Набор

Глава 23

Пока мы ходили в зону, нам неожиданно провели телефон. Тащили провод издалека, поэтому подключение обошлось в круглую сумму, но оно того стоило. Первым делом я отзвонился отчиму и сообщил, что теперь со мной можно связаться и таким способом. Разумеется, ничего секретного по телефону обсуждать было нельзя — на линии грели уши телефонистки, но иносказательно можно предупредить о чем-нибудь важном или сообщить информацию, которая не секретна, но до меня пока не дошла. Для секретных переговоров идеально подошли бы переговорные артефакты, но с ними получился облом. Дело даже не в том, что цена у них была высокой — их не было в продаже и заказы не брали ни за какие деньги. Хоть заказывай Валерону спереть пару артефактов такого типа у Рувинского. Останавливала не неприглядность такого действия, а то, что столь сложные артефакты наверняка имели вплетенные метки, позволяющие их найти при утере. Пользоваться таким будет опасно. Поэтому по совету Маренина от всех сложных трофейных артефактов мы избавлялись сразу, если Валерон вдруг их притаскивал. Одно дело — болты, расходник, за которым никто особо не смотрит, и другое — дорогой редкий артефакт.

Оставалось надеяться на то, что мне попадется артефактная схема на такой случай и я сделаю переговорники сам. Но пока не попадалась, как и справочник для военных артефакторов.

Как я и думал, до Наташиного дня рождения я успел сделать только серьги и кольцо, но по этому поводу расстраиваться и не подумал. Предметы получились не только очень красивые и с защитной функцией, но и с бонусом на прорицание, на что я втайне надеялся, когда затевал это дело. Потому что прорицание Наташе давалось не так уж легко, чтобы к ней обращаться постоянно. При сильных напряжениях носовые кровотечения возникали часто, а у супруги моей не такое телосложение, когда много лишней крови и ее нужно время от времени сливать.

Причем Куликовы по этому поводу не беспокоились вовсе — иной раз после выполнения их просьб Наташа выглядела настолько бледно, что хотелось ей запретить общение с родителями вообще. Или хотя бы ограничить.

Валерон появился, когда я прикидывал, из чего бы мне сделать футляр для драгоценностей. Не дарить же в холщовом мешочке? Или даже бархатном. Нужна коробочка.

— Петь, тут такое дело, — тявкнул Валерон, вываливаясь прямо передо мной. — Из половины банков всё вывезено.

— То есть их уже кто-то ограбил? — удивился я.

Надо же. В таких случаях люди обычно думают о том, чтобы удрать от опасности, а не о том, чтобы разбогатеть. К чему тебе деньги, если пока ты проковыряешься в банк, на улицах уже вовсю будут разгуливать твари зоны?

— Если бы. Я же сказал «вывезены», а не стырены. Там мелочевка в кассе — и всё. В основном хранилище пустота.

— То есть вывезли заранее? Знали о взрыве реликвии?

— Я тебе о чем и толкую. Они украли наши деньги. Это нельзя оставить безнаказанным.

— Ну, как бы эти деньги не совсем наши…

— Как это? Закон зоны. Что в зоне нашел — то твое. Почему это вдруг не распространяется на деньги? Думай, что говоришь. Они сперли наше.

И такая убежденность была в его голосе, что я ненадолго действительно почувствовал себя обкраденным, но быстро спохватился. Потому что это мы грабим банки, а не банки нас. Впрочем, если уж быть справедливыми, банки нас тоже грабят, но не так явно, и за такой грабеж в тюрьму не попадают.

— Строго говоря, выходит, что они обворовали страховые компании, а не нас.

— Нас тоже. Денег, на которые мы рассчитывали, — нет.

— Валерон, строго говоря, это неважно. Важно то, что по всему выходит: они знали о взрыве заранее, если эвакуировались сами и вывезли деньги.

— Выходит, да, — тявкнул Валерон. — Не во всех банках. Только в «Дворянском Земельном Банке», и не во всех отделениях. Примерно половина вывезена. В самых крупных в хранилищах пустота. Вообще, во всех банках на удивление денег оказалось мало.

Новость была интересной настолько, что я не поленился выглянуть в коридор казармы и попросить найти мне Маренина. Тот пришел быстро и с интересом выслушал мой рассказ. Закончил я словами:

— Выходит, они замешаны в уничтожении реликвий.

— Нужно учитывать, что в таких банках могут на службе быть предсказатели, — возразил он. — Они предупреждают о возможных рисках заранее.

— А как же другие банки? У них же наверняка тоже такие есть?

— Возможно, решили удовлетвориться страховкой, а деньги не вывозить. Например, в случае если руководство проворовалось и для него это удобный случай прикрыть ворованное. К тому же остальные банки могли действовать умнее и вывозить не всё, а только часть средств, чтобы не привлекать к этому внимания.

— То-то я думаю, почему так мало денег в большинстве банков, — огорченно тявкнул Валерон. — А ячейки почти все пустые, и в них в основном бумаги. Но в том, откуда мы людей вытаскивали, всё было заполнено, так что хоть не впустую сбегал.

— Там, скорее всего, не удалось бы вывезти незаметно с тем типом, что сидел в подвале с заварзинскими дружинниками. Он очень въедливый. Заметил бы и забил тревогу.

— Его потому и оставили: увольнять не за что, за дело радеет, но с ним ничего не провернуть, — заявил Валерон. — Но там и не «Дворянский Земельный Банк», а «Имперский Банк». В его отделениях, кстати, с деньгами всё нормально. Хороший банк, правильный. Побольше бы таких.

— Итак, банковский сектор о взрыве реликвии и захвате зоны знал не весь, — подытожил я. — Связанный с правящей семьей явно не при делах. А те, кто что-то знал, их в известность ставить не подумал.

— Злоумышляли, — обиженно тявкнул Валерон. — На нас.

Вид у него был совершенно несчастный. В кои-то веки разрешили пограбить, а грабить оказалось нечего. Поневоле расстроишься. Хотя сумма, принесенная им из зоны все равно была крупной — иной грабитель на такое и не рассчитывает, удовлетворяясь куда меньшим.

— Скорее на Заварзиных. Георгий Евгеньевич, неужели предсказателей так много?

— Вы правы, мало. Думаю, на всю империю человек десять. Редкий навык, обычно князья к себе пригребают, Петр Аркадьевич. Но и афишировать такой навык не любят. Как у тех же Куликовых. Кто знал о Наталье Васильевне? Вот то-то. Но сказал я об этом как об одном из вариантов. Очень подозрительный момент с банками. Если было предсказание, логичней всего пойти к князю и сообщить. Банки потеряли не только деньги, но и недвижимость.

— Зато избавились от части обязательств. Например, перед клиентами, которые остались в зоне. Выбрались единицы. Нет, Георгий Евгеньевич, нечисто что-то с этим делом. Банки как-то связаны с разрушителями реликвий. Часть как минимум.

Маренин задумался.

— Возможно, вы и правы, Петр Аркадьевич, — наконец сказал он. — Проблема в том, что расследование вести у нас сейчас некому. Не потянем, только внимание привлечем. Для нас лучшая тактика — делать вид, что мы ничего не знаем, и никуда не лезть.

— Если я не буду к ним лезть, не факт, что они не полезут ко мне, — возразил я. — Базанин был настроен убить именно меня. Подозреваю, что причина в предсказании Константина Александровича, переданном в запечатанном конверте Марии Алексеевне.

— Увы, я про него ничего не знаю.

— А охранники Марии Алексеевны? Вы уверены, что они тоже ничего не знают?

— О таком охранникам не сообщают, — возразил Маренин.

— Если у них нет возможности влиять на мозги нанимателя. Только не надо мне говорить про клятву. Согласитесь, явно прослеживается связь между предсказанием и попыткой меня убить. Антон Павлович, конечно, не великого ума человек, но даже для него странно убивать меня потому, что я получил никому не нужный осколок реликвии. Он ничего не выигрывал от моей смерти, значит, кто-то попросту его использовал.

От этой мысли Антоша симпатичней мне не стал, поскольку человек он был, с внушением или без него, дрянной. Ему внушить такие мысли было проще простого, поскольку он уже считал себя непогрешимым и имеющим право вообще на всё.

По всему выходило, что имеем мы дело с организацией, которая может втемную использовать подвернувшихся людей. Не зря Верховцев говорил, что человека, подвигнувшего его тетю на уничтожение реликвии, так и не нашли. Охранники княгини Вороновой — это зацепка, возможно, ниточка к организации. «Дворянский Земельный Банк» — это тоже ниточка. Но полноценную слежку вести мы не сможем. Даже Валерон не способен проникнуть всюду. Но наверняка некоторые моменты известны и без слежки?

— Георгий Евгеньевич, не знаете основателей «Дворянского Земельного Банка»? Судя по названию, там титулованные особы должны быть?

— Главный пайщик там Молчановский, — ответил Маренин. — Тот самый скандальный князь, который требовал лишить титула тех, у кого реликвии взорвались. Как не справившихся с княжескими обязанностями. Остальных смотреть надо, а этот конкретно на свету постоянно.

— И идеальное прикрытие для тех, кто в тени. С таким отцом-основателем на остальных второй раз не посмотрят.

— Это всё, конечно, интересно, — не выдержал Валерон, — но у кого мы будем забирать наши деньги? У Молчановского?

— Петр Аркадьевич прав, этот князь может быть использован втемную. Он может и не знать о том, что все деньги и другие ценности были вывезены из княжества Заварзиных.

— То есть он не грабитель, а ограбленный. Вот ведь, а так всё хорошо начиналось. Целый князь злоумышляет, — вздохнул Валерон. — А выяснилось, что мы с ним оба пострадавшие.

— Еще ничего не выяснилось. Возможно, и злоумышляет, — предупредил я. — Нужно будет проверить. Для начала — охранников княгини, когда вернемся в Святославск, а дальше посмотрим. Список правления банка тоже желательно проверить. Полноценное расследование провести не сможем, но хоть что-то.

— Будет от чего отталкиваться, если что-то выяснится. Письмо еще это, — вздохнул Маренин. — И почему бы Константину Александровичу не сделать его достоянием всех присутствовавших при чтении завещания?

На это ответа у меня не было, как и на множество других вопросов, которые можно было решить только в Святославске. Что ж, мы туда всё равно собираемся в ближайшее время, поскольку здесь сидеть смысла особого нет. Вот отпразднуем день рождения Наташи, к которому все так дружно готовятся, и отправимся в дорогу.

Я рассчитывал, что хотя бы в день рождения супруги ничего не случится. И к этому были все предпосылки. Утро началось прекрасно. Наташу засыпали подарками и поздравлениями. Я так и не сделал вчера футляр для украшений и вручил их просто так, с предложением футляр заказать в Святославске. Наташа как увидела, ахнула и заявила, что она эти вещи будет носить не снимая, так что футляр и вовсе не нужен. По ней было видно, что подарок действительно пришелся по сердцу, пусть он был и без футляра, и без букета. Но букет положительно негде было взять в такой глуши.

Посоветовавшись, мы решили отправить приглашение Рувинскому, поскольку Валерон уверил, что тот прибыть не сможет из-за отсутствия обуви.

— А если ему чего-нибудь подберут, то это чего-нибудь сразу испортится, — вещал он. — Проконтролирую. Сапоги могут не просто исчезнуть, у них расползаются швы, отваливается подошва или каблук. Вариантов много.

Кого мы точно ждали из Озерного Ключа, так это целителей, Евсикова и священника. У последнего я планировал узнать, удалось ли снять отравление зоной с банковского служащего. Но узнал я раньше и не от отца Василия.

Незадолго до начала праздничного обеда мне принесли визитку управляющего отделения «Имперского Банка» в княжестве Заварзиных, Матяшева Валентина Филипповича.

— Перед воротами стоит, Петр Аркадьевич, — доложил дружинник. — Просит о встрече. Лучше немедленной, либо в ближайшее время. Уверяет, что не отнимет много времени.

— За деньгами приехал, — встревоженно тявкнул Валерон. — Давай он по дороге обратно потеряется?

— Давай мы сначала выясним, зачем он приехал.

Паранойя накатила не только на Валерона, но и на меня, поскольку я сразу вспомнил Софию и подумал: что делать, если и этот опознает мебель? Поскольку вариант был между мебелью Черного Солнца и Рувинского, я решил выйти к визитеру сам, не пускать его на территорию поместья, отговорившись подготовкой к празднику.

Валерон с деловитым видом побежал со мной, готовый предотвращать любые варианты. Особенно тот, что связан с финансовыми потерями.

— Валентин Филиппович, здравствуйте, — поприветствовал я визитера, выйдя за ворота. — У вас буквально пять минут на всё про всё. Супруга будет недовольна, если в день ее рождения я займусь делами, а не ею.

— Петр Аркадьевич? — с сомнением спросил он.

— Именно так.

— Здравствуйте. Бога ради, извините за мою невоспитанность, но я был уверен, что вы несколько старше. Когда о вас говорят, создается впечатление зрелого, разумного мужа.

— Давайте оставим лесть и перейдем к цели вашего визита.

— Деньги ему нужны, — злобно тявкнул Валерон. — Наши. Кровью и потом добытые. Не дам.

Он зарычал с громкостью и экспрессией, достойной кавказской овчарки, а не мелкого домашнего любимца. Матяшев посмотрел на него с опаской.

— А ваша собачка, Петр Аркадьевич, не укусит?

— Такого за ним замечено не было. Полает и успокоится. Так что там с причиной вашего визита?

— Во-первых, от лица нашего банка я хочу поблагодарить вас за спасение нашего сотрудника и вручить вам вот это.

Он раскрыл папку, из которой извлек грамоту. Не так уж я был далек в своих размышлениях, чем меня может премировать банк. Бумагой с благодарственными словами. Почетно и почти бесплатно.

— Мы не спасали прицельно вашего сотрудника, — ответил я. — Случайно обнаружили выживших людей.

— Каким образом, если не секрет?

— Не секрет. У меня есть артефакт, с помощью которого можно на некотором расстоянии обнаружить живых людей. Направленность у него, разумеется, не спасательная, но для этой цели тоже подходит. Кстати, у вашего сотрудника было глубокое отравление зоной. Эту проблему удалось решить?

— О да. С ним всё в порядке, — нетерпеливо бросил Матяшев с видом «да кому этот тип вообще интересен?» — И он рассказал много интересного о том, как вы его выводили. Как вам удалось выманить тварей из города?

— Одноразовый артефакт, Валентин Филиппович, — ответил я. — Признаться, мы сильно рисковали, но решили, что оставление людей без помощи — нарушение законов божьих.

— А вы не хотели бы еще раз рискнуть, Петр Аркадьевич? — неожиданно спросил он.

— Простите?

— За солидное вознаграждение, разумеется, — торопливо сказал Матяшев. — Дело в том, что в этом банке осталось много ценного. Если бы вы помогли нам эвакуировать всё это, банк был бы вам весьма признателен и не поскупился бы на награду.

— Вот же наглость какая, — возмутился Валерон. — Нате вам крошку пирога, который вы вытащили целиком. Петя, посылай его на фиг и пойдем. Всё равно там спасать уже нечего, я всё спас даже без просьбы.

— Простите, Валентин Филиппович, но нет, — отказал я. — Во-первых, отвлекающий артефакт короткого времени действия. Его не хватит, чтобы всё собрать. Во-вторых, мы попали на период, когда тварей относительно мало. Он уже заканчивается или даже закончился. Следующий будет только осенью. Ну и в-третьих, твари наверняка уже разгромили банк, потому что после выхода из подвала люди оставили запах в здании. Так что нет. Я не буду рисковать ради денег и своих людей не отправлю.

— А если речь пойдет об эвакуации конкретной ячейки? — неожиданно уточнил Матяшев. — За то же вознаграждение? И за всё остальное, что вы сможете вынести из банка? Правление не будет иметь к вам претензий по остальному.

— Я их уже эвакуировал, Петь, — возбужденно подпрыгнул Валерон, чем опять привлек внимание моего собеседника. — Можно и обменять бумажки на деньги.

— Это более интересный вариант, — признал я. — И всё же до осени о нем речи быть не может. Обращайтесь в конце лета, если не передумаете.

— А если она нужна срочно, Петр Аркадьевич?

Я пожал плечами.

— Валентин Филиппович, я человек рисковый, но не самоубийца. Сейчас даже о походе в зону не может быть и речи, а вы хотите, чтобы я сунулся в город, где концентрация тварей убийственна.