Набор

Глава 21

Об окончательном разрыве с Вороновыми я решил сразу сообщить Наташе. С Антошей я тоже решил больше не общаться ни под каким соусом и сказать при следующей встрече, что София предоставила доказательства его участия в покушениях на меня. Отвалится сразу же. В этом плане он человек простой, предсказуемый, можно даже сказать — примитивный. А вот княгиня будет пытаться меня прогибать.

Временами ее поведение казалось абсолютно нелогичным, но, может, так проявляется слепая любовь к внуку? Содержание письма ее супруга, моего покойного деда, меня интересовало всё сильнее и сильнее, но княгиня мне с ним возможности ознакомиться не даст. Подозреваю, что она его уже уничтожила. Но проверить надо будет. Как вернемся в Святославск, попрошу Валерона прогуляться по ее сейфам. Тащить всё будет не нужно — возможно, конверт лежит где-то сверху. Или не лежит, тут уж как повезет.

Не давала покоя мысль и об охранниках. Насколько они вообще подконтрольны княгине? Валерон уверял, что на десятом уровне навыка я смогу знать, кому давалась клятва, но нет, этого не случилось — оказалось, что нужно что-то еще. Пока я видел только четкие отпечатки как клятв верности, так и разовых по каким-то серьезным поводам. Таких, как, например, клятва о неразглашении. Но кому всё это давалось, для меня всё так же оставалось загадкой.

Немного подумав, я развернулся и, вместо Наташи, отправился искать Маренина. Обнаружился тот в казарме.

— Георгий Евгеньевич, а это обычное дело, когда у княгини охранники присягают лично ей?

— Вы всё про Марию Алексеевну? Мне эти типы тоже никогда не нравились. Обычно дружинников тщательно подбирают, с многочисленными проверками, а этих княгиня взяла сама, ни с кем не советуясь. Вообще, не принято, чтобы в княжеской семье подчиненные присягали членам княжеской семьи, а не князю. Исключение — личные слуги. Именно личные. Например, горничная, которая переходит с хозяйкой в другую семью. Или камердинер сына. Но лет пятнадцать назад словно поветрие пошло, когда княгини заводили себе независимую охрану. Это считалось модным, поэтому Мария Алексеевна приняла на работу эту пару, хотя Константин Александрович был резко против. Может, и из-за этого, в пику супругу, они тогда уже серьезно не ладили, почти не разговаривали. У них оказались очень разные взгляды на многие вопросы, а характер у Марии Алексеевны с годами, разумеется, испортился, но и раньше был не сахар. Властная она особа и хочет, чтобы всё было по ее, Петр Аркадьевич. Вот и охранников захотела личных, князю неподвластных. Но надо отдать должное: эти двое действительно вывели ее из Камнеграда, когда зона захлестнула. Оказались полезны. А что вас так тревожит в отношении этих двоих, Петр Аркадьевич?

— У них очень удобная связка из менталиста и скверника, — заметил я. — Хотя пятнадцать лет назад они, конечно, были послабее.

— Ненамного, — огорошил меня Маренин. — Они от княгини практически не отлучаются, прокачивать навыки возможности не имеют.

— Значит, к ней попали они, будучи лишь ненамного слабее, чем сейчас?

— Мы их проверяли. Ничего подозрительного не нашли. Не на навыки и уровни, разумеется — это втайне не сделаешь, нужно было бы и их согласие и княгини, которое она сразу отказалась давать. Но жизнь до устройства к княгине просветили, Петр Аркадьевич. Служили они в одном месте, одновременно подали в отставку, чтобы уйти под руку княгини. На месте службы ни в чем плохом замечены не были. Идеальные характеристики.

Уже это было, на мой взгляд, сомнительным. При личной встрече охранники княгини не показались мне законопослушными. На мой взгляд, за ними должен был тянуться шлейф нарушений. Возможно, и тянулся, но был подчищен.

— А другие?

— Что другие? — не понял меня Маренин.

— Откуда брали другие княгини своих охранников? И насколько много таких было?

— Много. Если не каждая вторая, Петр Аркадьевич, то каждая третья точно имела своих. Это было престижно — иметь охранника из бывших военных. Они еще не ко всем шли. Бывало, и отказывали желающим.

— То есть Мария Алексеевна этих нашла сама?

— Нет, конкретно эти пришли к ней наниматься по собственному желанию. Тогда мода на личных охранников только-только появилась.

— То есть она была не первой? А от кого пошла эта мода?

— Признаться, я уже не вспомню, Петр Аркадьевич, — покаянно сказал Маренин. — Да и важно ли это сейчас?

— Не знаю, — вздохнул я. — Мне нынче в каждом носителе Скверны видится подрыватель реликвии или как минимум замешанный в это дело человек. Хотелось бы разобраться, кто кем руководит: княгиня своими охранниками или они ею. Ведет она себя странно.

— Прошу заранее простить мои слова, Петр Аркадьевич, но в отношении Антона Павловича Марии Алексеевне всегда отказывало критическое мышление. Она и раньше делала глупости, считая, что они пойдут на пользу внуку, в котором видела продолжение рода. Они с Константином Александровичем часто из-за этого ругались. Тот считал, что Мария Алексеевна негативно действует на воспитание Антона Павловича, отец которого к этому времени погиб в результате несчастного случая.

— Под названием Максим Константинович, — хмыкнул я. — Который вначале заказал старшего брата, потом младшего. А потом к этим же людям обратился и его племянник. Вопрос: кто им показал туда дорожку? Случайно на таких людей не выйдешь.

Маренин никак не прокомментировал действия Максима Константиновича. Я вообще обратил внимание, что он довольно лояльно относился к противоправным действиям Вороновых в целом. Эхо клятвы покойному князю или считает, что люди при власти имеют больше прав, чем обычные?

— Думаете, Петр Аркадьевич, замешаны охранники княгини?

— Понятия не имею, Георгий Евгеньевич. Не силен я во всех этих делах. То, что они мне не нравятся, еще ни о чем не говорит. Как и то, что они мне показались не слишком зависимыми от княгини.

— Клятвы верности разными бывают.

— И это тоже. Как и разным людям они могут быть.

На всякий случай я решил задать вопрос о персональных княгининых охранниках и Наташе. Не о вороновских, разумеется, а о куликовских. Уточнил сразу и то, кому те давали клятву, если все же у Анны Александровны охранники были личными.

— У мамы? Были, конечно, — уверенно сказала Наташа. — Но кому они давали клятву, я не знаю. Они погибли, когда мы из зоны выходили. До нас зона добралась быстро. Не так быстро, как до Заварзиных, но Тверзань захлестнула через пару часов. Мы практически в последние минуты успели выскочить.

— Сколько было охранников? И чем владели?

— Двое. Чем владели, не помню. Спросить у мамы?

Интересовалась она с явным нежеланием этим заниматься. Она вообще не слишком любила лишний раз обращаться к семье, где ее использовали в своих целях.

— По артефакту? Не стоит. А вот при личной встрече как-нибудь между делом, чтобы не поняли, что это нас интересует, — вполне. Кто-то видел, как они погибли?

Сейчас я всё подвергал сомнению. Возможно, они выполнили задачу, после чего не было необходимости оставаться при княгине, у которой не было мужа-предсказателя.

— Из зоны не вышли — считай, погибли. А чего ты вдруг спрашиваешь?

— А слухов не ходило, что их кто-то где-то видел?

— До меня — нет. Разве что до Козырева. У него можно спросить, но не по артефакту, разумеется. Так всё же, почему ты спрашиваешь?

— Версия одна появилась. Хочу проверить, насколько она реальна. Очень уж странные у княгини Вороновой охранники. Кстати, я ей насовсем отказал от дома. Ты меня предупреждала, чтобы я этого избегал, но ситуация такая сложилась, что никак.

Наташа ненадолго задумалась, прикрыв глаза, и лишь потом сказала:

— Сейчас это уже не так сильно по нам ударит. Слишком много изменилось. Вероятности больше в нашу пользу складываются. Одно то, что Антон приезжал к нам клянчить деньги, уже говорит не в его пользу.

— А кто это знает, кроме нас?

— Слухи наверняка ходят. Статья о дуэли была перепечатана в центральной газете. Статьи о спасении тобой людей тоже. Ты уже известен в обществе. На разницу отношений княгини Вороновой к внукам уже все обратили внимание. Ей не поверят, если она начнет лгать в пользу Антона. Ты еще очень долго держался. У меня тоже желание порвать с Куликовыми и больше не отвечать на вызовы по артефакту. Но сейчас нам выгодней притворяться, что мы не знаем о делах отца. Иначе придется переходить к открытой конфронтации. На этом мы потеряем больше.

— Ты с ним разговариваешь?

— Нет, только с мамой. С ним или с Машкой я бы не сдержалась.

При упоминании сестры Наташа всегда выходила из себя, в ее словах проскакивала настоящая ненависть. Но я уже давно понял, что со стороны отношения в семье Куликовых казались куда лучше, чем были на самом деле. Притворялись они все. И моя супруга исключением не была, лицо держать умела прекрасно. Иной раз очень сложно было понять, что же она думает на самом деле. Лишь при упоминании сестры сдержанность давала трещину, и то не всегда.

— Вот завоюем княжество и пошлем всех…

— Куда пошлем? — удивилась она.

— Подальше, — ответил я.

Поскольку внятного ответа у меня не было, как не было и Валерона рядом, то я решил отвлечь супругу от неудобного вопроса уже хорошо отработанным приемом с поцелуем. Отвлечение прошло на ура, но стоило в голове появиться мыслям, а не переместиться ли нам наконец в спальню, как перед нами плюхнулся Валерон и недовольно тявкнул:

— Никакого разнообразия. Как ни появлюсь, занимаетесь одним и тем же.

— Валерон, научись стучаться, что ли, — вздохнул я.

Наташа не отстранилась, но чую, нам вскоре будет не до друг друга. Очень уж выразительная морда у Валерона. Такое счастье на ней бывает, только если он находит что-то очень ценное. Но почему-то всегда это ценное связано с трудностью добывания.

— Я там весь в тяготах, а они даже обо мне не переживают.

Он грустно сложил голову на передние лапы с видом «утешить меня может только внеочередная коробка конфет, и то не факт, что одной хватит». Конфет не было, пришлось обходиться словами.

— Очень даже переживаем. Отвлечься решили, чтобы ногти себе не сгрызть от переживаний, — нашелся я. — А ты быстро вернулся. Кто-то добрался до банков раньше?

— Как тебе сказать. С одной стороны — добрался. С другой — они там так и сидят. Там же помещение хорошо защищено.

— Кто сидит?

— Три дружинника Заварзиных и один банковский работник. При них ценности не вытащишь. Они сами через пару месяцев помрут, поскольку еда закончится, а без еды даже маги не выживают. Но ты же у нас в спасателей играешь. Вот я и подумал, вдруг тебе захочется их вытащить…

— Из города? — засомневался я.

— Там сейчас тварей меньше, чем обычно. Существенно, — пояснил Валерон. — А маги сильные там засели, помогут себя спасать. Это тебе не крестьяне, у которых только топор да вилы для борьбы. Там маги раскачанные. Один так вообще меня почуял. Но так неопределенно, на уровне «что-то странное рядом».

Он изменил тявк, явно пытаясь спародировать мага. Пока было похоже, что у мага — на редкость противный голос. Но подозреваю, это всего лишь в передаче моим помощником, а на деле там может оказаться всё что угодно.

— Если удастся их спасти, они с высокой вероятностью пойдут к нам, — заметила Наташа.

Ее слова еще и означали, что она не видит в этом предприятии опасности для меня. Но кроме меня, там будут и другие люди, судьба которых мою супругу интересует куда меньше, а значит, они могут пострадать.

— А еще оставят пустым банк, в котором есть что брать, — заметил Валерон. — Потому как если ждать, пока они помрут сами, до банка могут добраться и другие. Правда, я в одном уже ценности изъял, перед тем как до этого добраться. Там людей не было, кстати. Но и денег кот наплакал, а слитков вообще с десяток всего. Нищий банк попался, просто до неприличия. Я даже не подозревал раньше, что такие бывают. А этот побольше и позащищенней. И там ячейки есть. Я не рискнул ничего собирать при свидетелях, но улов должен быть хорошим.

Я вздохнул. Если бы был уверен, что в зоне все погибли, было бы проще, а теперь совесть будет мучить. И ведь не факт, что до них в принципе удастся добраться. Рисковать жизнями подчиненных мне людей ради призрачного шанса увеличить их количество?

Посоветоваться надо. Причем не с Марениным, а с Лихачевым. И для начала выяснить, где расположен этот банк. С помощью Валерона я худо-бедно изобразил схему города и расположение самого банка. Находился он довольно близко к центру, то есть фактически придется идти через весь город. А сам город расположен так, что мы ни в коем разе не успеем за день дойти до него и вернуться в поместье.

— Больше в городе людей нет? — уточнил я у Валерона.

— Только в банке, — ответил он. — И то в подвальной части, потому их и не чуют.

С этой информацией я и отправился искать Лихачева. Артельщики оказались из тех, что без дела сидеть не любили, поэтому участвовали в обустройстве людей, которых мы приютили в поместье. В конюшне, где отделили себе закуток семьи Милкиной хозяйки, я и нашел Лихачева, который еще с одним из своей артели как раз сбивал стол.

— Петр Афанасьевич, дело у меня к вам, — окликнул я его.

— Уже иду, Петр Аркадьевич, — сказал он и сразу отложил инструменты. — Могли бы и послать кого. Не дело вам самому бегать.

— Мне не тяжело лишний раз пробежаться, да и полезно это.

Он хмыкнул, и мы отошли подальше, так чтобы никто разговора нашего не слышал.

— Такое дело, Петр Афанасьевич. — Я развернул карту, прихваченную после беседы с Валероном. — Вот в этом городе четверо людей живы. Три мага, один банковский служащий. Насколько реально их вытащить? Мой источник утверждает, что в городе сейчас тварей мало.

Лихачев сдвинул шапку набок и задумчиво поскреб затылок. Предлагаемое мероприятие ему нравилось не больше, чем мне. Но он точно так же понимал, что не приди мы людям на помощь — они через некоторое время погибнут.

— Тварей мало, да снег тает, тепло идет, а с ним — другие твари. И идут они волной. Под нее попасть — считай, труп, — ответил Лихачев. — Разве что пара дней у нас в запасе есть, рискнуть можно. Но выходить не позднее завтрашнего утра.

— Мы не успеваем за день их вытащить и вернуться. Никак не успеваем. Убежищ там нет. Тащить людей в самоубийственное мероприятие не хочется. Есть варианты?

— У нас есть разовые артефакты на такой случай, — ответил Лихачев. — Потому как никто не может быть уверен, что убежище, к которому ты вышел, рабочее. В зоне всякое бывает. Поэтому носим с собой постоянно. Один раз даже использовать пришлось.

Я припомнил, что и у Демина был какой-то артефакт. Только не разовый и не работающий при движении. Но из функций там было только глушение звуков, насколько я помнил. Такой пойдет для короткой остановки недалеко от границы, но совершенно не подойдет для ночевки, да еще в глубине зоны. У Лихачева явно было что-то другое, посерьезней, хоть и одноразовое.

— Нам хватит одного или придется два использовать?

— Лучше бы один. Они дорогие…

— Компенсирую стоимость, — понял я его затруднение.

— И всё равно требуют помещение, к которому привязываются для работы. На сутки хватает. Потом всё. По защищенности хуже, чем убежище. И в самом городе очень опасно будет.

— Основную массу тварей выманим.

— По месту смотреть нужно, — предложил Лихачев. — Тогда и решим, будем пробиваться или нет. Потому что при большом риске я и сам туда не пойду, и вас не пущу. Город, Петр Аркадьевич, это не деревня. Там тварей намного больше, даже с учетом того, что часть отошла. Видимость плохая, мест для засад полно.

— Да я всё это прекрасно понимаю, — ответил я. — Но там люди. Не пойду — буду потом себя винить в их смерти. Но если выманить не удастся, то от вытаскивания людей придется отказаться.

— Утром выходим, Петр Аркадьевич?

— Выходим, — согласился я.