Набор

Глава 17

Прибыла княгиня сразу после обеда и находилась в состоянии крайнего раздражения. Вряд ли это случилось потому, что она не успела к нам на трапезу. Скорее, не привыкла моя родственница к столь дальним переездам в столь неудобном транспорте. Поначалу ехала она на поезде, потом пересела на сани, которые уже не скользили легко по снегу, а затыкались на каждой рытвине. Обычно в такое время путешествовать по дорогам никто не хотел, только по острой необходимости, которая и накрыла княгиню.

— Собирайся, — скомандовала она Софии, как только последняя пришла в гостиную, куда проводили княгиню.

Обстановка княгиню не заинтересовала. Но это вовсе не говорило о том, что она никогда не бывала в доме главнюка Черного Солнца, ныне покойного. Княгиню вообще мало что интересовало, кроме ее самой. До прихода Софии со мной и Наташей она обменялась только приветствием и наотрез отказалась от чая. Я невольно задумался, не боится ли она отравления. А если так — не зря ли я что-то пробовал у нее в доме.

— Я в гостях у дорогого кузена, — на редкость сладким, прямо-таки приторным тоном пропела Антошина супруга. — У них здесь столько всего интересного. И людям надо помогать, которых Петр мужественно вывел из зоны. Разве я могу их с Наташей оставить в такой трудный момент? Это будет не по-родственному.

Княгиню от злости перекосило.

— София! — рявкнула она. — Не беспокоишься о своей репутации, подумай о репутации семьи!

— Мария Алексеевна, почему это я должна думать о том, от чего уже ничего не осталось? Вы начали, ваш любимый внук продолжил. И ладно бы он проделывал все шито-крыто, так нет, о его развлечениях уже полстолицы знает. А вторая половина если не знает, то только потому, что он ей неинтересен.

— София, что ты несешь? — возопила княгиня, картинно хватаясь за голову. — Как только твой язык повернулся сказать такое?

— А вы думали, я молчать буду? Ваш внук собрался со мной разводиться. Растратил всё мое приданое, своих денег у него вовек не было, и сейчас хочет выставить меня из моего же дома. Не бывать этому! Я завещание написала на брата. Антон не получит ни копейки от меня.

Про завещание она приврала. Я ей уже несколько раз напоминал, но она всё сомневалась, опасаясь, что, если сделает такую глупость, то убьют еще быстрее. Возможно, она была права, я понятия не имел, какие у них там отношения в семье.

— Софочка, радость моя, зачем же выносить сор из избы, — внезапно медово запела уже княгиня. — Поругались вы с Антошей, ну всякое бывает. Зачем было устраивать из этого трагедию и поощрять возникновение глупых слухов? Как будто не понимаешь, мы одна семья, и удар по Антону рикошетом отлетает в тебя.

— Антон не считает меня своей семьей.

— С чего ты взяла, глупенькая?

С чего это взяла София, услышать мне не довелось, потому что в гостиной появился Маренин, поздоровался с княгиней (на что она ответила невнятным бормотанием себе под нос, больше похожим на проклятие, чем на приветствие), извинился и сказал, что срочно требуется мое присутствие.

Уходил я даже с некоторым сожалением. В чем-то Антошина супруга была права: нам не хватает развлекательных мероприятий. А здесь, на моих глазах, разворачивалось прекрасное цирковое представление, разыгрываемое двумя небесталанными актрисами. Когда еще будет возможность приобщиться к прекрасному?

Но дела есть дела, поэтому я извинился и ушел с Марениным. Как оказалось, княгиня была не единственным приехавшим к нам человеком, сейчас меня ждал курьер от отчима. Выглядел он измотанным, невыспавшимся и несколько дерганным.

— Юрий Владимирович сказал передать из рук в руки и дождаться ответа, — заявил он, протягивая мне не слишком толстый конверт. Письмо тоже было коротким, но главная новость оказалась оглушающей. И очень тревожной.

Отчим сообщал об убийстве Агеева — человека, возглавлявшего фальшивую контору, договор с которой подписывал Куликов. На теле обнаружились следы жестоких пыток. Отчим писал, что Агеев был под клятвой и не мог ничего рассказать о том, кто именно восстанавливает реликвии, и что эта контора считалась личной агеевской инициативой и никак не была связана с беляевскими делами. Разве что Агеев считался человеком для деликатных поручений, но поручения выполнял не только одного человека. Тем не менее связь проследить, по мнению отчима, от Агеева к нему, а от него ко мне было просто. А в дело вступили те, кому целые реликвии не нужны, поэтому мне стоит опасаться того, что появился убийца и по мою душу.

Чтобы замести следы, контору Агеева подожгли, но пожар быстро заметили и потушили. Следы пыток скрыть не удалось, а вот документы пострадали все. Сказать, изъято ли что-то оттуда, не представляется возможным. Есть некоторая вероятность, что убийство не связано с восстановлением реликвий, поскольку Агеев самостоятельно проворачивал и полузаконные дела, но расслабляться мне не стоило.

С этим я был согласен. Даже если Агеева убили по другой причине, желающих убить меня хватало, что и подтверждал отчим в письме, далее сообщая о том, что Куликов поддерживает тесную связь с Рувинским, а еще что ходят слухи о возможном браке Марии Куликовой с Антоном. При этом Антон согласен войти в семью Куликовых и принять их фамилию, тем самым отказываясь от притязаний на вороновское княжество.

Я невольно хмыкнул. Можно подумать, кто-то эти притязания воспринимал всерьез. А Антоша, видно, решил, что надежнее стать князем путем женитьбы, чем ждать, что ему принесут родное княжество на тарелочке. Бедная София… Прибьют ее, как есть прибьют, и на меня свалят. Не думаю, что княгиня не в курсе планов внука, а значит, собралась везти невестку на убой. Вариант обработки по дороге в нужном направлении я тоже не отбрасывал. С княгини станется заявить, что супруга внука обязана войти в тяжелое положение Вороновых, а они со своей стороны никогда не забудут этой жертвы и тоже ей чем-нибудь помогут.

На месте Софии я бы не купился, но я не на ее месте, слава богу, так что могут быть варианты. Даже пойди она добровольно на развод, Куликовы не из тех, кто согласятся ждать.

Отчим думал примерно в том же направлении, поскольку написал прямо, что Куликовым выгодно убить Софию и повесить убийство на меня, поэтому я должен быть осторожен еще и с этим.

Единственное положительное в его письме было упоминание статей из нашей местной газеты. Оказывается, несколько из них уже перепечатали столичные издания, что отрицательно повлияло на репутацию Рувинского и положительно — на мою. Но какая бы ни была репутация, от смерти она не защитит, разве что на могиле напишут, что он был хорошим парнем…

Поскольку курьер ждал моего ответа, письмо отчиму я составил сразу же. Написал и про Софию у меня в гостях, и про случившееся обвинение в ее убийстве, и про появление княгини. Описал примерную обстановку в княжестве и про вывод людей из соседнего, захваченного зоной. Передал привет маменьке и Ниночке. Интересоваться, как там поживает Мотя, не стал — а то вдруг отчим решит, что она мне дорога и вернет? Счастья мне хватает и без Моти.

Я предложил курьеру переночевать, а уже с утра отправляться в дорогу, но он отказался, заявив, что Юрий Владимирович говорил о срочности, значит, никакого отдыха.

Вернувшись в гостиную, я обнаружил уже заключительную часть обработки Софии. Она ревела на плече у княгини и говорила, что жизни не представляет без милого Антона, на что княгиня ей ласково отвечала, что никто их не разлучит (наверняка подразумевая «кроме смерти»). Выглядела она довольной, что все получилось так, как она этого хотела.

— Ну всё, Софочка, собирайся, поедем.

— В ночь? — удивился я.

— Со мной два охранника. Опытных, еще из старой гвардии. Защитят двух слабых женщин. Конечно, лучше было бы находиться под защитой Антона, но, к сожалению, он не смог выбраться из столицы.

— Мария Алексеевна, ночью вблизи зоны очень опасно. Здесь часто открываются искажения — съедят и вас, и Софию за милую душу.

Не то чтобы мне так хотелось провести с ними вечер и утро под одной крышей, но мне желательно было, чтобы с ними отправился Валерон, которого я с нетерпением ожидал и который должен появиться сегодня, поскольку с определением нужного для него времени путешествий он был обычно точен.

— Меня уже пытались обвинить в смерти Софии, — продолжил я. Лицо княгини при этом стало необычайно несчастным, но переживала она сразу о двух неудачах — и что не убили, и что не обвинили. — И я бы не хотел, чтобы этот вопрос опять поднялся. Боюсь, Мария Алексеевна, у меня не найдется гостевой комнаты, достойной вас, но говорят, в Озерном Ключе можно снять очень хорошую комнату на ночь. А утром я отвезу Софию и лично передам ее вам из рук в руки при свидетелях.

Княгиня нахмурилась. Не состоял ли ее план как раз в том, чтобы София убилась еще по дороге в Озерный Ключ? А потом заявит, что я не обеспечил достаточного уровня безопасности. И пусть она меня убеждала, что ее двух охранников достаточно, но я же должен был подумать и что-то сделать.

— Нет, в ночь я не поеду, — закапризничала София. — Про зону такие страхи рассказывают, не хочу их испытать на себе.

— Наши охранники справятся с любыми тварями.

— Нет, не хочу проводить ночь в дороге, — отрезала София. — Завтра с утра, если я не передумаю, поеду с вами.

Княгиня посмотрела на меня почти с ненавистью: столько обработки, а отменил всего парой фраз. Отступиться она уже не могла.

— Пожалуй, я лучше заночую тоже у вас, — заявила она. — Лучше остановиться в доме у внука, чем в какой-нибудь придорожной харчевне. Я непритязательна, соглашусь на любые условия. Только разместите еще и моих охранников, и извозчика.

Наверняка по последнему пункту предполагалось еще и оплатить.

— Право слово, мне неудобно предлагать вам имеющиеся у нас комнаты, — подала голос Наташа. — Мы испытываем определенные проблемы с мебелью.

— По вашей гостиной этого не скажешь.

— Купили по случаю очень удачно немного мебели, — ответил уже я. — Но в большинстве комнат у нас ужас что творится.

— И все же я предпочла бы остановиться у вас, — уже с нажимом бросила княгиня.

— Я могу предложить Марии Алексеевне свою спальню, — сказал Маренин, понявший наши затруднения. — А сам переночую в другом месте.

— Благодарю вас, Георгий Евгеньевич, — довольно кивнула она. — Вы всегда отличались хорошим воспитанием. Петр об этом даже не подумал.

Это было уже наглостью.

— Я сразу подумал о вашем удобстве, Мария Алексеевна, поэтому и предложил вариант Озерного Ключа. Свою спальню я не собираюсь никому отдавать, даже на время.

— Могли бы меблировать пару гостевых, — попеняла она мне.

— К сожалению, Мария Алексеевна, я очень стеснен в денежных средствах, особенно с учетом того, что забочусь о группе людей, вывезенных из зоны. Но с радостью приму в дар мебель или деньги на нее.

— Какой ты меркантильный мальчик, — возмутилась она. — В твоем возрасте нужно уже помогать бабушке, а не выпрашивать у нее деньги. Правда, Софочка?

— Вы совершенно правы, Мария Алексеевна.

Они показывали полное единство. А ведь княгине не запретишь совать свой нос, куда она захочет. В кабинет, пока она здесь, заходить не буду, остальные проблемные помещения заперты еще от Софии. Ладно, одна ночь — это не неделя, переживем как-нибудь.

— Наташенька, милая, ты совсем не умеешь вести хозяйство, если у тебя нет комнат для гостей, — наехала княгиня уже на мою жену.

— Это не жилой дом, Мария Алексеевна, — это база для тренировки моих дружинников, которых я планирую отправить охранять строящийся завод. Гостей мы здесь принимать не планировали. Моя супруга с организацией быта справляется прекрасно.

Мы бы поругались, к этому все шло, но пришел Маренин с известием о том, что он освободил комнату для княгини, и она решила пойти отдохнуть с дороги. София за ней не пошла, отправилась к себе.

Я понял, что общение с княгиней выжало из меня сил больше, чем поход в зону и битва с тварями. Поневоле подумаешь, нет ли у нее кого-нибудь в родстве с этой стороны. Но сродства к Скверне у княгини не было, был всего лишь мерзкий характер и очень невеликий набор заклинаний невысокого уровня.

Не успел я лечь на кровать, как появился Валерон.

— Смотрю, пока меня не было, Вороновы успели размножиться, — ворчливо тявкнул он. — Только не так, как были должны, а каким-то извращенным образом.

— Правильным мы бы размножиться за время твоего отсутствия не успели бы, — вздохнул я. — Ты почему так долго? Мы о тебе волнуемся.

— Разве я долго? — удивился он. — Пока добежал, пока оббежал. Тебе какие новости сначала? Хорошие или плохие?

— Давай плохие, — вздохнул я, уже догадываясь, что услышу.

— Слияние притянуло только совсем мелкие крошки и пару кусков небольшого размера, — тявкнул Валерон. — Большие кто-то спер. И у меня есть даже основной подозреваемый. Базанин. Смердело там именно им. Уже не особо сильно — все же несколько дней прошло и зона нахлынула, а в ней запахи уходят быстро. Но есть. А это значит, что он там не пять минут стоял. Не пришел положить цветочек на могилу и ушел, а шарашился, выбирая наши осколки. А вот за городом его след я потерял, осталось только направление, но, как ты понимаешь, свернуть он мог куда угодно.

— А хорошие тогда какие?

— Полную реликвию можно собирать где угодно, — радостно сказал Валерон. — Как только найдем Базанина, так сразу в нем и соберем.

— В нем не получится, только в тебе, — возразил я. — Менять заклинание еще раз лучше не стоит. Да и активируется она тогда сразу, а я подозреваю, что активировать ее всё равно придется либо в том же месте, где она была, либо близко.

— Зато кровь не придется тащить, — вздохнул Валерон. — Но это не все хорошие новости. Базанин не добрался ни до одного из сейфов Заварзиных. Я забрал их и немного походил по соседним домам. Там тоже живых не осталось, зато остались сейфы, мебель и картины. Мне бы выплюнуть это все куда-нибудь, а то двигаться тяжело и изжога.

Он преданно посмотрел мне в глаза. Мол, видишь, для тебя стараюсь, мародерю не покладая лап.

— Лучше бы чужие вещи из зоны не таскать, — намекнул я.

— Дома не защищены заклинаниями, двери открыты, твари шляются как по бульвару. Думаешь, там много целого осталось? Я старался, выбирал… У этих вещей хозяев больше нет. Они там и остались.

Он недовольно фыркнул, я смирился с новым имуществом, взял Валерона на руки и пошел в одну из пока пустующих конюшен, чтобы дать ему возможность разгрузиться. Мебели оказалось не так много, как я опасался, картин семь, напольных ваз три, а вот сейфов аж девять штук.

— Вот эти два — заварзинские, — гордо пояснил Валерон. — Целехонькие. Немного засыпаны были, но это сущая ерунда.

— А что там вообще случилось, можно было догадаться?

— Внутри дома что-то взорвалось, хотя снаружи он выглядит целым, защита постаралась. А вот внутри даже межкомнатные стены снесены. И в воздухе пахнет так… — Валерон задумался, даже голову набок склонил сначала на одну сторону, потом на другую — чтобы мозги пошевелились, как в калейдоскопе, и встали в сложную картинку. — Как будто размазали кого-то по стене тонким слоем, вот. Кусков тела, если они и были, уже нет. Тварей в городе очень много, и все хотят жрать. Дверь проломлена снаружи.

В этот момент подала голос Милка.

— Это что? — насторожился Валерон. — Неужели это то, о чем я думаю? Неужели ты наконец подумал о моей потребности в молоке?

— Спасли Милку от Рувинского. Он ее на мясо хотел пустить.

— Так… — сказал Валерон. — Мне кажется, у него еще много лишних вещей. А у казарменного сортира много внутреннего пространства.

В список прегрешений Рувинского Валерон добавил еще один пункт. По важности, возможно, даже посерьезнее, чем покушения на меня. И мстить за этот пункт мой помощник будет долго, с удовольствием и без напоминаний.