Набор

Глава 20

Отправить на задание помощника — это само собой. Но первым делом я попытался выселить Валерона из нашей спальни в принципе.

— Валерон, а давай тебе сделаем личную кровать где-нибудь в кабинете? Прекрасное место…

— То есть я буду спать в кабинете, а ты в спальне? — возмутился он. — Здорово придумал. Ты еще предложи в конюшню меня отправить. На холод, голод и погибель.

Он даже всхлипнул от избытка чувств и вытер лапой несуществующую слезу.

— Я предлагаю в теплое, уютное место с личной лежанкой. На что мы с тобой и договаривались изначально.

— Корзинки нет, спать одному страшно. Я маленький и беззащитный, — насупился Валерон с обиженным видом. — Только представь, что тебя выселили в кабинет. Тебе понравится?

— Валерон, это спальня моя и моей супруги, — не выдержал я. — Там третьего быть не должно вовсе. Там делаются дела не для свидетелей.

— Так я покараулю, — не моргнув глазом выдал он. — Могу на время этих дел выходить погулять. А потом вернусь на свое законное место.

— Валерон, нет у тебя места на нашей супружеской кровати. Кровать — для двоих.

— В чем проблема? Купите побольше. Или я могу поискать. Действительно, втроем там тесновато, вы слишком большие.

— Короче говоря, ты отселяешься, — бухнул я. — Можешь выбрать помещение, куда поставим корзинку. Можешь выбрать цвет и материал обивки на подушечке в корзинку, но выбора — спать в нашей спальне или не спать — перед тобой не стои́т.

— Коробка конфет ежедневно, — начал торг Валерон. — С ними я начинаю быть очень храбрым и не боюсь спать в одиночестве. Как вариант, можешь завести еще одного духа-хранителя здесь.

Он облизнулся, а я невольно подумал: не хочет ли Валерон завести гарем из привязанных к охраняемому месту девушек? Хотя там не обязательно будут девушки, да и вообще, как определяется пол у духов? Может, я о нем плохо думаю и ему всего лишь нужен компаньон?

— Это место еще неизвестно, останется ли за нами. Тратить деньги на покупку кристаллов в том магазине слишком палевно. Кроме того, следующий дух может не согласиться на это место. У них другой менталитет. Они для нас чуждые.

— Ищи местных, — предложил Валерон. — Если есть там, есть и у нас.

— Мне не попадалось.

— Дорастишь Видящего — попадется, — уверенно сказал он. — И это мое последнее слово. Либо конфеты, либо дух-хранитель.

— А по жопе?

— Всякий пытается обидеть маленькую собачку, — пригорюнился Валерон, быстро усаживаясь на то место, угрозу которому услышал.

— Тебя обидишь, пожалуй. В плане кого-нибудь завести могу предложить только собаку или кошку.

Валерон задумчиво почесал лапой за ухом. На его взгляд, альтернатива была так себе. И все же отвергать он не стал.

— Тогда кошку. Точнее, котенка. Воспитаю под себя.

Я прикинул, что даже если котенок пойдет вороватостью в Валерона, то он вряд ли сможет тырить всё в больших масштабах. Да и что там украдет мелкий котик? Максимум шматок мяса. Вот если бы шла речь о втором демоне — другое дело.

— Договорились. Тогда, как только подвернется какой-нибудь котенок…

— Что значит «какой-нибудь»? Породистый и красивый. Нам абы кто не нужен. На кого попало я не согласен.

Этот вариант меня устраивал более чем. Пока мы найдем подходящего котенка, я успею состариться, поэтому я кивнул и сказал:

— Теперь о делах. В захваченных зоной княжествах остались здания банков. А там деньги и драгоценные металлы.

Валерон приподнялся и застыл, сделав охотничью стойку.

— Еще ячейки для хранения ценностей, — обрадовался он. — У тебя голова варит, Петь. А то я уже опасаться начал, что в тебе вирус пацифизма дал корни.

Посмотрел он на меня с уважением. Возможно, впервые с нашего знакомства.

— У вирусов корней нет.

— Это не мешает им размножаться в организмах, — парировал Валерон. — И необратимо менять наши воззрения. Или обратимо. У магов-то это реже бывает, но всё равно, у нас ходят истории о том, как не повезло тем нашим, кто попал к хозяину с извращенными представлениями о том, что можно и чего нельзя. И начинается: не убий, не укради, не ври, не желай чужого, не чревоугодничай. Получается не служба, а каторга. И не всегда короткая. Но часто. А ты хоть с явным сдвигом, но воспитываешься.

— А по жопе?

Валерон сразу переключился с лирики на деловой лад.

— Мы немного отвлеклись. Есть карта с указанием, где находятся отделения банков?

Я вытащил подготовленную карту, к сожалению, только общую. Но где бы я взял карты городов?

— Карта княжества есть, с размеченными городами. В деревнях банков точно нет, а в городах может быть и больше двух — зависит от размера.

Валерон опять почесал лапой за ухом, явно стимулируя мозговую деятельность.

— В принципе, придется проверить не так много зданий.

— На них должны быть вывески, — напомнил я.

— Петь, какие вывески? В городах твари, они сносят всё, что можно.

— У градоначальника должна быть карта города в кабинете на стене, — предположил я.

— Это если кабинет цел и я его вообще найду, — с сомнением сказал Валерон. — Но опробовать надо. Прямо сейчас начну.

Он напружинился, явно готовясь исчезнуть.

— Стой! — торопливо выкрикнул я.

— Что такое? — удивился Валерон.

— Мне ювелирный набор нужен. Хочу Наташе подарок сделать. День рождения у нее как-никак.

— В сейфах ничего подходящего нет?

— Там приметное всё. Пусть отлеживается. Давай в казарму пойдем, ты там всё выплюнешь.

— Почему в казарму?

— Мне Маренин там комнату приготовил. Хочу, чтобы Наташа не видела, чем я занимаюсь.

Валерон прицельно прыгнул мне на руки, намекая, что он собака мелкая, неторопливая, идти в этой форме будет медленно и тяжело. Я прикинул, что так действительно выйдет быстрее, и с рук сбрасывать не стал, так и потащился в казарму, только набросил на себя кожух, специально припасенный для таких целей.

— Тебе сколько времени понадобится? — спросил я.

— Как пойдет, — честно ответил Валерон. — Если до реликвии добрались раньше нас, то и до банков могли. И тогда какой смысл нам морочиться с их сейфами и хранилищами? Короче, если не вернусь до вечера, значит, банки не вскрыты и там есть что таскать. Вернусь — банки, где я побывал, уже ограбили до нас. Обидно, конечно, будет, потому что я себя уже чувствую им, грабителем банков.

— Грабителем можно себя почувствовать и в пустом банке. Главное — настрой.

— Антураж не тот, — возразил Валерон.

В казарме Маренин выделил мне узкую комнату, в которой как раз влез стол и небольшой шкаф, а больше туда при всем желании впихнуть было нечего. Меня устроило. Валерон выгрузил все ювелирные прибамбасы и гордо отправился грабить банки. В таких вещах он был незаменим: в этом направлении его способность проникать через стены работала исключительно в плюс, в отличие от стен нашей спальни. Причем в столице такой проблемы, скорее всего, не будет — в Святославске Валерон любит проводить время с Хикари.

Переделать я решил конкретный комплект с сапфирами. На мой взгляд, он не представлял художественной ценности и вряд ли представлял историческую. Кажется, сейф, в котором я его нашел, принадлежал купцу. Комплект служил одной цели — показать преуспевание, поэтому пустить его на переделку было не жалко. Там не было тонкой работы. Подозреваю, что ювелир, создававший это «чудо», плевался от отвращения. Или же у него вовсе не было художественного вкуса — такое тоже могло быть. Тогда он в точности выполнял пожелание клиента и радовался, что вещи производят именно то впечатление, которое требовалось.

Для Наташи же всё это было слишком громоздким. От прежнего набора останутся только застежки и крепления, а всё остальное уйдет в переделку. Там, где сейчас были толстые куски золота, пойдет тонкая ажурная вязь. Поначалу я хотел нарисовать эскиз, а потом понял, что в этом нет необходимости: я представлял набор так, как будто он уже был сделан. Оставалось только накладывать готовые части на схему в моей голове. Похоже, это было бонусом от навыка ювелира.

Провозился я до вечера, чувствуя удовлетворение и оттого, что получается задуманное, и оттого, что Валерон не вернулся, а значит, нашел себе занятие на несколько дней. За его пребывание в зоне я уже так не переживал, как в первые его попытки ходить по таким местам. Потому что убедился: твари Валерона в бесплотном виде не чуяли, а сам он прекрасно мог постоять за себя. А если не мог, никогда не геройствовал, а совершал мудрое тактическое отступление.

Опять же на ночевку он мог проникнуть в любое закрытое место, где находился бы в безопасности. Увы, не в тепле — с этим ничего нельзя было поделать, разве что выдать ему персональный согревающий артефакт. А еще лучше — маленькую персональную артефактную палатку по типу той, что он приволок еще из куликовской зоны. Но сам я сделать пока подобного не мог, а заказывать… Мне страшно было даже представить, сколько это могло стоить.

Когда к обеду я понял, что Валерон сегодня не вернется, на вечер у меня наметились вполне определенные планы, нагло нарушенные вчера этим мохнатым гадом. Я заперся в своей ювелирной мастерской и создавал изделие с мыслями о той, кому оно будет подарено. Мечтания были прерваны Марениным, который постучал и сообщил:

— Княгиня вернулась, Петр Аркадьевич.

— Да чтоб ее! — возмутился я. — Ночевать я ее не пущу ни при каких условиях. Проверяй потом за ними, не подбросили ли чего, а Валерон на задании, будет через пару дней. Сказала, что ей нужно?

— Нет, потребовала вас, Петр Аркадьевич. Из саней не вышла и внутрь не рвется. Ума не приложу, что ей нужно. Только недавно уехала же?

Я не стал сообщать Маренину, что причину возвращения княгини я знаю, и она, эта причина, сейчас где-то в зоне прогуливается с Валероном, пусть не совсем добровольно и не в совсем живом виде. Точнее, совсем неживом, зато целом. Так вот. Говорить об этом я не стал. Некоторые вещи не стоит знать даже безопаснику.

— Забыть она ничего не могла, мы всё проверили. Впрочем, скоро узнаем, что ей нужно.

За ворота я вышел и первым делом поздоровался, на что княгиня сразу бросила:

— Где она? — даже не снизойдя до приветствия.

Выглядела она необычайно злой, как и ее охранники, которые сверлили меня недовольными взорами, а менталист еще и пытался давить на мозги.

— Кто она, Мария Алексеевна? — спросил я.

— Эта неблагодарная девчонка, София, — бросила она.

— София уехала с вами. Совершенно нелогично спрашивать у меня о том, что должны знать вы, — ответил я. — Я предлагал Софии сопроводить ее к брату, но она предпочла уехать с вами. Вы ее где-то потеряли?

Княгиня ожгла меня ненавидящим взглядом. Если бы я питал хоть какие-то сомнения в отношении ее чувств ко мне, сейчас они благополучно развеялись бы.

— Она сбежала, — всё же снизошла она до ответа.

— Вы ее чем-то обидели, Мария Алексеевна?

— Я? Да мы прекрасно с ней общались до того, как она отправилась к себе в комнату. Но когда я решила к ней зайти, пожелать спокойной ночи, мерзавки там не оказалось. Исчезла вместе с вещами.

— Вы серьезно думаете, что я ее выкрал, Мария Алексеевна?

— Ах, я уже не знаю, что думать, — недовольно выдохнула она. — Я понадеялась, что она вернулась сюда.

— Не вернулась. Она собиралась к брату, насколько мне помнится, до того, как приехали вы. Может, она туда и отправилась?

— Ваше поколение необычайно наглое, — выдала княгиня. — Она прекрасно понимала, с какими сложностями для меня сопряжено путешествие в это время, и всё равно заставила за ней побегать. Но этот ее поступок отвратительнейший. Бросить меня на постоялом дворе и уехать непонятно куда…

— Вы совершенно правы, Мария Алексеевна, — согласился я, надеясь, что это ее успокоит и заставит уехать.

— Я хочу проверить, не у тебя ли она все-таки, — неожиданно сказала она. — Я слишком долго ехала, чтобы сейчас развернуться и уехать несолоно хлебавши.

— Вы можете пройти, ваши сопровождающие — нет. Не хочется их потом выковыривать из охранной системы. При этом тратится заряд.

Скверник стиснул челюсти, как будто был хорошо воспитанным борцовым псом, хозяин которого строго-настрого запретил ввязываться в драку.

— Это моя охрана! — возмутилась княгиня, растерявшая остатки самообладания.

— С каких пор вам нужна охрана для общения со мной?

— С тех пор, с которых я тебя подозреваю в исчезновении Софии, — выпалила она. — Не стоит опасаться моих охранников, они ничего против тебя не злоумышляют.

— Поэтому один из них прямо сейчас прокачивает мой навык иммунитета к воздействию на разум? — усмехнулся я. — Нет, я не возражаю. Навык у меня низкого уровня, рост ему необходим. Но это никак не говорит в пользу вашей версии об их нейтральности по отношению ко мне.

Княгиня повернулась к своему человеку и рявкнула:

— Прекратить!

Мне подумалось, она беспокоилась исключительно о том, чтобы не дать мне возможности бесплатной прокачки. После приказа она опять повернулась ко мне и спросила:

— Теперь они могут пройти?

— Нет, конечно, Мария Алексеевна. Мне вообще непонятно, почему София могла бы вернуться ко мне. Приехала она ко мне по вполне определенной причине: желала обменять на деньги доказательства того, что Антон устраивал на меня несколько покушений. Признаться, это меня не заинтересовало.

Княгиня уже едва сдерживалась, чтобы не заорать и на меня с требованием немедленно выполнить ее приказ. Прикрыла глаза на пару секунд, взяла себя в руки и почти элегантно покинула сани, знаком показав охранникам, что они остаются.

Выказывая нарастающее раздражение, она прошла в комнату, отведенную Софии при ее визите, и убедилась, что той там нет. Сомнения наверняка у княгини остались: поместье большое, при желании черта лысого спрятать можно. Но выказывать их она не стала, сообразив, что причин возвращаться сюда у Софии действительно не было. Она обвела взглядом комнату, потом сказала:

— Говоришь, хотела обменять доказательства на деньги?

— Поскольку денег у меня нет, обмена не получилось, — скромно ответил я.

— Ой ли? Содержать столько людей дорого.

— Поэтому и нет. Зарабатываю в зоне как могу. А могу немного.

— Мне нужны наличные, — повернулась она ко мне. — Желательно побольше. Для начала мне бы хватило пары тысяч.

— Мне бы не хватило даже для начала, — вздохнул я, притворяясь идиотом. — Всё так дорого.

— Выбрось из поместья половину — на сэкономленное сможешь поддержать семью. У нас с Антоном сложная жизненная ситуация, потом тебе воздастся сторицей.

В отношении этой семейки — разве что на том свете, куда я не тороплюсь.

— Не помню, чтобы вы с Антоном помогали мне, когда у меня была сложная жизненная ситуация, — не удержался я. — Антон если и тратил на меня деньги, то только на то, чтобы нанять убийц. С чего вдруг я оказался вам должен? Не надо мне говорить о родственных чувствах. Их у вас нет.

— Вот ты как заговорил? Впрочем, чего удивляться. Благородство — это не то, что можно поставить тебе в заслугу.

— Боюсь, его нельзя поставить в заслугу ни вам, ни Антону.

— Ты не заслуживаешь моего хорошего отношения. Я надеялась, что ты взял хоть что-то от отца, но нет — наследственность матери оказалась сильнее. Подумай о своем поведении. Может быть, если ты хорошо попросишь прощения у меня и Антона, мы сможем тебя простить.

— Убирайтесь. И чтобы я больше никогда не видел вас на пороге своего дома. Вас не впустят.

Она подвигала нижней челюстью совершенно странным образом, как будто примерялась, как меня ловчей укусить. Потом развернулась и рванула на выход. Провожал я ее исключительно для того, чтобы убедиться: она ничем здесь не нагадит.

Княгиня вылетела из ворот, плюхнулась в сани и бросила: «Поехали отсюда». Меня она не удостоила ни словом, ни взглядом. Похоже, с родней отца отношения у меня окончательно порваны. И это замечательно. Устал я от них.