Не говорю зла

Глава 4

Эмма

Ночь Хеллоуина — месяц назад

Кольт Тернер.

Эгоистично тщеславный.

Бесстыдно высокомерный.

Эгоцентричный.

Морально опустошенный.

И, в довершение ко всему, чертовски привлекательный — на свою же беду.

Я могла бы потратить остаток ночи на перечисление его многочисленных пороков, но к рассвету едва уловила бы их суть.

«Что ты теряешь?» — спросил он.

В ответ я могла бы обрушить на него множество аргументов. Если бы кто-то узнал, что я переспала с одним из своих студентов, мне пришлось бы здорово поплатиться. Самым очевидным последствием стало бы пятно на моей безупречной репутации, которую я так долго и упорно выстраивала. Я бы поставила под угрозу годы свой работы, если бы хоть кто-нибудь пронюхал, что я даже допускаю подобную мысль. Я бы потеряла не только уважение своих коллег, но и саму работу из-за столь тесного общения со своим студентом. Последствия такого решения бесчисленны.

Так почему же я колеблюсь?

Его темные глаза цвета лесной зелени не отрываются от моих, намеренно учащая мой пульс своим пьянящим, обжигающим взглядом. Я пытаюсь остаться невосприимчивой к его откровенно голодному взору, но сомневаюсь, что мне удастся одурачить его, судя по тому, как реагирует на него мое тело.

Не могу поверить, что я всерьез размышляю над этим безумным предложением.

Ты, должно быть, пьяна, Эмма, если думаешь о сексе со своим студентом.

Но я не пьяна. Я выпила всего три жалких бокала шампанского — определенно недостаточно, чтобы выбить меня из колеи. Следовательно, не могу винить в своей нерешительности опьянение. Да и это не просто какой-то студент.

Передо мной, обхватив меня за талию, стоит не кто иной, как сам Кольт Тернер — наследник Ричфилдов, обладающий самодовольной красотой олимпийского бога. Мужчина, который заставляет большинство моделей с обложек «Vogue» краснеть от стыда, с лицом, способным остановить любого, чтобы полюбоваться и восхититься. Его резко очерченный подбородок, выразительные скулы и изумрудные глаза занимают центральное место на его великолепном лице, а загорелая кожа лишь подчеркивает их красоту.

Но если бы унаследованной красоты было недостаточно, чтобы заставить женщин заискивать перед ним, то смертоносное умение использовать ее себе на пользу гарантирует, что его постель всегда занята новой покоренной добычей.

В этом мужчине все рассчитано и преднамеренно.

Начиная с того, как он закатал рукава на несколько дюймов выше локтей, чтобы продемонстрировать свои мускулистые, с переплетенными венами предплечья, и заканчивая волчьей ухмылкой на его губах, которая сулит исполнение любого эротического желания, какое только может придумать женщина. Даже легкая щетина на его идеальном подбородке достаточно коротка, чтобы вызывать фантазии о том, как она восхитительно скользит по внутренней поверхности бедер женщины, прежде чем его мягкие полные губы найдут ее слабое место.

Что ты теряешь?

Помимо репутации, то, что действительно заставляет меня призадуматься, — это урон, который будет нанесен моему самоуважению. Пустить такого пустого человека в свою постель, несомненно, не лучшее решение. И не сомневайтесь, Кольт мелок как лужица после дождя. Я уверена, что он способен доставить удовольствие в постели, но из-за пустоты, что является его душой, его безупречная оболочка меркнет в моих глазах. Я могу потерять так много, если позволю Кольту получить то, чего он хочет, но именно это заставляет меня по-настоящему колебаться.

К несчастью, мой разум и тело не приходят к согласию.

Я ненавижу, как мое предательское тело поет от восторга от каждого его нежного прикосновения. То, как его большие пальцы скользят по моему животу, обжигая мою чувствительную кожу под платьем. Внутри меня все сжимается даже при мысли о том, что он сдержит свое слово и будет трахать меня до беспамятства.

Но настоящий убийца моего сопротивления — это искра в его драгоценных глазах.

Она напоминает мне о том, зачем я вообще пришла в этот клуб. Всего на одну ночь я последовала совету Дженны и пришла сюда в поисках чего-то, что заставило бы меня что-то почувствовать.

Что-то кроме одиночества.

Я готова была удовлетвориться чем угодно, что помогло бы отвлечься от мысли о том, в какого затворника-трудоголика я превратилась в погоне за осуществлением жизненной миссии моего деда — разоблачением Общества. Жгучее стремление почувствовать себя желанной, необходимой, хотя бы на несколько часов, — вот что заставило меня прийти в этот клуб, и мерцание в зеленых глазах Кольта, наполненное чистой готовностью удовлетворить это самое желание, лишь подливает масла в огонь.

— Ничего, — вот слово, которое в конце концов срывается с моих губ, и хищная ухмылка, которую он мне дарит, мгновенно заставляет мою киску сжаться в сладком предвкушении.

— Хочешь еще потанцевать? — спрашивает он, и его твердый член упирается в мой живот, заставляя глаза закатываться от одной мысли о том, как же, наверное, хорошо будет ощущать его внутри себя.

Тихий смешок, который он издает, когда я отступаю на шаг, просто чтобы его член не дразнил меня еще больше, должен бы взбесить, но на самом деле это придает ему мальчишеское очарование, которое я не думала, что смогу в нем увидеть.

— Хочешь пойти к тебе?

Ага, нет уж, парень, этого не произойдет.

Я бы ни за что не повела его в свою квартиру. Уже один этот разговор — опасно. Закончить эту ночь с тем, что Кольт будет знать, где я живу, — не в моих планах.

— Я могу взять тебя прямо здесь, если хочешь? — добавляет он, понимая по моему молчанию, что вход в мой дом для него закрыт.

Хм, он и впрямь весьма проницателен, когда предмет ему интересен, не так ли?

У меня такое ощущение, что его мало что еще интересует.

Вместо того чтобы сказать, что я хотела бы, чтобы он был таким же проницательным в моей аудитории, каким, похоже, является в понимании устройства женского разума, я насмешливо приподнимаю бровь в ответ на его предложение насчет быстрого секса в туалете ночного клуба или в подсобке для швабр. Конечно, я не могу винить его за ход его мыслей. Такой мужчина, как Кольт, который получает любую женщину по щелчку пальцев, вероятно, повидал не мало подсобок и уборных.

— Как насчет того, чтобы пойти в мой гостиничный номер? — наконец произносит он, и этот глупый огонек в его глазах мешает мне вырваться из охватившего меня сексуального опьянения.

К счастью, момент просветления резко возвращает меня к реальности, и прежде чем он успевает сделать хотя бы шаг, я прикладываю раскрытые ладони к его широкой груди, успешно останавливая его следующее движение. Его темные брови сдвигаются, когда я отступаю от него, высвобождаясь из его хватки на моей талии.

— Благодарю вас за шампанское и танец, мистер Тернер. Вы сделали этот вечер… по меньшей мере, интересным. Приятно вам провести остаток вечера.

Я не жду его ответа и поворачиваюсь к нему спиной, быстро направляясь к главному выходу из клуба. Даже если бы я захотела остаться и потанцевать еще немного, у меня не было бы ни минуты покоя, пока он здесь. Но как только я подхожу к гардеробщице, чтобы забрать свои вещи, чувствую как кто-то легко тянет меня за локоть, останавливая мой следующий шаг. Его насыщенный мужской аромат достигает моих рецепторов задолго до того, как его тело мягко скользит мне за спину.

— Значит, это конец, да?

— Это конец моего вечера, если ты об этом.

Он с почтительным видом перекидывает мои волосы на одно плечо, обнажая мою шею для него. Когда он придвигается ближе, и его теплое дыхание касается моей обнаженной кожи, мне требуется все мое самообладание, чтобы не откинуться назад, прижавшись к нему.

— Жаль. Я совсем не так представлял себе окончание нашего вечера, Эмма. У меня были такие грандиозные планы на нас.

Я сжимаю губы в тонкую, суровую линию, не уверенная, что могу доверять себе настолько, чтобы не отбросить осторожность и просто не заняться с ним сексом, как того требует каждая клеточка моего тела. Как бы я ни отрицала это ранее во время разговора с моим редактором, оргазм, полученный с помощью моего верного вибратора, действительно не может сравниться с настоящим. И признаю, хвастовство Кольта о его девяти дюймах меня заинтриговало. Но, с моим везением, скорее всего, в этом окажется больше болтовни, чем дела.

— Могу я хотя бы проводить тебя до машины? — вежливо спрашивает он, проводя пальцем по моему обнаженному плечу.

Туда и обратно.

Медленно и намеренно.

Уже один этот соблазнительный жест говорит мне, что его бесцеремонное предложение имеет очень мало общего с истинной южной галантностью. И все же я не вижу ничего плохого в том, чтобы он проводил меня к моей машине. Шарлотт, по сравнению с улицами Бостона ничуть не пугает, но компания никогда не помешает, особенно в такой поздний час.

Я коротко киваю ему, чувствуя, как его ослепительная улыбка за моей спиной обжигает мою кожу так же сильно, как его палец секунду назад. Как только мы забираем наши пальто, Кольт удивляет меня, беря меня за руку и выводя из клуба. Мое сердце бешено колотится в груди, пока мы идем рука об руку, и, к моему полному смущению и стыду, я не отпускаю руки из его.

Отпусти, Эмма.

Нет.

Еще нет.

Мне это нужно.

Если я не могу получить оргазм, обещанный Кольтом, то, по крайней мере, не стану отказывать себе в небольшой физической связи, даже если это что-то столь невинное, как держание за руки.

Может, Дженна права. Мне просто стоит начать с кем-нибудь встречаться. Я знаю, что свидания кажутся бессмысленными, поскольку уверена, что вернусь в Бостон сразу после завершения книги, так что привязаться к кому-то здесь, доставит больше хлопот, чем оно того стоит.

Но, с другой стороны, еще до того, как я приехала в Северную Каролину, дома у меня было всего несколько ничего не значащих связей. Ни бывшего мужа, ни бывшего жениха. Ни горы бывших парней, снующих вокруг в ожидании моего возвращения на Бикон-Хилл. Отношения всегда давались мне нелегко. Даже в подростковом возрасте я никогда не была той девочкой, которая теряла счет времени, рисуя в тетрадках имя своего парня. У меня никогда не появлялись звездочки в глазах, и я никогда не падала в обморок от любви к парню. И с годами, по мере взросления, я обнаружила, что предпочитаю легкие, ни к чему не обязывающие отношения на одну ночь, а не запутанные, длительные отношения. Мужчин всегда пугала моя сосредоточенная, агрессивная натура. И быть поставленным на последние место в списке моих приоритетов, никогда не привлекало мужчин. Их самолюбие слишком легко уязвляется, когда те сталкиваются с такой независимостью, а у меня, например, нет ни терпения, ни времени, ни желания ублажать уязвленную гордость какого бы то ни было мужчины. Но от этого становится одиноко.

Как бы я ни ценила свою независимость, она все равно не согревает меня по ночам. Феминистка во мне съеживается от такой мысли, но что есть, то есть.

— Эмма, ты еще со мной? — спрашивает Кольт, когда мы несколько минут не обмениваемся ни единым словом.

Я просто киваю в ответ, слишком боясь, что услышу растерянность в собственном голосе и в конце концов, вопреки здравому смыслу, приглашу его к себе. Кольт неуверенно смотрит на меня, и легонько, утешительно сжимает мою руку.

— Хорошо. Итак, которая из них твоя? — спрашивает он, оглядывая припаркованные машины по обеим сторонам улицы.

— Она в квартале отсюда. Мне, к сожалению, не удалось найти место ближе.

Я уверена, что Кольт нашел без проблем. Бьюсь об заклад, у клуба даже есть зарезервированное парковочное место специально для него — одна из многих преимуществ фамилии Ричфилд.

— Думаешь, ты готова к прогулке на этих убийственных каблуках? — поддразнивает он, его взгляд снова падает на мои ноги.

Я закатываю глазами на его бесстыдный взгляд.

— Почему бы мне просто не дойти до своей машины самой, а ты вернешься обратно и спасешь остаток своего вечера? — отвечаю я, думая, что, возможно, согласиться на его предложение проводить меня до машины было не лучшим решением.

Видит Бог, с каждой секундой моя решимость не принимать предложение Кольта понемногу начинает ослабевать.

— Это исключено.

Я с раздражением выдыхаю, расстроенная его настойчивостью играть роль джентльмена, когда мы оба знаем, что он им не является, и шагаю в направлении своей машины. К моей крайней досаде, тишина, растянувшаяся между нами, лишь усиливает и без того начавшуюся сексуальную напряженность. Его большой палец продолжает нежно поглаживать мой, превращая простое прикосновение в самое чувственное проявление нежности, какое я получала, Бог знает когда. Дело не облегчает и то, что улица пугающе тихая и безлюдная, от чего кажется, будто мы единственные люди на Земле.

Меня переполнят облегчение, когда я замечаю свою машину всего в нескольких рядах впереди, но прежде чем успеваю указать на нее, Кольт разворачивает меня за талию, и наши груди соприкасаются.

— Что ты делаешь? — заикаюсь я, удивленная его внезапным порывом.

Его взгляд падает на мои губы, а руки крепко обхватывают меня за талию, заставляя мою грудь вздыматься и опускаться от близости наших тел. Я сухо сглатываю, когда он прикусывает уголок нижней губы, и этот чертов блеск в его глазах возвращается с удвоенной силой. Когда моя кожа начинает покрываться мурашками в ожидании его следующего шага, последние остатки логики заставляют меня выпрямиться, решив положить этому конец раз и навсегда.

— Уберите от меня свои руки. Я не буду предупреждать дважды, мистер Тернер, — угрожаю я раздраженным тоном, изо всех сил стараясь вырваться из его хватки. Но этот парень — стальной гранит, так что мои попытки бессмысленны.

Вместо того чтобы отпустить меня, как я приказала, Кольт меняет тактику, хватает меня за запястье и тащит в ближайший переулок. Он прижимается ко мне так, что я вжимаюсь спиной в прохладную кирпичную стену, но сохраняю бесстрастное выражение лица, показывая ему, что меня это нисколько не пугает.

— Ты мне отказала.

— Переживешь, — сурово отвечаю я, закатывая глаза.

Мужчины и их эго.

Не имеет значения, сколько им лет. Если они не получают в свои руки новую блестящую игрушку, начинают дуться, как гребаные малыши.

— Скажи это моим синим яйцам, — шутит он, но веселье не отражается в его изумрудных глазах.

— Зачем ты меня сюда притащил? — спрашиваю я, пытаясь увести разговор как можно дальше от его члена. Достаточно того, что я чувствую, как его твердая длина упирается мне в живот.

— Потому хочу услышать, как ты говоришь эти слова.

— Какие слова? — я в замешательстве хмурю брови.

— Я не хочу трахаться с тобой, Кольт. Эти слова.

Я прикусываю щеку изнутри, потому что он решил сыграть грязно. Если я скажу, что ни капельки не заинтересована в том, чтобы переспать с ним, он прочтет ложь, написанную у меня на лбу. А если не скажу этого, значит, я трусиха — та самая трусиха, которая слишком озабочена тем, что подумают люди, если узнают, вместо того, чтобы поддаться своим желаниям.

— Я не буду учительницей, которая станет воплощать в жизнь твои фантазии школьника, — холодно возражаю я.

— Так вот почему ты отступила, Эмма? — он наклоняется ближе к изгибу моей шеи, его горячее дыхание щекочет мочку моего уха, посылая мурашки по коже. — Я уже говорил тебе, что не расскажу ни единой живой душе. Никто никогда не узнает.

— Я тебе не верю.

— Я Ричфилд. Поверь мне. То, что я трахнул тебя, даже не попало бы в ежемесячную рассылку достижений нашей семьи. Трахну я тебя или нет, совершенно несущественно. Так зачем мне кому-то рассказывать? — упрекает он меня таким суровым тоном, что я замолкаю.

Что ж, это был удар по моему эго. Ауч.

Только когда он проводит костяшками пальцев вверх и вниз по моей щеке, я чувствую, как по моему телу разливается тепло.

— И все же... так жаль, что ты не сможешь кончить в свой день рождения. Так чертовски жаль.

Я смеюсь над этим.

— Думаешь, ты единственный, кто может заставить женщину кончить? Умоляю. Я прекрасно справляюсь с этим сама.

— Разве ты не предпочла бы, чтобы это за тебя сделал мужчина?

— Если бы передо мной был мужчина, я бы, возможно, подумала об этом. Прямо сейчас я вижу лишь мальчика, который дуется, потому что не получил того, чего хотел.

— Повтори это, — угрожающе рычит он, хватая меня за затылок и притягивая мое лицо к своему. — Назови меня мальчиком еще раз, Эмма. Давай, блядь, попробуй.

Едва буква «м» успевает сорваться с моих губ, как рот Кольта накрывает мой. Я задыхаюсь от удивления и восторга из-за того, как приятно чувствовать, что тебя снова целуют. Кольт использует мои приоткрытые губы в своих интересах, проникая своим языком сквозь щель между ними, ведя войну с моим. На меня обрушивается множество ошеломляющих ощущений. На вкус он как крепкое шампанское, его теплый язык контрастирует с прохладным воздухом, касающимся моих щек. Он посасывает мою нижнюю губу, покусывая ее с таким наслаждением, что мое естество снова сжимается, напоминая мне о том, насколько пустым оно кажется. Я слышу свой стон, когда одна его рука скользит вверх по моему бедру, а другая все еще лежит на моей шее. Я чувствую, что у меня вот-вот закончится воздух в легких из-за его всепоглощающего доминирования, и все же даже кислород кажется мне не таким жизненно важным, как продолжение этого поцелуя.

— Господи, ты такая вкусная, — бормочет он, прерывая сводящий с ума поцелуй, чтобы прикусить мою нижнюю губу, его твердый член трется о мою жадную сердцевину.

Я не собираюсь трахаться с Кольтом Тернером в переулке.

Я НЕ собираюсь трахаться со своим студентом в богом забытом переулке.

Эмма! Не смей, черт возьми, этого делать!

Я повторяю эти слова, как молитву, чтобы контролировать свои движения, но то, как я трусь о его бедро, говорит о том, что мое тело не слышит ни слова из того, что я ему говорю.

— Ты не хочешь трахаться. Значит, мы не будем. Но позволь мне заставить тебя кончить, Эм. Позволь мне заставить тебя кончить, черт возьми, так, как ты того заслуживаешь, — умоляет он, со стоном впиваясь зубами в мою шею и скидывая с меня пальто.

Задыхаясь и не в силах остановить дальнейшее развитие событий, я откидываю голову на кирпичную стену, изо всех надавливая рука на его плечи.

Это мое молчаливое согласие на это безрассудство.

Кольт даже не дрогнул, поняв просьбу. Он опускается на корточки и нетерпеливо задирает мое платье. Проходит чертова вечность, прежде чем оно приподнимается настолько, чтобы его лицо оказалось именно там, где мне больше всего нужно.

— Это достаточно хорошая альтернатива для вас, профессор? — он вызывающе подмигивает мне, отодвигая мои промокшие трусики в сторону. Устав от его высокомерной, самодовольной ухмылки, я хватаю его за горло, и глаза Кольта расширяются от неожиданности.

— С меня хватит ваших разговоров, мистер Тернер. Такая возможность выпадает лишь раз в жизни. Я бы на вашем месте не стала рушить шансы, говоря что-то, что, черт возьми, заставит меня передумать.

Его глаза слегка прикрываются, прежде чем он впивается зубами во внутреннюю поверхность моего бедра.

— Аргх, — восклицаю я, прежде чем успеваю заглушить свой крик ладонью.

— Мое имя Кольт. Запомни это, Эм, потому что примерно через минуту ты будешь кричать его во все горло.

— Как всегда самоуверенный, — хрипло шепчу я, теребя кончики его волос. — Почему бы тебе не воспользоваться своим ртом, или, в данном случае, языком, для другого? Докажи мне, что можешь найти ему лучшее применение, чем просто надоедать мне своим нескончаемым остроумием.

— Есть, мэм, — говорит он, облизывает губы и делает то, что ему велят. В тот момент, когда его язык касается моего чувствительного местечка, перед глазами вспыхивают звезды.

Господь, помоги мне, ведь я не чувствовала этого так давно.

Кольт проводит языком по моей щелочке, мой клитор набухает с каждым его движением. Он закидывает мою левую ногу себе на плечо, а затем и правую, пока мои пальцы вплетены в его волосы. Кирпичная стена позади — единственное, что удерживает меня от падения. Но Кольт не колеблется. Его сильные руки сжимают мои ягодицы, прижимая мою влажную киску ближе к своему рту, чтобы он мог продолжать поглощать меня с таким же голодом, какой чувствую я. Звуки, с которыми он ест меня, возбуждают не меньше, чем его умелые ласки. Я громко вздыхаю при каждом прикосновении, зарываясь пальцами в его шелковистые каштановые волосы, впиваясь ногтями в кожу головы, когда он царапает мой клитор зубами. То ли из-за того, что я уже целую вечность не была с мужчиной, то ли из-за того, что Кольт — профессионал в использовании своего языка, мой оргазм начинает нарастать, угрожая случиться раньше, чем я ожидала. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь, просто чтобы продержаться еще немного. Но это бесполезно. Без моего согласия мое тело начинает дрожать — верный признак того, что я на грани.

— Черт, — рычит он, злясь, когда я испускаю оглушительный вопль от оргазма, пронзающего меня насквозь. — Это не считается, Эм. Ни в коем случае. Считай, что это разминка.

С каждым резким вдохом я приказываю своему сердцу замедлиться, но это невозможно, когда такой мужчина стоит на коленях, намереваясь разорвать меня на части.

Кольт замедляет свои движения, давая моему телу достаточно времени, чтобы прийти в себя, прежде чем снова разожжет пламя, все еще горящее внутри меня. На этот раз его язык проникает глубже, заставляя меня жаждать ощутить его твердый член. То, как он ласкает меня медленными, мучительными толчками языка, заставляет хватать ртом воздух, но для него этого недостаточно. Большой палец Кольта нетерпеливо отыскивает мой набухший клитор, безжалостно дразня его, пока я не начинаю снова задыхаться и извиваться. С моих губ срываются прерывистые стоны, побуждая его ускорить темп. Моя грудь вздымается с каждым неровным вздохом, чувствительные груди жаждут его внимания.

В этот момент я так опьянена, что не сразу слышу оживленную болтовню, доносящуюся с противоположной стороны улицы. Две пары, одетые в Хэллоуинские костюмы, оживленно разговаривают и смеются, совершенно не подозревая, что всего в нескольких футах от них передо мной на коленях стоит мой студент, намеревающийся заставить меня кончить во второй раз за этот вечер.

Мой предупреждающий взгляд падает на Кольта, я упираюсь каблуками ему в спину, чтобы привлечь его внимание. Почувствовав это, его зеленые глаза встречаются с моими. Я наклоняю голову в сторону, предупреждая его о неожиданных зрителях. С высокомерной ухмылкой он проникает двумя пальцами в мою мокрую киску, не отрывая рта от влажного входа. В качестве наказания я сильнее упираюсь каблуками в его спину, кусая костяшки пальцев, чтобы стонами не выдать наше местоположение. Его жесткая хватка на моей заднице лишь помогает ему трахать меня своими пальцами. Когда он вводит в меня еще один, я вся начинаю дрожать. Мои ноги, обхватывающие его плечи, напрягаются, а сердцевина в любую секунду грозит сжаться вокруг его пальцев и умелого языка. Как Кольт и предполагал, меньше всего я думаю о том, кто может наблюдать за нами прямо сейчас. Все, чего я хочу, — это во второй раз свалиться в пропасть, и будь проклят тот, кто это увидит. Моя голова откидывается на кирпичную стену, я прикусываю губу, когда всплеск белого света овладевает всеми моими чувствами.

Он был прав.

Первый оргазм был всего лишь разминкой, потому что этот просто уничтожает меня.

Все мое тело пылает, два оргазма — лишь малая толика того, что обещает стать лучшим сексом в моей жизни. Кольт осторожно опускает меня на землю и встает во весь рост, мое возбуждение покрывает его подбородок. Он наклоняется и целует меня, на его губах чувствуется мой вкус. Как и его первый поцелуй, этот такой же пьянящий и властный. Я запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь тем, как его грудь трется о мои чувствительные соски.

— Блядь, — стонет он, прерывая наш поцелуй. — Я хочу оказаться внутри тебя, Эм. Ты уверена, что я ничего не могу сделать, чтобы ты передумала?

Одной рукой я веду пальцем по его груди, пока не нахожу его напряженный член, готовый и жаждущий именно этого. Он впивается зубами в мое плечо, когда я обхватываю его стальную длину. — Господи, я кончу, если ты продолжишь в том же духе.

— Это не сулит ничего хорошего для твоей репутации, если ты кончишь от одного легкого движения, — дразню я, прежде чем сильнее сжать его член.

— Боже, ты приводишь в бешенство. Чертовски сексуальна, но все равно приводишь в бешенство.

— То же самое можно сказать и о вас, мистер Тернер.

— Держу пари, ты запела бы совсем по-другому, когда твоя киска начала бы сжиматься вокруг моего члена.

— Все, что я вижу, — это мальчика, который умеет хорошо говорить, но, вероятно, не умеет обращаться с настоящей женщиной, — соблазнительно воркую я, мой голос сочится желанием.

Мрачный взгляд возвращается на его лицо, и он одним махом разворачивает меня.

— К черту, — рычит он, нежно прижимая мое лицо к стене. — Ты уже второй раз называешь меня мальчиком, Эм. Положи руки на стену. Сейчас же! — приказывает он, прежде чем прикусить мою мочку, так сладко, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Если я не могу трахнуть тебя, то, по крайней мере, использую эту прекрасную задницу, чтобы подрочить себе до самозабвения. Не волнуйся. Я заставлю тебя кончить раньше, чем ты успеешь опомниться.

Мое платье все еще задрано до талии, а голая задница в его власти, когда я опираюсь руками о прохладную кирпичную стену, как он и приказал. Одной рукой он играет с моей киской, в то время как другой держит меня сзади за шею, чтобы удержать на месте, а его член упирается в изгиб моей задницы.

Следующие несколько минут были очень грязными.

И да поможет мне Бог, это именно то, что мне было нужно.

Как он и предупреждал, Кольт заставил меня выкрикивать его имя, и горячие струи спермы забрызгали мои ягодицы. К тому времени, как он заканчивает, мы оба хватаем ртом воздух. Он крепко прижимает меня к себе сзади, так как я едва держусь на ногах от удара последнего оргазма.

— С днем рождения, Эм, — хрипло шепчет он, прежде чем запечатлеть нежный поцелуй на моем обнаженном плече.

И хотя он только что заставил меня кончить трижды, именно этот маленький, нежный поцелуй запомнился мне больше всего.