Набор

Глава 2

Пренебрегать советом Николая Степановича я не стал, решил закрыть вопрос со священником в княжестве как можно скорее, поэтому следующим утром после легкого завтрака первым делом отправился в Синод. До патриарха меня, разумеется, не допустили, но мне этого и не было нужно — я ставил своей задачей не встретиться с главой церкви, но обозначить интерес к поддержке церкви на своих землях, что я и втолковывал принявшему меня чиновнику от церкви в монашеском одеянии. Смиренный вид и простота одежды не вязались с острым цепким взглядом монаха — или кто он там в церковной иерархии: скромное облачение еще не говорит о скромном положении. Этот точно не был дураком. Такой за пять минут выдаст полную аналитику во славу Божию. Я бы предпочел кого попроще — этому будет сложно запудрить мозги, но кого дали, того дали.

— И понял я, что это не дело, когда люди, постоянно сталкивающиеся с порождениями зоны, остаются без Божьей помощи. Когда я был в зоне Куликовых, именно молебны были тем, что помогало выстоять в борьбе с тварями. Не мне судить дядюшку, отдавшего управление княжеством проходимцам, наверное, были у него на то веские причины, но если в моих силах что-то исправить, то я буду рад это сделать.

— То есть, сын мой, вы просите вернуть священника в Озерный Ключ?

— Именно так, отче. Со своей стороны я обещаю достойное содержание и охрану. У меня не слишком много денег и не слишком большая дружина, но для богоугодного дела средства и людей я выделю. И если это хоть немного задержит наступление зоны, а то и откатит ее, то я буду счастлив. К сожалению, мои финансовые возможности в настоящее время оставляют желать лучшего, но обеспечить безопасность одному священнику я смогу.

— Неожиданно, что столь юный представитель семьи обратил внимание на вещи, к которым относились с пренебрежением его более старшие родственники.

— Отче, я считаю своим долгом бороться с проявлением зоны и Скверны.

— Церковь не выступает против носителей этого сродства, сын мой.

Сказал он так, что между строк слышалось «официально», поэтому я решил гнуть свою линию и дальше:

— Зато носители этого сродства выступают против церкви и устоев государства. Управлявший от имени моего дядюшки Базанин был носителем Скверны — и привел дела в княжестве в ужасающее состояние.

— Нельзя по одному дурному человеку судить обо всех с таким сродством, сын мой.

— Разумеется, отче, многие носители этого сродства скрывают, что оно у них есть, но гадкая сущность прорывается все равно, — сыграл я роль непримиримого борца за чистоту магии. — И я еще могу понять тех, кому такое сродство дано с рождения, но никогда не пойму тех, кто берет его по своему выбору. Простите, отче, — спохватился я, — вам неинтересны мои измышления.

— Отчего же, сын мой, — возразил он. — Нам важно, чем живут и о чем думают люди, находящиеся на границе. В обществе отношение к сему сомнительному сродству неоднозначно и иной раз чрезмерно снисходительно.

Появилась возможность направить интерес церкви на Базанина, и я решил ее использовать.

— До меня доходили слухи, что Скверну можно как-то подсадить человеку, не имеющему ранее магии, тогда он получает источник Скверны, не имея источника магии. Это противоестественно и не свойственно человеческой природе. Магия даруется нам Богом, Скверна же от Лукавого.

Монах аж подался ко мне.

— Откуда такие сведения, сын мой?

— Услышал от напавшего на меня человека. Клятва более ничего не дала ему сказать, и после слов «подсадили зерно Скверны» он умер. Я посчитал своим долгом вам сообщить на тот случай, отче, ежели вы еще не знаете о таком выверте Врага Божьего. Я ранее не слышал, но это я.

— Ты правильно сделал, сын мой, что сообщил о столь вопиющем действии. А кто был тот умерший от клятвы человек?

— Один из команды Базанина. В которой не так давно вообще случилась эпидемия, по слухам, из-за опытов со Скверной. Поэтому я и считаю, отче, что в княжестве творятся нехорошие дела. Нужна направляющая рука церкви.

А еще нужнее — карающая. Я старательно натравливал церковь на Базанина, поскольку понимал, что у того мог быть приказ на мое устранение от начальства, который не исчезнет после побега из княжества. Если церковь будет сидеть у Базанина на пятках, ему будет не до меня. Честно говоря, меня очень беспокоило его исчезновение в неизвестном направлении. Врагов нужно держать на виду. У церкви для этого возможности куда больше. Еще бы на Рувинского ее как-то натравить, но пока ничего к слову не приходилось. Но это пока.

— Скверне не место на землях моих предков, — закончил я максимально пафосной фразой, которую смог придумать.

— А расскажи-ка, сын мой, что ты знаешь про эпидемию. К нам дошли только слухи, и, боюсь, они не очень правдивые.

— Боюсь, отче, — вздохнул я, — что я тоже смогу пересказать только лишь слухи. В нашем поместье ни одного случая заболевания не было, только среди людей Базанина. И то, что я знаю, — это результат рассказа даже не свидетеля, а того, кто с ним разговаривал. — Внезапно я сообразил, как можно перевести разговор на Рувинского. — Разве что, отче, мне показалось, что полковник Рувинский знает причину эпидемии и считает ее несерьезной.

Монах удивился.

— Почему ты так решил, сын мой?

— Полковник отпустил Базанина до окончания карантина, — пояснил я. — Конечно, ходили слухи о взятке, но я считаю их неправдой, порочащей мундир нашей армии. Разве может офицер, назначенный лично императором для такого ответственного дела, за взятку отпустить человека, который понесет заразу по стране? Если бы это была зараза, то нас ожидала бы вспышка заболевания в другом месте, а такого ни один лояльный императору человек не позволил бы.

Хотя я не исключал, что вспышка таинственной инфекции еще случится — аккурат в том месте, где затаился Базанин. Как только мы с Валероном это место найдем и я узнаю, кому Базанин дал клятву.

— Переигрываешь, сын мой, — внезапно усмехнулся монах. — Ты не так глуп, как пытаешься показать. Дурак бы в таких условиях не выжил, к дураку бы не тянулись люди. И сейчас я вижу перед собой умного юношу, который зачем-то пытается выглядеть глупее, чем он есть. Если ты метишь на место князя, то неужели думаешь, что церковь станет поддерживать дурака только потому, что он поддерживает церковь?

Это было неожиданно и неприятно. Меня раскусили, и как бы это не стало основной проблемой.

— Отче, я пришел сюда не за поддержкой. Точнее, за поддержкой, но не себя, а людей в княжестве, — твердо ответил я. — Вопрос о том, кто из Вороновых станет следующим князем, не стоит из-за указа императора. А вот вопрос, насколько хорошо будет людям жить на землях моих предков, точнее на том, что от них осталось, — напротив, стоит. И если уж на то пошло, то Базанин действительно заигрывал со Скверной, а Рувинский его отпустил за взятку, хотя должен был арестовать и допросить. Для меня такое поведение должностного лица неприемлемо.

Монах одобрительно кивнул, показывая, что такой вариант разговора его устраивает больше, чем прежний.

— А еще он заказал себе столовый фарфор с княжеским гербом, — бросил он. — Бурление в столице идет такое, что даже до нас донеслись отголоски.

— Это больше беспокоит Антона Павловича, который был бы главным претендентом на княжение, если бы не императорский указ, — ответил я. — Да, Рувинский тем самым ясно показал свое намерение, но для того чтобы оно воплотилось в жизнь, зона из княжества должна уйти, чего пока не ожидается.

— А когда будет ожидаться, сын мой? — не без подтекста спросил монах.

— На все воля Божия, — ответил я. — Мы — всего лишь проводники Его силы. На том и стоим. Одно могу сказать точно: я сделаю всё возможное, чтобы зона из княжества ушла.

— Что ж, — усмехнулся монах. — Мы тебе поможем, сын мой. Для начала — отправим священника, а дальше посмотрим.

— Спасибо, отче. Но мне было бы спокойнее, если бы я знал, что за деятельностью Базанина присмотрят. Он опасен.

— А Рувинский — нет?

— Рувинский может быть опасен для меня, а Базанин — для всей страны, — пояснил я. — Поэтому Базанин меня беспокоит больше.

— С угрозой себе от Рувинского справишься, сын мой?

— Постараюсь, отче. Пусть вас она не беспокоит.

— Хорошо, сын мой, можешь идти, тебя уведомят, когда подберут подходящего пастыря.

Вышел я из переговорной весь вспотевший, при этом так и не смог понять, к хорошему или плохому повернулся разговор. Вроде бы монах дал понять, что церковь меня поддержит, но конкретного ничего сказано не было, только флер неявных обещаний висел в воздухе. Научиться бы мне так разговаривать… Я оглянулся на дверь, из которой только что вышел. Хорошо бы пару уроков получить у этого типа, но так наверняка откажет. Заявит, что такие вещи познают только самообучением. Одно хорошо — за Базаниным должны присмотреть, а может — и за Рувинским.

Домой я всё же вернулся в сомнениях, правильно ли я поступил вообще. С другой стороны, в оппозицию к церкви вставать себе дороже — за ней стоит сила, может, чуть меньше, чем за императором, но большая. Я решил больше к церкви не лезть, но и не избегать. А там посмотрим.

Когда я вернулся, меня встретил Николай Степанович, которому я коротко пересказал результат встречи.

— Церковь ставит на вас, Петр Аркадьевич, — уверенно сказал он. — Ежели не ошибетесь нигде — очень важного союзника заполучите. Надо бы Маренину письмо отправить, что в Озерный Ключ должны направить священника. Пусть проверит и дом священника, и церковь — может, там что починить надо, подготовить к проживанию и службам.

— С Валероном отправлю записку, — решил я.

— А вот этого не надо, отправьте, Петр Аркадьевич, обычной почтой, можно магической. Ее просматривают, — с намеком сказал Николай Степанович. — А вам скрывать нечего — вы о людях беспокоитесь. А Валерона все равно нет. Он просил передать, что отправился забирать наше у Куликовых.

— Просил передать? Скорее поставил в известность. Николай Степанович, а не поможете ли вы мне составить правильное письмо для почты? — попросил я.

— Думаете, сами не справитесь, Петр Аркадьевич? — удивился он.

— Не хочу случайно допустить ошибку в таком важном деле, — пояснил я. — Если уж будут просматривать, то ошибиться нельзя. У меня опыта в таких делах нет.

— Буду рад помочь, Петр Аркадьевич.

Закончить письмо мы не успели. Только уединились в кабинете, и я набросал примерный вариант, как пришла Глафира с сообщением, что явилась давешняя парочка из целительницы и алхимика. Конечно, можно было их заставить подождать и закончить письмо, но с последним торопиться не стоило, все формулировки нужно было обдумать, возможно добавить что-то еще, поэтому я сказал Глафире, что скоро подойду, и попросил ее пригласить Наталью Васильевну, поскольку решил по реакции супруги понять, насколько ей будет неприятно, если я возьму на службу целительницу. И если Наташа будет резко против, то уступить, поскольку срочной надобности в таком специалисте нет. В конце концов, целительниц еще будет много, а супруга у меня одна. Мне несложно, а ей приятно.

Когда я зашел в гостиную, Наташа была уже там и с серьезным лицом изучала переданные ей документы, в основном рекомендательные письма, поскольку целительница, как выяснилось, уже подрабатывала в столичной лечебнице. Алхимик тоже выполнял отдельные поручения алхимической гильдии, о чем имел соответствующие документы. Все бумаги я внимательно осмотрел после того, как их передали мне.

Девица действительно оказалась симпатичной, но симпатичной именно для Прохорова, той народной красотой, о которой говорят «кровь с молоком». Да, фигура там присутствовала, и неплохая, но была она буквально на грани полноты. Наташа на ее фоне смотрелась хрупкой статуэткой. Изящной до невозможности. Я отвлекся от созерцания супруги и просмотрел характеристики обоих претендентов. В первую очередь — на наличие клятв и Скверны. Тревожащих меня отметок не оказалось ни у кого, как, впрочем, и остальных стихийных сродств. У девушки были сродства к целительству и Природе, оба с приличным набором хорошо прокачанных заклинаний. А у парня только Алхимия, зато к ней добавились профессиональные навыки: зельевар второго уровня и алхимический анализ первого. Видно, действительно плотно занимается алхимией.

— Почему вы хотите попасть именно к нам, Ксения? — отстраненно спросила Наташа. — С такими рекомендациями вы можете претендовать на место в столичной лечебнице.

— Ну и кем я там буду? — бесхитростно удивилась целительница. — Девочкой на побегушках, которой если и доверят что серьезное, то в случае удачи результат присвоят себе, а при неудаче всех собак спустят. Я хочу свою лечебницу. А у вас есть перспективы. Для нас обоих перспективы.

Я взглянул еще раз на суть обоих, чтобы понять, на чем базируется эта уверенность. Действительно, у Ксении присутствовала и интуиция двадцать первого уровня. У парня интуиции не было — похоже, по жизни его вела любовь.

— Захар — талантливый алхимик, он много чего умеет, целительские зелья тоже готовит, — продолжила Ксения. — И для него здесь потолок — стать чьим-то подмастерьем. Мы вместе, считайте, слаженная команда. Нам в одно место нужно, потому как мы после окончания обучения планируем пожениться.

— Мы сейчас базируемся в княжестве, которое может вскоре накрыться зоной, — намекнул я.

— Год не накроется же, правда, Петр Аркадьевич? А за год много чего случиться может. Говорят, у вас промышленное производство тоже планируется, а там и целитель пригодится, и алхимик, — уверенно сказала Ксения, показывая, что она выбрала нас не с бухты-барахты и не основываясь только на интуиции, а проведя серьезный анализ всей доступной информации обо мне. — Нам нужна перспектива, мы готовы на временные неудобства.

Ее жених помалкивал, предоставив ей право договариваться. Как к этой паре относилась Наташа, было непонятно: она никак не проявляла эмоций. Но и ничем не показывала, что ей будет неприятно, если возьму эту пару на работу.

— Вы хотите заключить контракт или идти под клятву? — уточнил я.

— Под клятву, — уверенно ответила девушка, парень же чуть заметно поморщился: ему это было не по душе, но он не хотел идти против невесты.

— Боюсь, Ксения, у нас не такие радужные перспективы, как вам кажется, — осторожно сказал я. — Давайте все-таки заключим контракт на год, а через год будете решать, останетесь с нами или отправитесь искать более подходящих вашей квалификации работодателей.

Ксения переглянулась с женихом, он едва заметно кивнул, и она сказала:

— Тоже хороший вариант. Опыта на границе наберёмся. Подзаработаем, опять же. Предварительный контракт заключать будем, Петр Аркадьевич? Чтобы мы были уверены.

— Вам моего слова недостаточно? — удивился я. — Я обещаю вам контракт, если вы не передумаете после получения диплома и не найдете более выгодные условия для себя. Должен предупредить, что жить вам придется в городе у самой границы с зоной, и хотя я постараюсь выделить вам защиту, случиться может всякое.

— Мы хотим работать у вас, — сказала Ксения. — Только вы сможете нас понять, потому что сами молоды и влюблены друг в друга. Вы прекрасная пара, Петр Аркадьевич и Наталья Васильевна, и я рада, что мы с Захаром будем работать у вас.

Я заметил за дверью Прохорова, мрачно подглядывающего в щель. Ему точно не о чем переживать: этот алхимик ни на какое руководство неспособен, типичный ведомый, хотя по характеристикам и неплохой специалист, но совершенно безынициативный. Этот подсиживать не будет, будет тихо заниматься своим делом, скорее всего, под боком у супруги, готовить разнообразные целительские зелья и мази, в лечебнице, на создание которой Ксения явно была настроена.