никаких результатов; предполагают, что вор успел скрыться, уехав из города с утренними санями. Но злые языки говорят, что искать нужно в нужниках тех зданий, что отведены под казармы.

Честно говоря, с учетом уверений Валерона в непричастности, я бы тоже поставил на тот вариант, который обсуждают злые языки, потому что доступа к обуви полковника гражданские не имели. Сюда еще прекрасно вписалась бы сплетня о том, что само место его не принимает. Нужно будет сказать Маренину, который доносит наши идеи либо до Евсикова, либо до другого своего агента, распускающего слухи.

Главной же темой номера было вытаскивание нами людей из зоны. Евсиков умудрился взять короткие интервью у нескольких вытащенных, в том числе у Желватых, который тогда еще не был моим магом, и Даньшиной. Оба они, хоть и каждый на свой лад, высказали недоумение, почему спасением людей из зоны занимаются частные лица на свой страх и риск, а не армия. Статья так и называлась «Где армия?».

Хватало на листке и рекламных объявлений самого разного толка: от рекламы одного из двух трактиров Озерного Ключа до рекламы лавки с товарами для походов в зону. Были и чисто развлекательные статьи.

Любопытна следующая картина из деревенских нравов. Крестьяне Амшаркино Б., А. и В., получив довольно изрядную сумму денег за продажу продовольственных товаров в Озерном Ключе, пропили их. Возвращаясь домой с пустыми карманами, они завели разговор на тему, что, вот, мол, все люди трудятся, запасают добро, а мы, лентяи, пропили свои трудовые денежки.

После этих рассуждений Б., как старший летами, воскликнул: «Эх, братцы, стоит нас бить и крепко бить, да некому».

Остальные согласились с его мнением. Тогда Б. предложил товарищам отпустить друг другу по 25 ударов розог и в ближайшем леску, который они только что прошли, исполнить это решение.

Товарищи одобрили его предложение и возвратились в указанный лес. Под розги первый лёг Б. и, сбросивши верхнюю одежду, стойко выдержал свою кару.

За ним лёг А. и тоже терпеливо перенёс жестокие удары.

В. же, почувствовав, что не выдержит присуждённого ему наказания, задумал, высекши товарищей, бежать. Но не тут-то было: товарищи поймали его и за такой коварный поступок решили усугубить кару. Его избили до крови.

Да уж, развлекаются местные крестьяне как могут. Чувствую, завтра выйдет статья про героический поход по зоне коровы Милки — наверняка Евсиков не упустит таковой возможности, чтобы указать, что даже коровы выглядят куда опаснее и подготовленнее к битвам стварями, чем батальон полковника Рувинского.

*Газетные заметки — немного измененные реальные газетные заметки начала прошлого века.