Набор

Глава 27

Второго паука я доделывать пока не стал, решил глянуть, как будет вести себя первый. Потому что даже при условии, что Митя не мог говорить сразу после создания, он производил впечатление куда более солидное. Возможно, конечно, что у меня наложилось его нынешнее развитое состояние на то, с чем он появился, и я заблуждаюсь. Посмотрим. На Мите отрабатывались техники, на 001 они должны были лечь идеально. Прошло слишком мало времени, чтобы судить. Посмотрю, как этот паук будет развиваться, и, если нужно, внесу правки. Возможно, дело как раз в том, что я делал его не как Митю — методом проб и ошибок, а сразу набело и не вложил в него больше необходимого? Не делал паука с душой? Но привязываться ко всем своим созданиям и глупо, и недальновидно — иначе как делать в подарок или на заказ? Мотя мне тоже показалась глуповатой, но я это отнес на травму, которую ей нанесла Мария. Да и как показало будущее, Мотя прекрасно обучалась и даже начала пытаться манипулировать окружающими. Ну и она прекрасно понимала, что ей нужно и зачем. Будет ли так же с этим пауком? Возможно, как раз имя и наделяло индивидуальностью, а я совершил ошибку перейдя на цифры?

Мои сомнения разрешил Валерон:

— Петь, тебе не нужен второй Митя, тебе нужна охрана, которая будет четко выполнять все приказы, а не размышлять о том, как пойти в свободное время почитать сказки. Чтение в армии избыточно, поверь мне. Пусть учится маршировать и замечать покушающихся на нас, остальное неважно. И вообще, можно сделать целую армию пауков разных размеров и с разными функциями. Будут отдельные отряды под каждое направление. Охранные, поисковые, шпионские… Если делать совсем мелких, то из них получатся прекрасные разведчики.

Я задумался.

— Не уверен, что в совсем мелких сумею развести всё как надо. Я и проволоку такого размера не вытяну.

— Алхимическую разводку сделай, — предложил Валерон. — Будут тупенькие одноразовые паучки, через которых можно устроить прослушку.

— У меня заклинаний для прослушки нет, — напомнил я.

— Нужно глянуть военные учебники.

— Не факт, что там что-то есть, потому что ни у кого на обеде Рувинского не было ничего интересного в навыках. Или они это скрыли от меня.

— Маловероятно. Навык по скрыванию редкий, — возразил Валерон. — Могу посоветовать использовать все накопленные кристаллы — наверняка что-нибудь интересное получишь.

— У меня Видящий пока не восстановился. Вообще, вариант с армейскими учебниками интересный. Может, там найдутся секретные заклинания, которым не всех обучают. Но такие учебники вряд ли есть при военных Рувинского. Это скорее можно в столице найти, где, подозреваю, защита будет для тебя непроходимой.

— Ну-у, — протянул Валерон, практически скопировав воющую собаку — звук был очень похож. — Это сейчас не могу, а через несколько лет, когда разовьюсь, буду проходить незаметно и при защитах посерьезнее. Думаю, в дом Антоши я бы сейчас прошел, но сигнальную сеть потревожил. А через пару лет просочусь так, что и муха крылом не дернет. Смотреть надо на месте на это ведомство.

— Заклинания нужны сейчас, а не через пару лет.

— Тогда жди, пока восстановится Видящий, — безжалостно тявкнул Валерон. — А я прогуляюсь пока к Рувинскому. Наш налог он должен был собрать, казну получить, а возможно, еще и сапогами разжиться. Не босиком же он ходит. А должен босиком.

У Валерона слово настолько не расходилось с делом, что он исчез сразу же, как высказал свое намерение. Но скучать мне долго в одиночестве не пришлось. Я вдохновился идеей помощника и начал набрасывать схему мини-паука, прикидывая, что можно убрать, а что нужно будет добавить, когда пришел Маренин с сообщением, что те три мага, которых мы вытащили из банковского подвала, хотят пойти под мою руку.

— Они долго думали…

— Было над чем, Петр Аркадьевич. Среди них Гольцев, заместитель начальника гвардии Заварзиных. Он обязан был проверить, не выжил ли кто из княжеской семьи, прежде чем решаться на такое. Узнать, что с семьями. У всех троих семьи остались в зоне, надежд на то, что кто-то выйдет, уже нет. Поэтому я бы вас попросил в разговоре тему родных не поднимать. Маги они все трое сильные, нам лишними не будут. Гольцева я бы тоже заместителем поставил, причем именно по разведке — он как раз этим занимался, и парни с ним были его, а не обычные боевики.

— С заклинаниями они тоже неплохо умеют обращаться.

Вставал вопрос: что же они делали в банке? Попали ли туда случайно, когда искали укрытие при нашествии тварей, или уже находились там, принеся как раз интересующий меня контейнер? Это можно будет выяснить при личной встрече. И только если я их возьму — постороннему на такой вопрос они не ответят и будут правы. Возможно, не ответят и когда поступят ко мне на службу, если это относилось к секретам прошлого нанимателя. Или если не знали сами, что переносили.

В кабинет, куда Маренин должен будет привести потенциальных дружинников, я шел даже с некоторым предвкушением. Кабинет был маренинский, поскольку новый перед посторонними светить буду, только когда Рувинский отсюда уедет. На мой взгляд, после приезда комиссии он вскоре должен быть отстранен и отправлен из Озерного Ключа. Возможно, следующий назначенный полковник будет ничуть не лучше, но хотя бы без княжеских амбиций и без желания выжимать из моих земель последние крохи в свою пользу.

Троица магов пришла быстро, чуть ли не сразу после того, как я устроился за столом. Грозный вид мне себе придать при всем желании не получилось бы — при таких попытках я выглядел бы попросту глупо, поскольку маги были старше меня нынешнего более чем вдвое. Поэтому я и не старался, решив выглядеть собой — молодым парнем, на которого свалилась ответственность.

— Георгий Евгеньевич сообщил, что вы хотите поступить ко мне на службу, — сказал я, сканируя всех троих по очереди. Печатей клятвы не было, как и сродства к Скверне. Но знать я этого, разумеется, не должен был, поэтому следующими словами выразил свое беспокойство: — Надеюсь, он вас предупредил, что мы не берем людей со сродством к Скверне?

— Речи об этом не было, Петр Аркадьевич, — за всех сразу ответил Гольцев. — Но я могу поручиться за то, что среди моих людей не было с таким сродством. Оно, прямо скажем, неоднозначное. И минусы зачастую перевешивают плюсы. И если такое сродство не взять под контроль, что мало кому удается — для этого навык нужен, — то уже сродство берет под контроль носителя. Не стоит оно того. Поэтому у меня тоже было условие при приеме: среди моих людей никакой Скверны.

Подход был правильный. С ним я был полностью солидарен. Вообще, троица производила хорошее впечатление, хотя и выглядели не такими счастливыми, как когда мы выбрались из зоны.

— Еще я должен предупредить, что у меня возможен конфликт с Симуковым из-за его сестры Софии, в смерти которой он хочет обвинить Вороновых.

— Вот ведь жук, — возмутился Маренин. — Петр Аркадьевич, почему вы мне об этом не сказали? Этот князь имеет обыкновение по любым поводам отжимать чужое имущество. Если ему не идут навстречу, то он притворяется оскорбленным и забирает имущество как трофей. Но сначала пытается договориться полюбовно. Обычно в таком случае намекает фразой: «Вы мне симпатичны».

— В нашем разговоре эта фраза прозвучала, — признал я. — Но повод у него серьезный.

— То есть Софию Львовну действительно убили?

— Трупа у него нет. Он ориентируется по фамильному артефактному древу, на котором это зафиксировано каким-то образом, — пояснил я. — Но мы в разговоре выяснили, что древо можно обмануть, притворившись мертвым. Прямо Симуков этого не подтвердил, разумеется, но реакция была характерной.

Говорил я так спокойно в присутствии посторонних потому, что информация секретной не была. Свое же участие в исчезновении трупа я не собирался афишировать даже перед Марениным. Достаточно того, что знает Валерон, которому придется таскать труп неопределенное время.

— То есть вы предполагаете, что София Львовна может оказаться живой?

— Мертвой ее никто не видел, — немного слукавил я, поскольку считать Валерона никем было по меньшей мере несправедливо. Но если я добавлю «из людей», то Маренин сразу поймет, чего мне не надо. — Из номера гостиницы она исчезла вместе со всеми вещами. Во всяком случае, так говорит княгиня Воронова.

— Мы с вами это обсудим после, — предложил Маренин. — Давайте решим вопрос с пополнением.

— Если их не пугает намечающийся конфликт с Симуковым, — ответил я. — И они согласны дать клятву, то проблем я не вижу.

Потому что пополнение реально было хорошим — оценить их я успел еще, когда мы выбирались из зоны.

— Не пугает, — ответил за всех Гольцев. — Жизнь княжеских дружинников как раз и проходит в конфликтах с врагами князя. От драки мы никогда не бегали, как вы могли убедиться, когда мы с вами выходили из зоны. Как командир вы нам понравились, потенциал у вас хороший, поэтому мы решили присягнуть тому, кто нас спас.

— Кстати, а как вы оказались в банке?

— Случайно. Были рядом, когда зона город накрыла. Сначала надеялись уйти из города, но все выходы оказались перекрыты тварями. Их неожиданно обнаружилось очень много, поэтому мы отступили в показавшееся наиболее защищенным здание. А там оказался еще и подвал экранированный. Степан, служащий банка, поначалу был настроен радужно и уверял, что нас всех непременно вытащат, потому что в банке находится что-то очень важное в одной из ячеек.

— Судя по всему, там действительно находится что-то важное, — согласился я, — потому что ко мне приходил представитель банка и предлагал забрать из банка всё, что смогу унести, но вынести содержимое определенной ячейки. Я сказал, что сейчас это нереально, и отказался.

— Представитель банка нашел артель, которая согласилась пойти туда. Они рассчитывают хорошо заработать.

Естественный отбор в действии: когда жадность отключает инстинкт самосохранения, это всегда плохо заканчивается. Даже если бы Валерон не вынес из банка всё, артельщики там нашли бы только свою смерть. Надеюсь, им хватит мозгов оценить риск, не заходя в сам город.

— Я, конечно, молод, Виктор Григорьевич, но не идиот, чтобы идти на самоубийственную авантюру ради денег, — ответил я. — И людей своих я тоже на смерть отправлять не буду. Если Матяшев нашел идиотов, которые на это подписались, и те принесут требуемое в целости и сохранности, то я за них порадуюсь, но мнения своего не изменю и не пожалею, что не пошел туда сам. А что там такое было, что правление банка непременно хочет это заполучить?

— Степан толком не говорил, только то, что содержимое ячейки оказалось в банке случайно. Должны были вскоре забрать. Он поэтому так и суетился перед выходом: не имел права показать, где что-то важное, а значит, забирать нужно было сразу многое.

— Мы на это время тратить бы не стали, даже если бы он указал на конкретную ячейку.

— Его за это уже вздрючили, Петр Аркадьевич. За то, что не настоял на выносе конкретной ячейки. Он нам в трактире жаловался, что уволили. За то, что не настоял, и за то, что оставил банк открытым.

— Настоять он бы и не смог. А банк он мог закрыть только изнутри на задвижку. При этом так же изнутри и выбил бы, когда переродился — отец Василий сказал, что там до момента необратимости оставалось совсем немного.

— Да мы заметили. Он поначалу куда адекватней был, а потом уже и физические признаки начали проявляться, и в разговоре странности проскакивали. Мы уже подумывать начинали, не прибить ли его превентивно. Но, сами понимаете, пока человек в себе — рука не поднималась. Всё же если бы не его помощь — и мы бы не выжили.

Разговор полностью ушел с интересующей меня темы, но ясности он не принес: загадка ячейки так и не выяснилась. И всё же мне казалось, что в ячейке находился именно тот странный контейнер с рунами. Я был в этом почти уверен, как и в том, что с помощью содержимого возможно разрушение реликвии. Не зря же у Резенского с собой такой был — как раз на случай, если Верховцеву удастся активировать реликвию в столице.

Клятву у магов я принял.

Гольцев пообещал немедленно заняться работой и посетовал, что архив придется заводить с нуля. Я его порадовал, что основа у меня имеется, но в Святославске. И до того как заняться работой, предложил устроиться. У нас пострадавшим от зоны выдавалось пособие, на которое можно было купить вещи первой необходимости. Выдавал его Маренин, который внезапно после ухода магов предложил:

— Петр Аркадьевич, а давайте этого уволенного из банка к себе возьмем?

— Зачем? — удивился я. — Мы не можем помогать всем.

Нет, пообщаться с этим мужиком я бы не отказался. Он может знать, какая именно ячейка интересовала начальство, что там лежало и кто это принес. А может и не знать, что более вероятно: будь он в курсе махинаций начальства, его бы просто так на улицу не выставили, а если выставили бы, то трупом. Но брать его ради разговоров на работу?

— Не можем, Петр Аркадьевич, — согласился Маренин. — Но нам нужен грамотный бухгалтер. Объемы средств растут. Да и вообще на перспективу — через год нам уже прицельно искать придется человека на эту должность, а здесь — готовый вариант. Дружинники говорили, что он банку был предан как пес. А теперь его выпнули.

— Он может быть под клятвой, — задумался я. — Но если нет, это прекрасная идея, Георгий Евгеньевич. Мне самому даже в голову не пришло. Только лучше бы сделать так, чтобы он пришел сам, а не мы выразили интерес в его найме, понимаете?

— Чтобы банк не понял наш интерес превратно, Петр Аркадьевич?

— Вот именно. Про ячейку я его всё равно расспрошу, но думаю, ничего интересного не узнаю, ради этого я его не брал бы. Впрочем, он может и не согласиться на клятву.

— Придумаем, как это обстряпать, Петр Аркадьевич.

Я встал из-за стола, намереваясь пройти к себе и заняться обдумыванием пауков-диверсантов, но внезапно передо мной на стол вывалился Валерон.

— Комиссия приехала! — возбужденно тявкнул он. — Они сейчас ругаются с Рувинским, настаивают на обыске. Он возмущается, что ему не верят на честное слово, и пока отказывается. Но его продавят. Если подкидывать что-то, то немедленно.

— Не что-то, а запечатанные мешки с казной, — поправил я, сожалея, что больше ничего компрометирующего у нас не было.

Кроме трупа Софии, разумеется. Но его появление вызовет слишком много вопросов и резко ухудшит мое положение. Нет уж, пусть все считают, что она всего лишь хорошо спряталась.

— Один должен быть распечатан, — заметил Маренин, — для большей достоверности. И изъять деньги оттуда нужно будет почти все.

Жадность Валерона оказалась на редкость заразной. Вот и мое доверенное лицо думает, как бы пограбить государство.

— Это деньги армии, — напомнил я. — Выйдет, что мы ее грабим.

— Не мы, а Рувинский, — возмущенно тявкнул Валерон. — Мы не грабим армию. Мы только свое берем.

Чье бы оно ни было…

— А его заставят выплатить всё до копейки, — добавил Маренин. — На обследование у мага разума он не согласится — слишком много постороннего те цепляют, а у него наверняка хватает делишек таких, что воровство казны покажется детским садом. Так что выплатит и не пикнет.

В результате один мешок с казной мы вскрыли и извлекли примерно три четверти, после чего Валерон умчался подкладывать деньги нашему злейшему врагу, немного опечаленный этим фактом. Не фактом подкладывания, разумеется, а тем, сколько денег на это уйдет. Он предпочел бы подкладывать что-то другое, вредное организму Рувинского и бесплатное для нас. Но я его успокоил: на случай, если комиссия деньги не найдет или решит замять это досадное недоразумение, разделив средства между собой, я разрешил мешки опять забрать.