Не говорю зла

Глава 24

Эмма

Я чувствую тепло.

Открыв глаза, обнаруживаю, что мое тело обвивается вокруг обнаженной фигуры Кольта на моей кровати, я прижимаюсь к нему, как будто он недостающая деталь, которая составляет мое целое.

— Хм, — хмыкаю я, и его член приветственно набухает от вибрации. — Я долго была без сознания?

— Всего час или около того. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Я забыл, что у тебя все еще болит. Я был слишком груб?

— Нет. Это было прекрасно, — удовлетворенно мурлычу я, проводя пальцем вверх и вниз по его груди. — Если подумать, мне, возможно, понадобится напоминание о том, насколько это было прекрасно.

— Неужели? — он облизывает губы.

— Ага, — киваю я, скользя вверх по его телу, пока не оказываюсь у него на коленях.

— Ты уверена, что готова ко второму раунду?

— Позволь мне показать тебе, насколько я к нему готовая

Когда моя рука обхватывает основание его члена, он шипит, и его веки на долю секунды сами собой закрываются. Я опускаюсь вниз по его телу ровно настолько, чтобы подразнить головку его члена кончиком языка, в то время как моя киска начинает тереться о его бедро. Он откидывается на подушку, закинув руки за голову, и внимательно наблюдает за мной, намереваясь не упустить ни секунды из происходящего. Я провожу языком вверх и вниз по его стволу, уделяя особое внимание сердитой вене рядом с головкой. Когда я чувствую, как мое влажное лоно наполняется желанием, губы обхватывают его член. Мой рот неторопливо двигается вверх-вниз, чтобы еще немного подразнить Кольта. Он наклоняет голову в сторону ровно настолько, чтобы лучше видеть меня. Я поднимаю на него глаза, затягивая его член глубоко в рот, пока он не упирается в заднюю стенку моего горла.

— Черт, — рычит он, вызывая довольную улыбку на моих губах. — Эм, как бы сильно я ни хотел кончить тебе в рот, я бы предпочел сначала попробовать твою киску на вкус. Иди сюда и сядь мне на лицо.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и вместо того, чтобы ползти вверх по его телу, поворачиваюсь, пока моя мокрая киска не оказывается в пределах его досягаемости, не выпуская его твердый член изо рта.

Он кусает меня за ягодицу, прежде чем провести одним долгим движением языка по моим складочкам, чтобы попробовать меня на вкус.

— А-а-ах, — вскрикиваю я, не в силах усидеть на месте, пока он кружит надо мной.

— Ты сама начала, Эм. Теперь я собираюсь это закончить.

И он это делает.

Я обхватываю рукой основание его члена, чтобы не упасть, посасывая его стальной стержень изо всех сил, пока его нежный, мучительный язык ласкает меня. Не успеваю опомниться, как кончаю, и вкус его спермы только усиливает разряд электричества, пробегающий по всему моему телу. Резкий шлепок по ягодицам выводит меня из эйфории и возвращает к нашему изысканному занятию любовью.

— Повернись, — приказывает он.

Все еще дрожа от оргазма, я делаю, как он говорит, и сажусь ему на живот.

— Введи меня в себя.

Я беру его член и медленно ввожу его в свою влажную плоть. Но, в отличие от вчерашнего, Кольт только и делает, что держится за мои бедра и ждет, когда я начну двигаться.

— Это твое шоу, Эм, — насмехается он с лукавой улыбкой.

Я кладу раскрытые ладони ему на грудь и начинаю двигаться сначала медленно, просто чтобы насладиться тем, как он твердеет внутри, но когда этого оказывается недостаточно, чтобы утолить мой голод, я увеличиваю скорость, и в ответ его пальцы восхитительно впиваются в мою плоть. Моя голова запрокидывается, волосы разлетаются во все стороны, когда я впиваюсь ногтями в его торс, оставляя на нем свои отметины.

— Эм, собери волосы, — ворчит он.

— Хм?

— Просто сделай это, детка. Пожалуйста, ради меня.

Я собираю волосы на затылке в ленивый пучок, но, похоже, ему нравится эта неряшливая прическа, если судить по его похотливому ворчанию.

— А теперь надень это, — приказывает он, протягивая руку за моими очками на прикроватном столике.

— Мои очки для чтения? Сейчас, Кольт? Серьезно? — я задыхаюсь, глядя на наши соединенные тела, моя киска поглощает его целиком. Я так близка к тому, чтобы кончить, и готова ко второму оргазму, а этот мужчина хочет показ мод.

— Детка, пожалуйста.

— Боже, ты извращенный засранец, — игриво упрекаю я, выхватывая у него свои очки, чтобы надеть их.

— Хватит болтать этим милым ротиком, продолжай скакать на моем члене.

— Не думайте, что я позволяю этому сойти на нет, мистер Тернер. Я поговорю с вами после.

— Черт! — стонет он. — Черт, Эм. Продолжай. Зови меня мистером Тернером, как делаешь это на занятиях.

Я хочу посмеяться над его извращенным сексом, но должна признать, что меня это тоже заводит.

— С самого первого дня, как ты начала преподавать в Ричфилде, я представлял тебя именно такой — трахающей меня, подпрыгивающей на моем члене, царапающей мою грудь, пока она не истечет кровью для тебя.

— Продолжай. Я так близко, Кольт. Так чертовски близко, — хнычу я, по моей спине стекает струйка пота.

Он начинает ласкать мой клитор, не отрывая взгляда от моего лица.

— Вот так, профессор. Оседлай мой член. Выжми из меня все до последней капли.

— О, Боже мой! — кричу я, достигая врат нирваны.

Звук, с которым Кольт скрежещет коренными зубами, настолько громкий, что достигает моих ушей. Он врезается в меня еще три раза, прежде чем сам падает в пропасть. Как только мы оба достигаем пика наслаждения, я падаю ему на грудь, и его сильные руки мгновенно обхватывают меня. Я сосредотачиваюсь на биении его сердца, напоминающем, что я не одинока в этом неожиданном чувстве, которое проникло в наши сердца. Быстрый звук возвращается к плавному ритму, такому спокойному, что я почти засыпаю.

— Эм? — шепчет Кольт, распуская мой пучок. — Могу я задать тебе вопрос?

— Ты сегодня такой разговорчивый, — я улыбаюсь, но когда он не отвечает остроумным замечанием, я поднимаю голову и смотрю на него. — Что-то не так? — спрашиваю я, отдавая ему свои очки, чтобы он убрал их подальше.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что Монтгомери был всего лишь средством для достижения цели?

Кто-то словно щелкнул выключателем, и все мое тело похолодело.

— Эм?

Я прикусываю нижнюю губу, размышляя, стоит ли мне сейчас признаться ему во всем или нет.

— Просто скажи это, Эм. Перестань подбирать слова и просто скажи мне.

— Я подумала, что он может быть членом Общества.

— Монтгомери? Этот идиот? — вскрикивает он, выпрямляясь на кровати и увлекая меня за собой. Выражение его глаз такое же, как у меня, когда я подумала, что декан может быть ключом к разгадке тайны Общества. Но, как и Кольт, я ошибалась в своих предположениях. Мне потребовалось всего два свидания с этим человеком, чтобы это понять.

— Это была моя ошибка. Теперь я знаю, что такой человек, как он, никогда не смог бы стать членом такого клуба.

— Почему ты так уверена? Этот ублюдок соответствует всем требованиям социопата, готового выполнять грязную работу на благо Общества.

Я качаю головой.

— Нет, это не так. И ты ошибаешься, считая его хорошим кандидатом для Общества. Он сам сказал мне, что они не хотят иметь с ним ничего общего.

— Подожди?! Подожди-ка, Эм. Этот ублюдок признался, что знает о них?

— Нет, не буквально, — я прикусываю щеку изнутри.

— Эм, посмотри на меня, — приказывает Кольт, хватая меня за плечи. — Если ты знаешь, кто они, ты должна мне сказать.

— Ты бы мне не поверил, если бы я сказала.

— Я поверю. Я обещаю. А теперь, пожалуйста, Эм. Просто скажи мне.

Настойчивость в его голосе выводит меня из себя.

— Причина, по которой, я думаю, что Монтгомери никогда не смог бы стать членом их организации, кроется в двух других мужчинах, которые, как я полагаю, являются таковыми.

— Хорошо... кто?

Вот оно.

О Господи.

— Я думаю, что твой отец является членом Общества и... твой кузен Линкольн.

Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Эмма, ты же не серьезно, — выпаливает он.

Понимая, что он не поверит мне, пока не увидит реальные доказательства, я спрыгиваю с кровати и иду в гардеробную. За висящими зимними куртками, платьями и прочим, я достаю книгу, украденную из библиотеки Шарлотта. Я бегу обратно к кровати, где Кольт все так же смотрит на меня в недоумении. Листаю страницу за страницей, пока не нахожу запись, которую он должен увидеть.

— Просто прочти это.

Он забирает книгу из моих рук и начинает читать предложение вслух, слово в слово.

— Рожденное из пепла гражданской розни, восходит новое зарево, а с ним и символ безжалостного будущего, где все злодеи должны быть судимы и наказаны за свои прегрешения. Лишь самоотверженные и искренние могут пожертвовать своими жизнями во имя лучшего будущего человечества и обеспечить, чтобы злу никогда не было позволено восторжествовать. В самом сердце Эшвилла одна семья услышала зов праведности и поклялась собрать единомышленников, чтобы сражаться в нелегкой битве за душу человечества. Их имя столь же богато, как нивы, простирающиеся по обеим Каролинам, а сердца их столь же чисты, как хлопок, что там произрастает.

— Дальше идет бесконечный перечень всех благих дел, что совершило Общество, но взгляни сюда, — воодушевленно указываю я на последний абзац. — Я думаю, это код. Их имя столь же богато, как нивы — Ричфилды⁶. Твоя семья, Кольт. И эта пентаграмма, нарисованная под текстом — я видела подобную в одной из бухгалтерских книг твоей семьи в библиотеке. Ты должен согласиться, что совпадение более чем подозрительное.

— Это ничего не доказывает, — говорит он, с шумом захлопывая книгу и швыряя ее на пол.

— Ты мне не веришь?

— Эм, ты очень усложняешь мне эту задачу. Мой отец и Линк — члены какого-то общества благочестивых праведников? Невозможно. Мой отец — распутный бабник, который не узнал бы доброе дело, даже если бы оно дало ему пощечину.

— А твой кузен? Линкольн?

— Поверь мне, Эм. Он не имеет к этому никакого отношения. И я могу сказать тебе прямо сейчас: все это о самоотверженности и праведности Общества — полная чушь!

— Я так не думаю. Я годами изучала их, и все мои находки говорят о том, что на протяжении всей истории Общество всегда было на правильной ее стороне. Они не плохие. Они просто хотят исправить то, что было сломано.

— Они — самозваные мстители! Скажи мне, кто имеет право быть судьей, присяжным и палачом в одном лице? Потому что это они, Эм. Они — продажное ополчение со своей собственной повесткой, желающее навязать другим свои представления о том, что правильно, а что нет. Что, если они решат, что написание тобой этой книги — зло? Что, выставляя их на всеобщее обозрение, ты ставишь под угрозу все их усилия? Скажи мне, Эм, кто защитит тебя, если они придут за тобой?!

Я прижимаю ладонь к его щеке, и глубочайший страх внутри него разъедает меня изнутри.

— Никто не придет за мной, Кольт. Я никогда не видела тебя таким взвинченным.

— Ну, извини, если мысль о том, что тайное общество с кровью на руках может быть связано с моей семьей, меня беспокоит. Черт! Это даже не худшая часть. Одна лишь мысль о том, что моя девушка может оказаться на их радарах и разозлить их, сводит меня с ума.

— Девушка? — выдыхаю я.

— Я произнес это вслух, да? — он морщит нос.

— Иногда я забываю, какой ты юный.

— Только не опять, — вырывается у него, и он начинает отворачиваться, но я не даю ему уйти, притягивая к себе.

— Я не это имела в виду, Кольт. Это мило. Вот и все.

— Мы оба знаем, что я не милый.

— Нет, я знаю. Но это не значит, что ты не можешь быть милым, когда захочешь.

— Только с тобой, Эм, — искренне признается он, и его зеленые глаза смягчаются.

— Это мне в тебе и нравится, — шепчу я, обнимая его за талию и прижимаясь головой к его груди.

Он обнимает меня крепче, оставляя целомудренный поцелуй в макушку.

— Только никому об этом не рассказывай. Не хочу портить себе репутацию.

— Мой рот на замке, — дразню я, целуя то особенное место, где бьется его сердце.

— Этот разговор не окончен, Эм. Ты же понимаешь?

— На сегодня — окончен. Просто обними меня, Кольт. Общество может подождать.

И когда я уже готова закрыть глаза, его шепот в ответ вызывает во мне беспокойство, и первый тонкий луч страха впивается в мои кости.

— Общество никого не станет ждать, Эм. Даже нас.