Набор

Глава 12

Даньшина купель оценила и сказала Наташе, что она в список артефактов запишет еще и пару купелей, поэтому утром из поместья я поторопился удрать, только Маренину подтвердил приказ не допускать посторонних без меня и желательность распространения слухов в Озерном Ключе.

Валерон, удовлетворивший вчера свою страсть, сегодня прямо-таки фонтанировал довольством. А оснований для него не было: Наташа мне сказала, что вероятности вывести людей из поселений падают даже не с каждым днем, а с каждым часом. И это в тех, что относительно близко к границе. Что там с дальними, даже гадать не нужно — тварей там больше, и они толще, а значит, добрались уже до всех.

И теперь нужно было решить, куда двигаться в первую очередь, понимая, что этим могу обречь остальных на смерть. Выходило, что времени у меня на всё про всё не больше двух дней.

Поэтому по дороге я спросил свою команду, есть ли у них знакомые в каких-нибудь поселениях из тех, что у меня в списке, и несколько успокоился, когда все дружно сказали, что таковых не найдется. Значит, просто положимся на случай.

— Давайте-ка все кучненько пойдем, — предложил я уже, когда мы подошли к границе. — Я на всю толпу Незаметность наброшу.

— Вы уверены, Петр Аркадьевич? Вчера вам тяжеленько пришлось.

— Сегодня тоже будет тяжеленько, но так мы пойдем быстрее, ни на кого не отвлекаясь, — пояснил я. — Быстрее пойдем, быстрее выйдем, больше людей спасем. У нас осталось максимум два дня, дальше ходить будет бесполезно. Разве что за добычей.

— За добычей невыгодно. Переход скоро пойдет, если уже не начался, — авторитетно сказал Лихачев. — Тварей мало будет. Можно и поглубже забраться, авось убежища начнут делать.

— А кто их должен делать? — заинтересовался я.

— Вообще, князь занимается, на землях которого зона. Но Заварзиных нету, так что даже не скажу, — развел он руками. — Может, скооперируются артельщики, может, император вмешается. Не было пока такого.

Под Незаметностью переход пошел быстрее, хотя мы и двигались слишком большой толпой для зоны. Я обнаружил, что поддержка такого количества меня ничуть не напрягает — то ли натренировался за вчера, то ли людей намного меньше. А может, и навык подрос.

За всю дорогу до самой дальней из намеченных Наташей точек на нас напали только один раз, и то потому, что мы сами на тварь наткнулись. Механизмусов я видел, и толстых, с хорошим запасом металла и разных частей, но с сожалением вынужденно объезжал по широкой дуге.

Поселение, к которому мы вышли, на первый взгляд выглядело бесперспективным: дома казались вскрытыми, а тварей бродило по трем улицам столько, что хватило бы и на поселение покрупнее. Это село было богатым — дома добротные, в затейливой деревянной резьбе, участки большие, строений на участках не по одному. Раньше, наверное, издалека было слышно и мычание, и блеяние, и кудахтанье. Сейчас там царила мертвенная тишина — твари не особо разговорчивы.

Пока я разглядывал печальную картину в бинокль, Валерон сгонял до поселения и обратно и бодро, но тихо докладывал:

— Две семьи живы. Одна ближе к центру, в доме с резным петушком на крыше, вторая — на другом конце села. Крайний дом слева. Обе семьи — в погребах сидят.

— Значит, заходим с другой стороны, — решил я, поскольку дом с резным петушком тоже был сдвинут от центра в ту сторону. Выбивать всю толпу тварей придется долго, поэтому ограничимся половиной.

Мы обошли село по кругу, а дальше действовали уже по отработанному варианту. Валерон сманивал тварей в нашу сторону, мы начинали выносить толпу дальнобойными заклинаниями и болтами, а потом добивали добежавших до нас, начиная с тех, на кого приманка не действовала. Твари в этот раз растянулись, поэтому добивали мы дольше, чем рассчитывали, зато с меньшими рисками.

После короткой передышки Валерон отправился отвлекать вторую половину тварей, а мы — в село вытаскивать людей. Обе семьи оказались с детьми, а в одной так вообще совсем мелкий детеныш был, не так давно родившийся. Пришлось вместе с детьми еще и санки захватывать — нашу скорость не выдержали бы.

Обратный путь выдался посложнее. Хоть мы возвращались по своим следам, а я прикрыл незаметностью всю толпу, но некоторым тварям она была побоку, чуяли нас через нее только так. Хорошо, что таких было только две, а селяне оказались на редкость дисциплинированными, на рожон не лезли и не мешали. Младенцу всунули в рот тряпицу с чем-то, вызывающим сон, так что он продрых всю дорогу. Неполезно, наверное, но всяко лучше, чем если бы он привлек плачем тварей, которые всех сожрали.

Валерон нас догнал, когда мы уже почти добрались до границы, и сразу отчитался:

— Флакон забрал, вас догнать не успеют. Прошелся по погребам, собрал еду. Им уже не надо, а нам пригодится.

Наверное, это было на грани мародерства, но я с Валероном согласился. Оставлять в зоне еду бессмысленно, людям всё равно ничего не достанется, а доберутся твари — так мы не нанимались их подкармливать. А твари до погребов и ледников рано или поздно всё равно доберутся. Свежее живое мясо было для них главным деликатесом, но были монстры, которые не брезговали и растительной едой, если не было животной. А всё это пойдет в их рост и развитие. Тем более что через пару недель под воздействием зоны нормальная еда нормальной быть перестанет. А ценностей иных Валерон не таскал. Наверное. Хотя какие ценности могут быть у крестьян?

Спасенных людей мы направили всё в тот же Озерный Ключ, а сами после короткой передышки опять отправились в зону. За время передышки Валерон успел сгонять до поместья и выгрузить там продукты, наверняка тем самым обрадовав женщин, ответственных за готовку. Вернувшись, он сообщил:

— Сани с Антошиной женой стоят, и она переругивается с охранником.

— Как это переругивается? — нахмурился я. — Нужно будет Маренину сказать, что охрана ведет себя слишком вольно.

— Точнее, она ругается, он молчит. Видно, сказал уже, что приказ никого не пускать был, а она не унимается. Охранник молодец: и ее не пускает, и до ругани не опускается.

Стоило нам войти в зону, как Валерон сразу же замолчал. В целях экономии энергии он, когда перемещался с нами, всегда сидел либо у меня на плече, либо на ранце. Пробовал на голове, но здесь уж я был резко против, потому что голова должна вращаться свободно. Валерон предпочитал плечи, потому что с ранца, как он уверял, был плохой обзор.

Добравшись до следующей цели, мы выяснили, что шли сюда зря, поскольку живых в поселении не осталось. Зрелище разоренных сел и деревень действовало на всех угнетающе, поэтому мое сообщение о том, что спасать здесь некого, встретили нерадостно. А на предложение дойти еще до одного поселения согласились сразу.

Расположено оно было недалеко, поэтому через полчаса я уже обозревал следующую разоренную деревеньку, дожидаясь сообщения от Валерона. При виде творящегося на ранее оживленных улицах душу затапливала самая черная злоба. Я ненавидел зону и ее порождения так сильно, что казалось — мог всех тварей вынести в одиночку. Яркие эмоции туманят мозги, приходилось держать себя в рамках, показывая невозмутимость.

— Женщина с ребенком в центре, — выдохнул Валерон. — Больше живых нет. Ребенок лет пяти. Дом, думаю, указывать не надо.

Это было так. Около дома, где оставались живые люди, твари кружили, как акулы в океане вокруг жертвы. Речь шла буквально о часах. Промедлим немного — и спасать будет уже некого.

Деревенька была небольшой, поэтому на приманку среагировали все твари. Рванули они в нашу сторону живенько. Еще бы, они успели отдохнуть и выспаться, в отличие от нас. Но на нашей стороне было желание очистить землю от порождений нечисти, к которой я относил всё, что сейчас неслось на нас. В нашем мире им не было места. Их следовало вытеснить обратно туда, откуда они к нам лезли, как тараканы.

Наверное, схожие чувства испытывали и остальные, потому что в этот раз мы справились куда быстрее, потратили немного времени на сбор кристаллов, а потом отправились уже в деревню.

— Петр Аркадьевич, — внезапно окликнул меня Лихачев, — а вот скажите, артефакты эти ваши, их насколько хватает? Потому что наши бы уже разрядились давно от такой нагрузки.

— Они самоподзаряжающиеся, — пояснил я. — Тянут магию из окружающей среды. Конечно, их тоже можно просадить в ноль. В замкнутом пространстве, например, или же при слишком многих противниках. Но при аккуратной ходьбе по зоне должны восстанавливаться сами.

— Здорово, — печально сказал Лихачев. — Продавать вы их не планируете?

— В ближайшее время — однозначно нет. Моя дружина в приоритете.

До нужного дома мы дошли в полном молчании, а вот там пришлось поработать, чтобы очистить подступ к погребу, потому что твари, пытавшиеся добраться до людей, сильно повредили дом, и тот частично обрушился, как раз завалив нужное место. Пришлось половине людей разбирать, а второй половине — караулить, чтобы к нам никто не подобрался со спины. Предосторожность даже с моей Незаметностью была не лишней, так как шумели мы изрядно, а уж когда смогли наконец откинуть крышку погреба, нас оглушил истошный женский визг, необычайно громкий и пронзительный. Пришлось рявкнуть:

— Тихо! Тварей приманишь. Здесь нынче зона. Княжество почти полностью захвачено.

Звук выключился одномоментно. Выходили мама с дочкой, испуганно щурясь на яркий свет, поскольку в погребе сидели даже без лучины. Хотел было предложить собрать хоть немного вещей, но глянул на дом и понял, что собирать там ничего не выйдет. В соседнем доме нашлись лыжи под женщину, а ребенка решили тащить по очереди, поскольку санок при беглом осмотре не нашли, а на лыжи ее ставить — время терять. Девочка была худенькой, не переломимся.

В результате тормозила нас женщина, шла она старательно, но неумело, замирала при каждом звуке, сразу закрывая глаза и втягивая голову в шею. После получаса такого движения я вспомнил, что у меня был флакон алхимических чернил, нарисовал на ее руке руну «Легкость» и взвалил тормозящую нас особу на себя.

После этого дело пошло быстрее, но всё равно мы вышли из зоны, когда уже начало смеркаться.

— Всё, выбрались, — сообщил я, сгружая женщину с себя на дорогу. — Есть к кому идти?

Она завертела головой и разрыдалась. Девочка, которую тоже спустили с закорок, подбежала к ней и прижалась к ногам.

— Нетути. Совсем никого не осталось.

— В Озерном Ключе заправляет сейчас представитель империи. Они обязаны помогать людям, выведенным из зоны.

Она затравленно посмотрела в указанную мной сторону.

— Проводим, — предложил Лихачев.

Женщина же бросилась передо мной на колени и заголосила:

— Не губите, возьмите к себе. Всё умею, всему обучена. За еду и кров для себя и дочки согласна работать.

Я несколько растерялся.

— Я беру к себе только под клятву, — пояснил я.

— Согласная я под клятву. Хоть сейчас.

— А если кто из родных появится?

— Все там остались, — она разрыдалась еще горше. — Одни мы с доченькой, как былинки посреди степи.

— Так. Сегодня у нас переночуешь и подумаешь. До завтра не передумаешь — возьму.

Не прогонять же? В поместье прислуга точно нужна, но выбор должен делаться не на эмоциях, а осознанный. Скорее всего, она решения не изменит — идти ей с дочкой действительно некуда. Ни вещей, ни денег — вот еще проблема. Спасти — спасаю, а дальше? Получается, что предоставляю людей самим себе. Не слишком хорошо, конечно, но у меня возможностей много меньше, чем у государства, которое как-то должно заботиться о выживших людях, если уж не защитило.

К поместью двинулись мы не так бодро, как выходили из зоны, поскольку устали уже сильно, и необходимости торопиться не было. Даже Валерон решил сегодня не навещать Рувинского. Сказал, что пусть налоги немного подкопятся, а то что там за сутки набралось? Мелочь одна. И мебель тоже вряд ли так быстро приедет. Успокоив этим свою совесть, дальше он ехал, расположившись на моем ранце. Кажется, даже посапывать начал.

К воротам мы вышли, когда уже совсем стемнело, и я обрадованно отметил, что посторонних саней перед ними уже не было — значит, уехала Антошина супруга, не дождалась.

Как оказалось, радовался я рано. Встретил меня Маренин словами:

— В малой гостиной вас ждут отец Василий и Софья Львовна Воронова. Я посчитал недальновидным заставлять ждать священника на улице, но вместе с ним пришлось и вторую гостью впустить. Дюже упорная она оказалась. Но за ней приставлена наблюдать одна из баб, чтобы нос вострый никуда не совала. И Даньшина присматривает. Я ей сказал, что гостья не простая, может навредить, она прониклась.

— А отец Василий?..

— Присланный Синодом в нашу церковь, приехал познакомить и о нуждах своих сообщить. Нужды я записал. Сказал, указание от вас было всё в точности выполнить. Но он не особо запросил. Всё посильное. С ним нужно встретиться непременно. Лучше так, как вы есть.

Намек был понятен: показать, что я не просто так заставляю гостей ждать, а спасаю людей в зоне. Видок у меня был красочный, одежда в крови и ошметках — самое то для нужного впечатления.

— Сейчас прямо и пойду, — вздохнул я. — Женщину с ребенком пристройте. Накормить и уложить где-то.

— Она?..

— Под клятву просится. Не передумает — возьму завтра. Идти ей некуда. В их деревне всех твари вынесли. Они с дочкой одни остались.

Маренин сразу крикнул кого-то, приказал разместить, я же пошел в гостиную. Как был — в одежде из зоны. Показать, что я весь в делах и времени у меня на гостей не так уж и много. Со священником я бы побеседовал, но точно не при Антошиной супруге. Нечего ей в наши дела совать нос.

Когда я вошел в гостиную, дамы и отец Василий мирно пили чай и о чем-то беседовали.

— Добрый вечер, — поздоровался я, отвлекая их от столь интересного занятия.

— Петр Аркадьевич, как вы? — обеспокоенно спросила Даньшина и быстро отправила на меня сканирующее заклинание. — Вижу только переутомление, повреждений нет. Остальных сейчас тоже проверю. Сегодня удалось кого-то вытащить?

Отправила она и несколько других заклинаний, после которых я почувствовал себя намного лучше и благодарно улыбнулся.

— Спасибо, Екатерина Прохоровнка. К сожалению, куда меньше, чем хотелось бы. В одной деревне — две семьи осталось, в другой только мать с маленькой дочкой. Последние ко мне попросились.

— Взяли? — спросил священник.

— Взял, — подтвердил я. — Им и без того досталось, чтобы выставить на улицу и забыть. К сожалению, я мало кому могу помочь, но приютить несколько человек в состоянии.

Наташа сразу подскочила.

— Прошу меня извинить, мне надо посмотреть, как устроили бедняжек.

— Не преуменьшайте свой вклад, Петр Аркадьевич. Если бы не вы, погибли бы все, кого вы вытащили из зоны, — сказал священник. — Хорошим делом занимаетесь, правильным. В отличие от полковника Рувинского. Я с ним сегодня тоже успел поговорить по поводу размещения людей, выведенных вами из зоны. И он мне заявил, что коли вы вывели, вы и должны заниматься ими дальше. Мол, это не его обязанность.

— Налоги он собирает, — презрительно бросила Даньшина. — Но ответственности ни за что нести не хочет.

Священник внимательно прислушивался ко всему, что мы говорили. Как мне показалось, в уме уже составляет отчет для начальства. Поэтому я решил добавить и от себя.

— Да. Мы вчера, когда вышли из зоны с людьми, к нам как раз армейский разъезд подъехал с вопросом о налоге.

— Негодяи! — возмутилась Даньшина. — Какие налоги, Пётр Аркадьевич? Вы что, в зону за добычей ходили?

— Я и предложил им собрать налоги лично с сугробня, оставленного полностью необобранным всего в минутах десяти от границы, если, разумеется, на лошадях двигаться. Почему-то даже не задумались, поехать или нет. Самое забавное, что Рувинский мне пообещал, что с моих людей налог брать не будет. Но военные в ответ на напоминание заявили, что не могут не брать налог с двух артелей, которыми они посчитали моих дружинников и помогавшую мне артель. Мол, одна артель освобождается от налога, вторая — нет.

— А ведь точно, это зона Вороновых. С чего Рувинский пытается собирать налог с княжеской семьи? Я с ученицей… Кстати, весьма талантливая девочка, это вы ее вместе со мной спасли, Петр Аркадьевич, и из семьи хорошей, имеющей влияние при дворе. Так вот, я с ней отправила пару писем в Святославск — как вы понимаете, не всё можно доверить почте. Но, похоже, придется опять искать курьера — кое-чего я не знала, но считаю необходимым донести до общественности.

Пусть пока наши уколы были незначительны, но они шли с разных сторон и постоянно, пробивая корпус величественного лайнера полковника Рувинского. Совсем скоро через пробоины затечет столько воды, что удержаться на плаву полковнику будет очень сложно. Затонет и без обнародования его планов по убиению меня, о которых я знать не могу и которые, увы, не имеют материальных подтверждений.