Набор

Глава 25

Отъезд пришлось отложить, но я понял, что ничуть не огорчен, когда вечером удалось уговорить Валерона отправиться спать в другое место. Или хотя бы погулять и вернуться через пару часов. Разбор вынесенного из банков мы решили отложить на утро, и не только потому, что я хотел посвятить этот день Наташе, но и потому, что Валерон точно не помнил, что из какого банка. Содержимое ячеек у него было просто свалено где-то там внутри одной кучей, рядом с кучей денег, которые он вытащил из банков. Или кучкой? Пересчитыванием мы тоже пока не занимались, не до этого было. Вот и займемся всем этим, пока ожидаем комиссию.

Пока же я выбросил из головы все финансовые вопросы, чтобы заняться исключительно укреплением семьи. Потому что, если ты ее не укрепляешь сам, всегда найдется желающий заняться этим за тебя, и тогда вместо укрепления получается разваливание.

Поначалу я подсознательно опасался, что Валерон вылезет в самый неподходящий момент, а потом просто выбросил его из головы, да и все остальные мысли тоже. Дорвавшись до уединения, мы всё смелее исследовали друг друга, пока окончательно не потеряли головы, а с ней — и вероятность того, что наш брак будет когда-либо расторгнут.

Не знаю, как супруга, но я об этом не пожалел ни на миг. Одно ее присутствие пьянило, как игристое вино, кружило голову, заставляло мечтать о несбыточном и забывать о куче проблем, которые нас ожидали впереди. Здесь и сейчас были только мы, и мы были счастливы.

После всего, пока не заснули, мы просто лежали в обнимку и говорили о всякой ерунде, стараясь не касаться серьезных тем. Куликовы Наташу не поздравили, хотя даже моя маменька дорвалась до телефона и вывалила на невестку такую кучу пожеланий, что будь они материальны, мою супругу засыпало бы с головой. Заодно маменька пыталась выяснить, когда мы возвращаемся в Святославск, но здесь мы ее ничем порадовать не могли, поскольку и сами не знали. В конце разговора маменька сказала, что подарок для Наташи был отправлен именно в Святославск и уже дожидается ее там. Пояснять, что именно дожидается, не стала, иначе, мол, сюрприза не получится.

Утром я обнаружил Валерона в нашей кровати, но уже не посередине, а скромненько притулившегося сбоку от меня с видом мученика, которого променяли на другую.

Если бы не Валерон, утром мы бы закрепили вчерашнее, но пока его выгонишь, желание пройдет у всех, да и дел хватало. После завтрака мы с Марениным отправились в мой кабинет, где Валерон вывалил на пол содержимое ячеек всех банков, которые он успел посетить. В основном там были бумаги, но хватало и артефактов, а еще обычных украшений. Последние мы сразу отложили в сторону, часть из них вообще была с гербами, а значит, легко определялась. Чисто теоретически можно было по справочнику определить владельцев.

— Еще чего! — возмущенно тявкнул Валерон, когда я сдуру озвучил эту идею. — Если бы им они были нужны, в банке бы это не хранилось. И вообще, это либо залоговое, либо краденое.

— Скорее всего, Валерон прав, — подтвердил Маренин. — И владельцы давно потеряли надежды всё это вернуть.

— Ничего мы возвращать не будем, — надулся Валерон. — Если им было надо, пошли бы сами в зону. Не пошли — значит, не надо.

Он подгреб к себе футляры с видом оскорбленной добродетели, один из них от небрежного движения раскрылся, и я увидел опаловый гарнитур, очень похожий на тот, что подарила княгиня Воронова Наташе. Можно сказать, они были братьями-близнецами.

— Где-то я это уже видел… — отметил и Маренин.

— Такой же был подарен Наташе Марией Алексеевной. А она утверждала, что ей его привез мой дед.

— Но этот гарнитур явно сделан на заказ, — возразил Маренин. — Вы уверены, что ваш — у вас?

— Абсолютно, — подтвердил я, вспомнив, что за домом присматривает дух-хранитель. — Нет такого вора, что сумел бы его выкрасть, да еще отнести в другое княжество и положить в банк. Это очень похожий.

Почему-то сразу вспомнилась Даньшина, не желавшая встречаться с княгиней Вороновой. Мог быть этот комплект ее? Вполне, если причина нежелания встречаться в том, что они соперничали из-за деда. Но со стороны покойного князя Воронова не слишком красиво дарить одинаковые комплекты двум женщинам.

— Валерон, нет ли на этом комплекте знакомого тебе запаха?

— Я тебе что, полицейская собака? — сразу окрысился он.

— Нет, конечно. Полицейские собаки чуют только запах, а ты воспринимаешь куда больше.

Валерон неохотно наклонился и задергал носом. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Когда он поднял морду, на ней застыло удивленное выражение.

— Даньшиной отдает? — уточнил я.

— Как ты догадался? — удивился он. — Ты же не различаешь ничего?

— Даньшиной? — удивился Маренин. — Как вы это поняли, Петр Аркадьевич?

— Интуиция, — коротко бросил я, заслужив уважительный взгляд с его стороны.

На самом деле сработал не только магический навык, но и умение анализировать информацию, делая вывод по ее крохам. В принадлежности комплекта Даньшиной я сомневался, хотя уже раньше по косвенным признакам понимал, что между княгиней и целительницей пробежала толстая кошка. Немного удивляло, что при таких вводных она пошла под мою руку, прекрасно понимая, что контактов с княгиней Вороновой будет не избежать. Или на тот момент она об этом не думала, чувствуя усталость и опустошение оттого, что дело всей жизни разрушено?

— Это что, ей теперь нужно будет отдать? — со священным ужасом спросил Валерон. — Наше — отдать?

— Отдать, — подтвердил я. — Мы своих не грабим. Есть еще что-то ею пахнущее?

Валерон изучал содержимое ячеек без особой охоты, но честно, поскольку подвинул ко мне лапой еще два артефакта.

— Отнесешь? — спросил я. — На нас не ссылайся. Скажи: почуял запах, забрал, забыл отдать раньше. Она к тебе будет относиться еще лучше.

— Куда уж лучше? — хмыкнул Маренин. — Он же тогда страдать будет от обжорства.

— Зависть — смертный грех, — заявил Валерон, гордо махнул хвостом и исчез из кабинета с предметами, принадлежавшими Даньшиной.

А мы остались разбирать, потому что интерес банкира мог быть как в артефакте, так и в бумагах.

— Я всё же ставлю на бумаги, — заявил Маренин. — Потому что самый дорогой артефакт стоит меньше того, что тебе предлагали.

— Бумаг много, артефактов мало, — заметил я. — Просмотрим и успокоимся. Проверять всё равно придется.

К артефактам были отнесены и контейнеры с неизвестным содержимым. Один из них оказался запечатан руной, глядя на которую я не сразу сообразил, что она мне напоминает ту, которой был запечатан контейнер, найденный на месте гибели Дмитрия Резенского.

Если именно это хотели вынести из зоны, то у меня возникало сразу несколько вопросов. Почему он хранился не в столице и почему его не могли забрать носители Скверны сами — насколько я понял, короткая пробежка среди тварей для них могла закончиться благополучно. Разумеется, при наличии определенного навыка. Но вряд ли им обладал только один человек и только в команде Резенского.

— Вскрывать будем? — спросил Маренин.

Довольно неуверенно спросил.

— А что вам подсказывает ваша интуиция? — заинтересовался я.

Маренин помедлил, но ответил честно:

— Держаться от этого контейнера подальше.

— Моя тоже орет, что вскрывать нельзя. Прошлый такой я обнаружил на месте группы, которая собиралась разрушать восстановленный артефакт. Поэтому мне интересно, где именно его обнаружил Валерон.

Интерес мой удовлетворился, как только помощник вернулся. Вид он имел несколько смущенный — наверное, благодарность Даньшиной оказалась чрезмерной для его хрупкой демонской психики.

— Валерон, можешь приблизительно сказать, из какого банка этот контейнер?

Валерон задумался, потом внимательно обнюхал контейнер и ответил:

— Понятия не имею, Петь. Я торопился, греб всё подряд. Собирал примерно в одно место. Вроде из столицы, но не уверен. А ведь у нас второй такой, да? Первый из Резенского выпал. Из него вообще ничего приличного не выпало. Только лыжами разжились тогда. Всякая дрянь из этих скверников падает.

Он сморщил нос, выказывая полное отвращение к добыче ништяков из таких неподходящих кандидатур.

— А инструкции из них не падают? — без особой надежды спросил я. — Хотелось бы понять, что это и чем нам грозит.

— Как только обнаружу, сразу тебе передам, — оскорбленно тявкнул Валерон. — Может, еще найдем среди этой кучи бумаг.

— Может, и найдем, — согласился я, — но сначала досмотрим артефакты и контейнеры.

Ничего интересного там не нашлось, разве что в контейнерах — редкие ингредиенты, но и то, нынче я их и сам насобирать мог. Не прямо сейчас, а чуть погодя.

За разбор документов мы засели уже после обеда. И честно говоря, безо всякого желания — уж слишком много их было, возможно не на один день. Хотя информацию с них получали интересную — там же не только договора и расписки были, но и куча компромата на крупные персоны княжества. Я подозревал, что компромат этот теперь не столь интересен, поскольку те, на кого он собирался, остались в зоне. Но проверить надо — вдруг кто выжил, а у нас уже есть рычаги давления на них. Попалось интересное досье на купеческую семейку, но тоже из этого княжества.

Короче говоря, разбирать документы неожиданно оказалось занимательно, часть Маренин сразу пригребал к себе, для планируемого ведомства по разведке, остальное сортировалось на то, что точно не понадобится, и то, что еще нужно будет проверить.

До вечера мы не справились, пришлось отложить на следующее утро, потому что долго засиживаться срочной необходимости не было, а на ночь планы у меня были куда увлекательнее. Оскорбленный Валерон заявил, что он пойдет ночевать к Милке — мол, только та его понимает и никуда не гонит.

На мой взгляд, у него была прекрасная альтернатива в лице Даньшиной — та на совместных приемах пищи выглядела непривычно счастливой и расслабленной. А когда мой помощник случайно попадал ей под руку, уйти непоглаженным у него не было ни малейшего шанса. Спрашивать, что ее связывало с князем Вороновым, я всё же не стал, потому что, на мой взгляд, это было вторжением в личную жизнь, а пользы для меня от ответа на этот вопрос не было.

Когда мы перебрали всё притащенное Валероном, выяснилось, что ничего более подозрительного, чем загадочный контейнер, не нашлось. Так что дело было либо в нем, либо в бумагах, окончательную ценность которых нужно было еще выяснять, сразу отбросив те, что касались погибших в зоне и не могли быть распространены на их родственников.

После чего я занялся изготовлением механических пауков. Делал я сразу двоих, хотя активировать собирался по очереди. Будет задел для Митиного подразделения. Поскольку в этот раз у меня были все материалы и все средства для обработки, выходили пауки четко по схеме и были они без каких-то видимых особенностей, совершенно унифицированные. Я даже задумался над тем, что придется им порядковые номера прямо на корпусе рисовать, иначе различать их будет только Митя.

Идея меня настолько захватила, что я решил заранее сделать трафареты — унифицировать так унифицировать, пусть на всех будут красивые одинаковые циферки. Делать я решил сразу на все цифры и вычерчивал уже цифру четыре, когда пришел дружинник с сообщением, что ко мне визитер.

— Князь Симуков, Вячеслав Львович.

— Это кто еще такой? — удивился я. — И чего ему надо?

— Не могу знать, Петр Аркадьевич. Он представился, но причину визита не назвал. Его проводили в гостиную.

Сразу туда я не отправился, сначала нашел Маренина, чтобы выяснить, что за птица ко мне пожаловала и возможную причину этого. Маренин обнаружился сразу — он сам ко мне шел, поскольку его в известность тоже поставили.

— Это брат Софии Львовны, — встревоженно сказал он. — Как бы Мария Алексеевна ему чего-нибудь не наговорила.

— Наверняка наговорила. Иначе бы он сюда не приехал, — согласился я. — Но встретиться с ним придется. Что он за человек? По типу сестрички?

Я попытался припомнить, составлялось ли на него досье Черным Солнцем, но так и не смог. На Софию оно точно было, но лежало в папке с Вороновыми. А вот папки Симуковых я не припоминал, как ни напрягал память. Значит, ее там не было. Не попадало это семейство в зону интересов Черного Солнца.

— Симуковы в столице крайне редко появляются, Петр Аркадьевич. У меня нет по ним информации. Само княжество считается процветающим, хотя выхода к зоне у них нет, но есть множество полезных ископаемых, заводов, фабрик. То есть деньги к ним текут рекой. Приданое Софии Львовны составляло значительную сумму, не считая дома в Святославске и личных украшений.

— Всё это Антоша успешно растратил и решил, что ему нужен новый источник денег, если со старого больше ничего не выдоить? — усмехнулся я. — Хотя с Куликовых он вряд ли что получит просто так. Да и нет у них сейчас денег. Только перспективы есть.

Информация для меня оказалась бесполезной — финансовое положение Симуковых меня беспокоило в последнюю очередь, куда больше волновали личные качества визитера. Пришлось идти на встречу фактически неподготовленным.

Вячеслав Львович внешне оказался на сестру весьма похож, хотя значительно старше. Навскидку я бы дал ему лет пятьдесят. Не сказали бы мне, что это брат, я бы решил, что отец. Мы обменялись приветствиями, и я поинтересовался:

— Что привело вас ко мне, Вячеслав Львович?

— Беспокойство о сестре, Петр Аркадьевич. Мне звонила Мария Алексеевна с требованием помочь найти Софию. Она утверждает, что вы последний, кто ее видел.

Взгляд у него был тяжелый, прямо-таки пронизывающий. И я каким-то шестым чувством понял, что он о смерти сестры знает. Что было неудивительно: Куликов мне рассказал об артефактном древе, которое показывает, жив или нет представитель семьи. Но, похоже, этой информацией с княгиней Симуков не поделился.

— Это не так, Вячеслав Львович. София приезжала ко мне, но Мария Алексеевна ее забрала с собой. Через сутки она ко мне вернулась, утверждая, что вашу сестру потеряла по дороге.

— Мне княгиня Воронова сказала, что София сбежала к вам.

— Увы, нет. Я предлагал ее отвезти к вам, но она выбрала примирение с Антоном. Уж не знаю, что ей наговорила Мария Алексеевна.

— Зачем София приезжала к вам, Петр Аркадьевич?

Симуков надавил голосом, явно используя навык. Я глянул на него Божественным Взором: да, воздействие на разум имеется, и неплохо прокачанное. И сейчас его на мне беззастенчиво используют.

— Вячеслав Львович, давайте договоримся, что вы не будете использовать на мне магические техники, — спокойно сказал я. — Я человек нервный после стольких дней спасения людей из накрытого зоной заварзинского княжества. Могу вспылить, перепутав вас с тварью зоны, которые таким увлекаются.

— Извините, Петр Аркадьевич, — сказал он. — Привычка. Я очень беспокоюсь о сестре. И всё же зачем она к вам приезжала?

— Хотела продать информацию о том, что ее супруг организовывал на меня покушения. Я это знал и до того, а ей пояснил, что обнародование такой информации приведет к тому, что за решеткой окажется не только Антон, но и она.

— Почему она решила выступить против мужа, Петр Аркадьевич?

— Потому что тот нашел более выгодный вариант для брака, — ответил я. — И, зная его характер и характер родственников потенциальной невесты, я был уверен, что вашей сестре грозит опасность, о чем ей прямо сказал. Но единственное, чего я смог добиться, — она оформила завещание в вашу пользу. Сейчас я его принесу.

— Завещание?

— Одним из требований к Софии было отказаться от имущества в пользу Антона, — пояснил я. — Я посчитал, что существование завещания заставит эту компанию задуматься. Но, похоже, ошибался.

— Вы считаете, что ее убили, Петр Аркадьевич? — прямо спросил он.

— Если бы ее убили, княгиня не разыскивала бы Софию, — удивился я. — Возможно, по дороге случилось покушение, но ваша сестра сбежала? Этой компании выгоден труп, уж простите за прямоту, Вячеслав Львович.

— Не нравятся вам родственники, Петр Аркадьевич?

— А почему они должны мне нравится, Вячеслав Львович? Ранее они не интересовались моей жизнью. Но стоило мне приехать в Святославск, как внезапно выяснилось, что я им много чего должен. Главным образом деньги. А покушения на меня, организованные Антоном, — это так, мелкие шалости, не стоящие внимания.