Набор

Глава 18

Я решил не испытывать судьбу и поговорить со своей единственной целительницей прямо. Потому что, если она опознает вещи, принадлежащие ей, получится не очень хорошо. Понять бы поняла, но обиду затаила бы.

— Екатерина Прохоровна, я бы хотел, чтобы вы взглянули на вещи, вынесенные из зоны.

— А на гостей глядеть не надо, Петр Аркадьевич? — со странной настороженностью спросила она.

— Наглядитесь еще за ужином.

— Я бы предпочла поужинать в своей комнате, — неожиданно сказала она.

— Между мной и вашей бабушкой существует некоторое напряжение. Ей не стоит меня видеть, а мне ее. Я тоже могу сорваться. Характер у меня не самый легкий. И вы получите из-за меня проблемы с близким человеком.

Я невольно рассмеялся.

— Смею вас уверить, Екатерина Прохоровна, что хуже мои отношения с Марией Алексеевной быть не могут. Она хочет заставить меня поддерживать во всем Антона Павловича, закрывая глаза на его маленькие шалости. Как-то: несколько попыток убить меня. Считает, что я тоже должен закрыть на это глаза и щедро делиться с ним всем, что я имею, поскольку Антон Павлович не имеет сейчас в собственности ничего. Что проиграл, что растранжирил. Две любовницы не обходятся ему бесплатно.

— Он пытался вас убить? — охнула она. — Но вы же братья?

— Двоюродные. У Вороновых та еще банка с пауками. Максим Константинович заказывал убийства обоих родных братьев.

— Не может быть…

— У меня есть доказательства, Екатерина Прохоровна, но не такие, которые можно предъявить общественности. Потому что они были получены от тех людей, которым Антон Павлович оплатил покушения на меня.

— А им вера есть, Петр Аркадьевич? Они и соврать могли.

— Им веры нет, Екатерина Прохоровна, но есть вера документам, которые у них забрали. Там огромный архив. Впрочем, это не имеет никакого отношения к моей просьбе глянуть на вещи.

Сейфы я все же убрал из зоны видимости. Решив, что если Даньшина опознает свои вещи, тогда ей покажу и сейфы, а если нет… Сейфы у меня в доме в таком количестве точно храниться не будут, отправятся если не обратно в зону, то в ближайший водоем. Уж больно они все приметные, явно на заказ делались.

— Хорошо, Петр Аркадьевич, но на ужин я не пойду.

— Распоряжусь, чтобы вам отнесли его в комнату, Екатерина Прохоровна.

— И не упоминайте моего имени за ужином, Петр Аркадьевич.

— За себя и Наташу я могу поручиться, а вот что касается Софии, для нее такая просьба послужит причиной прицельно вами поинтересоваться. С большой вероятностью она о вас не вспомнит вообще, но с небольшой — может упомянуть.

Нежелание Даньшиной встречаться с княгиней Вороновой и их близкий возраст невольно наводило на мысли: не идет ли речь о делах амурных. Не делила ли Даньшина и княгиня одного и того же мужчину? Хотелось спросить, но вопрос был из разряда личных, такое рассказывают, только если сами хотят, поэтому я промолчал.

С Даньшиной мы прошли в дальнюю конюшню, где она осмотрела мебель, картины и даже вазы.

— Картины из собрания Кречетовых, — уверенно сказала она. — Вазы тоже их. Богатая семья, славившаяся своей благотворительностью. Наследников у них нет, так что можете с чистой совестью забирать себе, Петр Аркадьевич. Да и вообще всё можете забирать. Закон зоны. Что оттуда вынесли — то ваше. Относительно мебели ничего не скажу, не знаю чья. Часть, скорее всего, тоже Кречетовых — много дорогих пород дерева, резьбы, тонкая работа. Но все они не из помещений общего доступа. Книжные шкафы приметные, согласна. Но, опять же, мало кого допускали в личные библиотеки.

— Ваших вещей здесь нет?

— Эти предметы явно из богатых домов, расположенных в центре. Моя лечебница была ближе к окраине города, жила я при ней. Вот если бы ваш помощник смог оттуда принести артефакты, было бы совсем здорово. А может, и не только артефакты.

Я кивнул, понимая, что моя целительница фактически сейчас без личных вещей. Отправить за ними можно будет Валерона чуть позже, когда у нас появится небольшой просвет в проблемах.

— Нарисуйте схему, где что надо брать. В ближайшее время не обещаю, но список пусть будет.

Валерон недовольно сопел, догадавшись, кому отправляться за нужными артефактами.

— Только прошу вас, — дрогнувшим голосом сказала Даньшина, — не рассказывайте, что там увидят. Там было три моих помощника… Я узнавала, никто не выбрался.

Обнадеживать ее тем, что они могли так же, как и она, засесть в подвале под рунами, я не стал. Даже если это так, возможности вытащить людей в ближайшее время у нас не будет, а когда появится — не будет уже людей. Но скорее всего, они действительно погибли. Волна после взрыва накрыла всё княжество резко, мало кому даровав шансы на спасение. Даньшиной повезло — она находилась на краю княжества и успела скрыться от тварей. А мы успели добраться до нее.

По мере создания убежищ можно будет продвигаться вглубь зоны и, если кому-то удалось спрятаться, их вытащат. Но пока дело дойдет до столицы… К тому же Валерон отметил бы живых в городе. Но он ничего не сказал.

Стоило нам выйти из конюшни, как ко мне подошел Маренин.

— Мария Алексеевна передала записку своим людям, — сообщил он.

— Я буду у себя, — сообщила Даньшина и побрела к главному зданию, не желая ничего слушать про княгиню Воронову.

— Что там? — спросил я, ничуть не сомневаясь, что в записку сунули нос.

— Шифр. Вряд ли вскроем. Записка одна, времени мало. Скопировали и передали. Присматривать будем, но…

— Нужно мне на них глянуть, — решил я. — И так, чтобы они этого не поняли. Они где?

— И они, и извозчик в том помещении, где казарма.

— Пойдем, проверю, как устроились. Вы их знаете, Георгий Евгеньевич?

— Знаю. Формально они подчинялись мне, но присягали княгине. Иногда наши приказы вступали в противоречия.

— Иногда?

— Частенько, Петр Аркадьевич, — признался Маренин. — Их даже моему предшественнику в узде держать не удавалось, а у него был навык убеждения. На всё один ответ — княгиня приказала. Но я уверен, что они этим прикрывались.

Маренин говорил довольно обтекаемо, но демонстрировал явную неприязнь к тем, кто служил лично княгине. Возможно, причиной этого было как раз то, что наниматели у них были разные, а возможно — и нет. Нужно будет прицельно глянуть. До казармы мы дошли быстро, и я свое любопытство удовлетворил.

Оба княгининых дружинника производили на редкость благоприятное впечатление, такому не побоишься доверить собственную жизнь, а зря. Потому что у одного было сродство к Скверне с кучей прокачанных навыков, а второй был с хорошим уровнем влияния на разум, и с защитой от него же. Сродства к стихиям у них были тоже, но были они скорее обманкой для демонстрации, потому что стихийные навыки были плохо развиты даже у менталиста, что уж говорить о втором, который упор делал исключительно на Скверну.

Поговорив с ними немного и выяснив, что они ни в чем не нуждаются, мы с Марениным вышли, и я поинтересовался:

— Не было ли кого из них рядом при взрыве реликвии Вороновых?

— Вы думаете?..

— У одного из них сродство к Скверне, очень хорошо прокачанное, — пояснил я. — Такого уровня достигают не за год и не за два, он давно с ним. В деле уничтожения реликвий замешаны люди со сродством к Скверне. Не факт, конечно, что само по себе это сродство делает человека нашим противником, и все же к таким людям надо относиться с осторожностью. Второй — разумник высокого уровня, поэтому скажите своим, чтобы артефакты не снимали даже на ночь.

— Скажу, — ошарашенно сказал Маренин. — Но они же просто телохранители?

— Как видите, не просто. Так что, был ли кто из них в особняке Вороновых, когда случился взрыв?

— Оба были, — уверенно сказал Маренин. — Они еще Марию Васильевну вывозили из зоны. Это я прекрасно помню.

— Так что могли быть замешаны. А могли и не быть. Но с ними нужно поосторожнее. Чтобы нигде не шлялись, лишнего не увидели и не услышали.

Мария Алексеевна к ужину не вышла. Сослалась на усталость и головную боль. Поужинала тоже только тем, что привезла с собой, сославшись на необходимость диеты. София же от ужина отказываться не стала.

— Мне так жаль покидать вас, дорогие мои, — жеманно улыбаясь, сказала она. — Надеюсь, что мы сохраним тайны друг друга относительно вашей мебели.

— О чем ты? — фальшиво удивился я. — Если с ней связаны какие-то секреты, то я их не знаю.

— И правильно, — она усмехнулась, ничуть мне не поверив.

Я тоже не верил ей ни на грош. Если она сможет донести кому надо о моем участии в уничтожении Черного Солнца безопасно для себя, она это сделает — в этом я не сомневался.

— София, я настоятельно тебе рекомендую завтра заверить завещание в Озерном Ключе. Это уменьшит опасность твоего путешествия.

— Мария Алексеевна не станет пятнать свою репутацию таким, — заметила она. — Но ты прав, предосторожность излишней не будет. Ты не предоставишь мне свой кабинет для написания завещания?

— Я выдам тебе бумагу и чернила.

— Но я хочу этим заняться без присмотра Марии Алексеевны.

— Напишешь сразу после ужина.

— Завтра ты меня проводишь до Озерного Ключа, — командным тоном заявила она.

— Провожу, — согласился я, так как это было и в моих интересах: должны появиться свидетели, что от меня она уехала, а еще должно будет появиться заверенное завещание. Только кем? Нотариусов в городе не было. Контора, какая была в куликовском княжестве, отсутствовала. Оставался один Рувинский, как главное должностное лицо. И как он будет обходиться без обуви? Впрочем, вполне возможно, что будет достаточно подписей, к примеру, моей и Маренина. Но Рувинского все равно попросим заверить. Интересно мне, как он будет выкручиваться.

После ужина я принес Софии требуемое. Она написала три экземпляра завещания: один собралась забирать с собой, второй — оставить на хранение там, где будет ставить печать в городе, а третий отдаст мне. Попросила она меня подержать их при себе до отъезда. Отказываться я не стал.

Но испытал огромнейшее облегчение при мысли, что скоро это закончится. Пожелал спокойной ночи Софии и ушел к себе в спальню, где уже была Наташа.

— Если за Марией Алексеевной не присматривать, это плохо закончится, — сказала она.

— Ты сейчас про конкретный визит или в принципе?

— Про конкретный визит. Она не должна оставаться без присмотра. После ее отъезда нужно будет тщательно проверить все места, где она была, и в особенности — где она провела ночь.

— В ее планах не было оставаться на ночь.

— Но это не значит, что она не воспользуется подвернувшейся возможностью, — сказала она, посмотрев на меня как на маленького мальчика. — Она может подбросить как бумаги, так и какой-нибудь нехороший артефакт.

— И не только она. Дружинники при ней весьма интересные.

И я рассказал Наташе всё, что мне удалось в них разглядеть.

— Возможно, опасность исходит не от княгини, а от ее сопровождающих, — задумалась она. — Если они действуют в связке, то княгиня фактически под их влиянием.

— На них клятвы.

— И что? Клятвы могут быть не ей. Она не могла быть заинтересована во взрыве своей реликвии.

— Их участие только предположение, они могут быть ни в чем не замешаны. Но Маренин дал указание никуда их не выпускать и никому не снимать артефакты, защищающие от ментала.

— Может, и обойдется… — с сомнением сказала Наташа. — Но все места, где они были, нужно будет проверить.

— Я проверю, — зевнул Валерон, до этого времени мирно спящий на кровати. — А сейчас давайте наконец отдохнем, а? Я так устал, а вы болтаете над головой, спать не даете. Ничего они нам не сделают, всё под присмотром.

И он оказался прав. Несмотря на то что дружиннику со Скверной удалось ночью выбраться из казармы, далеко он не ушел, оказавшись внутри каменного стража, который тут же отправил мне сигнал, содержащий вопрос, что делать с нарушителем. Я решил, что будет лучше, если он так и просидит до утра в артефакте — мне не придется волноваться, что он что-то устроит. Поэтому я скомандовал создать комфортную для человека температуру и не выпускать до моего появления. Тащиться ночью и смотреть, кто там попался, не хотелось. Вариантов всего два: либо скверник, либо менталист, утром спокойно узнаю и выпущу. Крики никому мешать не должны — звукоизоляция там хорошая.

Когда я утром выпускал скверника из плена, смотрел тот на меня с искренней ненавистью, хотя, казалось бы, разве так нужно относиться к спасителю?

— К гостям вы относитесь как к преступникам, — процедил он. — Первый раз такое встречаю.

Рассматривал я его с интересом. Все же первый нарушитель, пойманный моей защитной системой. И ведь наверняка использовал навыки скрытности, чтобы пробраться… куда? К княгине или к Софии? Какова была цель его ночной прогулки? Спросишь — наверняка ответит, что захотелось воздухом подышать. Что ж, его желание исполнилось.

Выглядел он совершенно целым, неповрежденным, даже одежда не пожевана, поэтому его претензии мне были совершенно непонятны.

— Вы не гость, вы сопровождающее лицо, — отрезал я. — Вас предупреждали, что ночью по двору ходить нельзя? Предупреждали. Так что пеняйте на себя. У вас ничего не сломано, не порвано. Можно сказать, вы всю ночь провели в комфортных условиях. Надеюсь, вам удалось поспать?

— Поспать? — зло выдохнул он. — А вы не пробовали спать в каменюке?

— Я не пробовал, я в гостях всегда выполняю просьбы хозяев по перемещению по их территории, — ответил я.

Он дернулся, явно собираясь мне выдать что-то еще, но я задумчиво посмотрел на каменного стража, который рот открыл, чтобы выпустить жертву, но пока не закрывал. Потом посмотрел на дружинника, и тот счел лучшим удрать.

Я погладил Стража по шероховатой поверхности, весьма довольный и его работой, и впечатлением от нее, и скомандовал перейти в режим ожидания.

К завтраку княгиня вышла и сразу поинтересовалась, где там милая Софочка, из чего я сделал вывод, что как раз Софочку она надеялась не увидеть. Лицо княгиня держать умела, при появлении супруги внука ее глаза почти не увеличились в размерах, но хорошее настроение немедленно сменилось раздражением.

Княгиня заявила, что не выспалась из-за отвратительных условий и не может есть то, что мы ей предлагаем, поэтому они выезжают немедленно.

— Софии стоит поесть, — заметил я. — Перед долгой поездкой следует плотно позавтракать.

— Мария Алексеевна, без завтрака я не поеду, — гордо сказала София, пользуясь возможностью подразнить бабушку супруга.

Второй раз княгиня вышла из себя, когда узнала, что я буду их сопровождать до Озерного Ключа.

— Обойдемся без проводов, — процедила она.

— София собиралась зайти к полковнику Рувинскому и попрощаться.

— Вот еще. Выказывать уважение человеку, который захапал власть в нашем княжестве?

— Его поставил на это место император, — напомнил я. — Выказывая уважение ему, мы выказываем уважение императору.

Поскольку до Озерного Ключа София ехала со мной, то ее встрече с Рувинским княгине помешать не удалось. К полковнику не пошла ни она, ни один из ее телохранителей, с которыми она ругалась всю дорогу. Тихо так, чтобы не было слышно нам. И продолжила ругать их, когда мы с Софией пошли к Рувинскому.

Тот при нашем появлении из-за стола привстал, но не вышел, поэтому возможности поглядеть, что там у него с обувью, не появилось. Но это что-то явно было не в порядке, потому что перегибаться через стол, чтобы поцеловать руку даме, это перебор даже для такого странного человека, как Рувинский.

Нашей просьбе он не удивился, быстро заверил все три экземпляра, в том числе печатью, отправил свой экземпляр в сейф и пожелал даме хорошего пути, после чего от него мы сразу ушли. С Софией мы попрощались на выходе, она села в сани к княгине и помахала мне рукой. Довольной она не выглядела, как и остальные сидевшие в санях. Разве что извозчик отличался хорошим настроением — он поел, выспался и не пытался шляться там, куда его не пускали.

— Я за ними, — тихо тявкнул Валерон. — Сдается мне, в планах княгини нет места ни Софии, ни нам. И только мы можем всё исправить.