Набор

Глава 4

Верховцевы неожиданно легко вписались в нашу компанию. Глава семьи мне и раньше был симпатичен, а Наташа быстро нашла общий язык с Лизой, так что появились все предпосылки для «дружбы семьями». Темы для разговора возникали сами и цеплялись друг за друга, поскольку неожиданно нашлось множество общих интересов.

Разумеется, встреча с императором тоже была затронута. Он первоначально приглашал для разговора одного князя, но захотел познакомиться и с княгиней.

— Меня он почти ничего не спрашивал. А если спрашивал — я не всегда находилась с ответом. Он как посмотрит — у меня аж сердце замирает, — восторженно говорила Лиза. — Боженьки, он такой величественный и так давит своим присутствием. Боженьки, разве я могла когда-нибудь подумать, что окажусь на аудиенции императора? Мама всё пыталась достать приглашение на императорский бал, но безуспешно. А теперь нас самих пригласили. Кто бы мог подумать…

— Я все-таки князь, — гордо заявил Верховцев, — хоть и совсем нищего княжества. Но Его Величество, разумеется, больше волновали не мы с Лизой, а освобождение княжества от зоны. Он очень внимательно расспрашивал, акцентируя внимание на деталях моего рассказа про божьего помощника, активировавшего реликвию при мне со словами: «Во исполнение договора».

— Его Величество спросил, что за договор, а Сережа только плечами пожал и заявил, что не расспрашивал, — хихикнула Лиза. — Мол, неудобно такую серьезную персону пытать вопросами. Мол, пришел, всё сделал и ушел. И даже ничего не взял в благодарность. Хотя что было брать-то с Сережи?

— Вас расспрашивал только император? — уточнил я, памятуя и про церковный интерес. — И только про восстановление?

— Только император, — подтвердила Лиза. — И не нас, а Сережу. Я же вообще ничего не могла добавить. Я же ничего не видела, и хорошо — мне даже слушать было страшно. Боженьки, как только Сережа это выдержал? Мой герой.

Она погладила супруга по руке. Тот ей счастливо улыбнулся.

— Еще Его Величество расспрашивал, как выглядит реликвия после восстановления, — сообщил Верховцев. — В точности ли она такая, как была раньше. На это я не мог ничего сказать, поскольку видел прежнюю реликвию давно и всего несколько раз. Основным наследником был не я. Кто бы мог подумать, что оба брата погибнут.

Верховцев погрустнел, и супруга принялась его гладить по руке.

— На всё воля Божья, — сказала она. — Возможно, не удалось бы убрать зону из княжества, будь князем не ты, а кто-то из твоих братьев. Мой брат вообще считал, что зона оттуда никогда не уйдет. Он так и говорил: она там навсегда, Сергей зря на что-то надеется.

— Почему он был в этом так уверен? — спросил я.

— Он говорил, что туда пришли силы, которым нельзя противостоять, можно только сотрудничать.

— С тварями зоны? — удивился я. — Сотрудничать? Как он это вообще представлял? Мы вам жертвы — вы нам кристаллы?

Лиза хихикнула.

— Нет, конечно. Он не про тварей говорил, — уверенно ответила она. — Он говорил про те силы, что стоят над ними. Что создают тварей и дарят нам возможность развивать магию и такие магические науки, как алхимию и артефакторику.

Сейчас она явно повторяла слова брата, ничуть не сомневаясь в его правоте. И ведь не поспоришь: я тоже был уверен, тварей создавали, но вряд ли для усиления противной стороны. Скорее, чтобы ее задавить и выиграть в неизвестном нам противостоянии.

— Те силы, что стоят над ними, выступают против бога. Неужели Дмитрий связался с его противниками?

— Да нет же! — возмущенно воскликнула Лиза. — Петр, что ты такое говоришь? Дмитрий — ревностный христианин. Он не пропускает ни одной службы. И он утверждал, что те силы, что стоят над тварями зоны, тоже являются божьими помощниками. И даже более важными божьими помощниками для магов, потому что только они могут подарить определенный навык.

— То есть он общался с кем-то из божьих помощников, ответственных за зону? — насторожился я.

Однако, сколько интересного я пропустил, не докачав вовремя Божественный Взор. Не был ли Резенский агентом стороны, которая является противником моего бога? Хотя он мог бы и не давать клятвы, поскольку, как мне показалось, действовал он не по принуждению печати, а по зову сердца. Впрочем, одно другого не исключало, и клятва могла упасть на благодатную почву. Допросить бы его, но увы, трупы допрашивать я не умел.

Над ответом Лиза задумалась.

— Не уверена, — наконец сказала она. — Мне показалось, что он не считал себя достойным личного общения с божественной сущностью. Это же какая ответственность. Если мне так страшно было рядом с императором, то рядом с божьим помощником я бы вообще умерла.

Резенский? Не считал себя достойным? Скорее, не мог получить прямого доступа. А значит, между ним и богом зоны была прокладка, которая Резенскому передавала и нужные навыки, и нужные указания. Так даже логичнее, поскольку богов намного меньше, чем желающих с ними пообщаться. Мог таковым быть Базанин? Запросто. Вот уж кого точно следовало бы допросить.

— Дима не оставляет надежды, что его удостоят личного разговора, — продолжила Лиза.

— Ты никогда про это не говорила, — удивился Верховцев.

— Он тоже раньше об этом не говорил. Разоткровенничался перед самым исчезновением. Может, мы переживаем, а он выполняет поручение бога?

Говорить о том, что Резенский получил возможность встретиться с богом лично, разумеется, не стоило. Лиза действительно любила брата, и такое известие ее не обрадует. У меня создалось впечатление, что она закрывала глаза на любые несоответствия в его объяснениях и готова была простить если не всё, то почти всё. Старший брат вызывал у нее восторженное обожание.

Я и дальше расспрашивал Лизу о загадочной божественной сущности, в частности, меня очень интересовала личность посредника, но девушка больше не сказала ничего, поскольку, скорее всего, и не знала, а потом вообще перевела разговор на темы развлечений, обратив внимание на кабинетный рояль, стоявший в гостиной. Объединенными усилиями Верховцевым удалось меня уговорить что-нибудь сыграть. Рояль оказался самую малость расстроен, да и я за прошедшее время подрастерял навыки игры, но уговоры не прекращались, поэтому я решил закрыть недостатки звучания инструмента своим пением. Внезапно вспомнилась песня «Натали» от Иглесиаса. Конечно, я далеко не он, но отвлечь от фальшивящего музыкального сопровождения удалось.

Наташа мило смущалась, когда звучало ее имя, но не отводила взгляд, а Верховцевы, когда я встал из-за рояля и поклонился, разразились дружными восторженными аплодисментами.

— Боженьки, — сказала Лиза, прижимая руки к груди, — это было волшебно, правда, Сережа? Наташа, ты такая счастливица, тебе посвятили такую замечательную песню. Что это за романс? Я никогда раньше его не слышала.

— Да так, вспомнился, — ответил я и захлопнул крышку рояля. — Посмотрел на Наташу — и сразу в голове сама собой заиграла мелодия. Но вообще пальцы потеряли нужную сноровку, а инструмент нуждается в настройке. Играть на нем невозможно.

— Нет, мы не согласны с таким жестоким решением и положительно желаем продолжения концерта, правда, Сережа? — сказала Лиза. — Ты прекрасно поешь, Петр, даже без музыки. Не ожидала.

Я тоже не ожидал — в этом мире я ни разу ещё не пел, не до этого было, так что для меня самого звучание собственного голоса оказалось сюрпризом. Скорее приятным, хотя, конечно, выдающимся певцом мне не стать, но на любительском уровне выгляжу неплохо.

— Продолжение будет только после настройки рояля, — отказал я. — Это издевательство — играть на таком инструменте. Он нам достался с домом, я его раньше не проверял, не до того было. Сейчас же, право слово, мне стыдно перед вами, что я не занялся им раньше.

— Достался с домом? Кто-то из вас получил в наследство? — заинтересовалась Лиза.

— Нет, я в карты выиграл, — неожиданно смутился я этому факту. — Эффект новичка. Ни до, ни после за карты не садился. И не собираюсь, потому что дом можно не только выиграть, но и проиграть. И вообще, не игрок я по натуре.

— И правильно. Не надо увлекаться картами. Хотя с выигрышем тебе, право слово, повезло. Сережины родные дом в Святославске ещё когда вынужденно продали, — вздохнула Лиза. — А у моих его никогда не было. Мама хотела, но хорошие дома очень редко продают, почти никогда, а где попало она покупать не хочет, только на центральных улицах.

— Вы остановились в гостинице? — удивилась Наташа. — Перебирайтесь к нам.

— Право, неудобно, — смутилась Лиза. — Я вовсе не для того рассказывала о маминой мечте, чтобы напроситься к вам.

— Почему неудобно? — вмешался уже я. — У нас огромный пустой дом. Вы нас ничуть не стесните.

— Нам здесь недолго оставаться. Сережа приезжал по вызову императора, и мы решили еще на день задержаться, купить кое-что для княжества. Послезавтра с утра уезжаем.

— Вот и останетесь у нас на два дня, — предложила Наташа. — Как раз скоро ужин. Я сейчас распоряжусь. В гостиницу за вашими вещами можно кого-нибудь послать. И в следующий раз приезжайте прямиком к нам, минуя гостиницу.

Верховцевы принялись переглядываться. Неизвестно, что они решили бы, если бы в гостиную не вошел встревоженный Николай Степанович с газетным листком в руках.

— Петр Аркадьевич! Срочные новости! Зона захватила еще одно княжество.

— Боженьки, — испуганно сказала Лиза. — Мы-то уже думали, что всё поворачивается вспять, а оно снова началось… Снова началось…

Она заломила руки в ужасе и смотрела то на меня, то на Верховцева, то на злополучный газетный листок.

— Чье княжество пострадало? — спросил я.

— Заварзиных, Петр Аркадьевич.

— Боженьки, это же между вами и нами… — сразу сообразила Лиза.

— Что там случилось? — спросил я, чуть ли не силком вырывая газету из рук Николая Степановича. Он так сжал новостной листок, что у него свело пальцы.

— Неизвестно. Из княжеской семьи никто не выбрался. Те, кому удалось убежать из столицы, говорили о вспышке над княжеским особняком. Но убежать мало кому удалось. Люди остались в селениях. Много людей. Встал вопрос об эвакуации. Будет отправлена армия.

В статье ничего, кроме сказанного Николаем Степановичем, больше не нашлось, только эмоции щедро рассыпались по тексту. Создавалось впечатление, что конкретно этот захват зоной княжества получился наиболее кровавым, со множеством жертв. И сколько их ещё будет… Даже если не успевшие убежать жители забаррикадировались в домах, как их теперь вытаскивать фактически из глубины зоны? Армия не предназначена для вылазок в зону. Сомневаюсь я, что такой приказ поступит — в газете высказывалась всего лишь надежда на такую возможность. В зоне нужно перемещаться небольшими группами — они вызывают меньше интереса у тварей, а любое скопление людей сразу привлекает внимание монстров, поэтому в населенных пунктах концентрация будет зашкаливать.

Вставал вопрос: если статья правдива, почему зона так резко захватила княжество, ранее относительно спокойное. Из-за напряженности по границе с вороновским княжеством? Или же из-за того, что реликвия была разрушена другим способом? И не связан ли с этим происшествием сбежавший Базанин?

— Когда взрывались наши реликвии, вроде постепенное наползание зоны было? — спросил я у Верховцева, потому что он точно знал это лучше меня.

— Да, — ответил он. — Она как бы наползала, с хорошей скоростью, но можно было убежать. Не так, как описано в статье. Но может, журналист преувеличил. Они любят преувеличивать. Лиза, мы срочно возвращаемся. Наша реликвия в опасности.

— Это уже ничего не изменит, — сказала Наташа тем странным голосом, который у неё случался при впадении в транс. — Это только начало. Нельзя было отпускать Базанина.

— Он связан со случившимся? — повернулся к ней Верховцев.

— Кто? — спросила очнувшаяся Наташа.

— Базанин. Ты сейчас говорила про него.

— Наверное, связан, — она потерла виски, приходя в себя.

— Он связан со Скверной, — пришёл я ей на помощь. — За всем этим стоит Скверна.

— Глупости, — возразила Лиза. — Скверна — это такое же сродство, как и остальные. Им нужно уметь пользоваться, всё остальное — предрассудки. Вернется Дима, он объяснит лучше меня. Как он говорил? Любое сродство — это только оружие. Главное — в чьих оно руках. Но Сережа прав — нам срочно надо возвращаться. Если кто-то вырвался в нашу сторону, им нужно помочь.

— Нам тоже стоит вернуться на базу, — повернулся я к Наташе. — Выедем сразу после ужина. Успеешь собраться? Или тебе лучше остаться?

— Ну уж нет! — возмутилась она. — Конечно, я с тобой. На снегоходе мы сейчас не проедем. Возьмем сани или коляску?

Время для диверсии неизвестный противник выбрал самое неудобное для противодействия — движение затруднено, потому что на санях уже, а на колясках еще быстро не проедешь. И добираться мы будем куда дольше, чем если бы мы пользовались снегоходом неделей или двумя раньше. Но сейчас на нем будем ехать дольше, чем даже на санях.

— Коляску возьмем, — решил я. — Дорога могла местами вообще вытаять, так что сани не вариант.

Верховцевы быстро попрощались и почти убежали, а я отправился искать Валерона. Обнаружился он аккурат в комнате, оборудованной для Хикари, развалился на подушке и что-то вещал в пространство. Наверное, беседовал с Хикари, но ее слышно не было.

— Валерон, мы возвращаемся в поместье, — сообщил я. — Можешь быстро сбегать до Маренина, узнать, что там происходит, и вернуться?

— Происходит с чем? — недовольно приподнял он голову с подушки.

— Зона захлестнула соседнее княжество. Маренин ближе, информации у него больше. И передай ему наши подозрения о том, что где-то там рядом Базанин. Мы сейчас собираемся и выезжаем, но когда еще доберемся.

— Контейнер с едой не забудьте, — всполошился Валерон, — а лучше два. Чтобы нам голодной смертью не умереть. Вот ведь, только собрался отдохнуть, расслабиться — и уже приходится идти на дело. Потому что без меня никак.

— Ты настоящий герой, Валерон, — прозвенела Хикари.

— Вы здесь без меня готовьтесь тщательно, не халтурьте.

Выдав эти ценные инструкции, он сразу же испарился, а я отправил с горничной просьбу по возможности выдать нам с Наташей готовой еды, поскольку мы уезжать совсем недавно не собирались и запасов готовых блюд на кухне не было. Разве что остатки от обеда и завтрака да холодные закуски.

Мы даже толком не поели, торопились собраться и выехать, да и после такого известия кусок в горло не лез. Решили перекусить в пути на одной из остановок. Отправляться в ночь мы не боялись. Измененным лошадкам отдых практически не нужен. Главное — не забывать их кормить и поить. Была мысль поехать на машине, но я всё же от этой идеи отказался: на дороге уже ледяная каша, замерзающая ночами в ледяные глыбы. На коляску я нанесу руну «Легкость» — и лошадки ее протащат, если что.

Я даже не мог внятно объяснить, почему я был уверен, что мне нужно непременно туда добраться как можно скорее. У Наташи хотя бы предсказание сработало, а у меня разве что интуиция звала вперёд. Хотя со всех сторон вроде бы логичнее было бы дождаться информации поточнее, а уже потом решать, выдвигаться или нет. Но я чувствовал, что необходимо торопиться.

Багажный ящик со снегохода я приладил на коляску, а туда быстро забросал недостающие вещи. Выехали мы, как только появился Валерон, отчитывался он уже в пути.

— Маренин говорит, до Озёрного Ключа только несколько человек выбрались из княжества Заварзиных, — сообщил он. — Зона у них почти вровень с нашей стала, но наша, напротив, отошла. Маренин говорит, как будто выровнялась с соседней зоной. Но та сильно рванула, всё равно, одномоментно две трети княжества накрыла. В Озёрном Ключе причины не знают. Рувинский своих подчиненных в соседнее княжество отправлять не собирается.