Не говорю зла

Глава 2

Эмма

Ночь Хэллоуина — месяц назад.

Я приближаюсь к торговому автомату в самом конце длинного коридора, а свет над головой то включается, то выключается, придавая узкому пространству зловещую атмосферу. Полагаю, любой пустой темный коридор в библиотеке, что стоит уже без малого сто лет, может показаться до жути пугающим, если дать волю воображению. С его скрипучими половицами и неестественным ветром, бьющимся о хрупкие окна с одинарными стеклами, заставляющем древние стены здания вибрировать, любой пытливый ум может быть склонен вызвать в воображении парочку призраков, чтобы объяснить столь жуткую обстановку — особенно в такую Хеллоуинскую ночь, как эта.

Однако, я не склонна к подобным опасениям и глупым сверхъестественным подозрениям. Мой логический ум цепляется за реальные, суровые факты, чтобы оправдать все в моей жизни, даже нечто столь обыденное, как вопрос о причине, по которой Публичная библиотека Шарлотта обладает всеми чертами из зловещих характеристик дома с привидениями.

Доски под моими каблуками в четыре дюйма скрипят под тяжестью шагов; старому деревянному полу отчаянно не хватает хоть какой-то заботы и ухода. К сожалению, использование общественных средств на поддержание старой библиотеки — это последнее, на что, по мнению городского совета, следует тратить деньги. Вой, доносящийся снаружи, — всего лишь ветер, возвещающий жителям города о приближении зимы; они были избалованы теплой погодой так долго, что уже позабыли, как вообще звучит ветер. Все это — совершенно логичное объяснение тому, почему эта уединенная часть библиотеки ощущается так, будто зловещая сила готова напасть на тебя в любой момент.

Но это не роман Стивена Кинга, а я не беспомощная героиня, стоящая на пороге неизвестной ужасной судьбы в канун Дня Всех Святых. Я просто девушка, которая настолько увлеклась своими исследованиями, что даже забыла поужинать, пока желудок не начал недовольно урчать. Отсюда и эта прогулка в уединенную часть библиотеки в поисках хоть какой-то пищи.

Я склоняю голову набок, изучая сегодняшнее меню, и ритмично постукиваю телефоном по бедру.

«Это чертовски депрессивно, Эмма», — корит меня мое подсознание, пока я пытаюсь выбрать между разными пустыми калориями, запечатанными в маленькие упаковки по ту сторону стекла.

Я отгоняю от себя эту самоуничижительную мысль, просовывая долларовую купюру в щель, но автомат тут же выплевывает ее обратно. Я разглаживаю купюру и пробую свою удачу второй, а затем и третий раз.

— Даже торговый автомат считает, что твой выбор ужина на сегодняшний вечер жалок, — бормочу я себе под нос после четвертой неудачной попытки.

К счастью, с пятого раза автомат проглатывает купюру. Я отступаю на шаг и снова высматриваю еду, и мой взгляд падает на ванильный кекс с розовой глазурью. Он, наверное, недельной давности, но нищим выбирать не приходится.

— А почему бы, черт возьми, и нет? — пожимаю я плечами и жму на комбинацию кнопок.

Я скрещиваю руки на груди в ожидании, когда торговый автомат выкашливает мне жалкое подобие праздничного торта. Когда же тот начинает заикаться, останавливая свои рычаги на полпути и намертво захватывая мое лакомство, я с досадой вздымаю руки к потолку.

— Да ты, должно быть, издеваешься надо мной?! — стону я.

Я несколько раз бью по стеклу, но он по-прежнему не поддается. Я начинаю пинать эту чертову штуковину, яростно сжимая в руке телефон так, что костяшки пальцев белеют, но кекс лишь глумится надо мной, оставаясь в автомате. Поверженная, я бьюсь лбом о стекло, и по какому-то чуду рычаги разжимаются, опуская упаковку в нижний лоток. Я наклоняюсь настолько, насколько позволяет моя серая юбка-карандаш, и забираю свой кекс. Я должна бы испытывать чувство триумфа от того, что наконец держу свой перекус в руках, но праздновать столь малую победу чертовски грустно.

Не будучи той, кто подолгу задерживается на самобичевании или вещах, которые от меня не зависят, я разворачиваюсь и направляюсь обратно ко входу в библиотеку, где меня ждет долгая ночь работы. Я уже на полпути к дверям, когда мобильный в моей руке начинает вибрировать, и на экране всплывает имя моего редактора.

— Хэй, Дженна. Дай мне секунду, — говорю я, не дав ей вставить и слова, чтобы выйти на улицу, где можно говорить свободно. — Хорошо, я слушаю.

— Эмма! — радостно приветствует она меня, и я с облегчением выдыхаю.

Я могу понять, как пройдет разговор с моим редактором, Дженной Миллер, уже по тому, как та произносит мое имя. Сегодняшний звонок явно не из тех, когда она донимает меня требованиями нового материала или напоминанием о дедлайнах. Она звучит слишком бодро, а это значит, что прочла мое последнее письмо и довольна моей работой.

— Я так понимаю, тебе понравились недавние главы, что я отправила.

— Не просто понравились, я в них ВЛЮБИЛАСЬ!

Я вытираю вспотевшую ладонь о бедро, осознавая, как же сильно боялась этого звонка.

— Это все еще сыро, но пока мне очень нравится то, что тебе удалось раскопать, — добавляет она, и вмиг мои плечи, только что испытывавшие облегчение, поникают.

Сыро.

Другими словами, она все еще хочет, чтобы я многое либо изменила, либо расширила, либо вовсе стерла. «Сыро» — на языке Дженны значит «ты на правильном пути, но что еще ты можешь мне дать?».

Вздох.

Учитывая, как переживала из-за ее реакции на мои последние главы, я приму это как победу. С «сырым» я справлюсь. Я начинаю волноваться, когда она использует такие слова, как «неприемлемо» или «не соответствует стандартам издательства Айвори». Дженна столько раз заступалась за меня перед издательством, что я и счесть не могу. Она даже дошла до того, что выбила мне дополнительное время на книгу, идею которой я предложила ее начальству почти четыре года назад, в этот самый день, поэтому я терпеть не могу чувство, что подвела ее.

Четыре года. Неужели прошло так много времени?

Кажется, будто я только вчера решила закончить то, что начал он.

— Мне кажется, все наконец складывается как надо. Не удивлюсь, если в это же время в следующем году твое имя будет в списке бестселлеров New York Times, — продолжает она весело.

— Мне нравится твой оптимизм, — бормочу я, будучи менее уверенной.

— Эмма, мы с тобой обе знаем, что я не оптимистка. Я из Нью-Йорка. В этом городе нет места пустым мечтаниям. Если я говорю, что ты определенно на верном пути, это не лесть — это мое честное мнение.

— Разве в обязанности редактора не входит подбадривать писателя?

— Нет. Это работа литературного агента. Не моя. — Она смеется. — Моя работа — сделать так, чтобы все прочли труд, над которым ты корпела последние четыре года. И поверь, они прочтут. Возможно, я даже смогу выбить контракт на экранизацию. Я знаю множество студий на Западе, которые жаждут подобного материала.

— Это не любовный роман, Дженна.

— Нет, но из этого выйдет чертовски хороший документальный фильм. Ты заговоришь по-другому, когда эта книга принесет тебе деньги от Netflix, — напевает она.

— Для меня это никогда не было вопросом денег. Ты же знаешь, — парирую я мрачно, ни капли не воодушевленная обещаемой славой.

— Да, знаю, — отвечает она, и в ее голосе становится меньше веселья. — Он бы очень гордился тобой, Эмма. Ты же это знаешь, не так ли?

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю на затянутое облаками небо Северной Каролины, скрывающее полную луну.

— Нева-а-а-жно, — тянет Дженна, чувствуя, что нужно сменить тему. — Я не поэтому позвонила тебе. Не думай, что я забыла, какой сегодня день.

Я опускаю взгляд на закуску в руке и вздыхаю.

— Спасибо, — говорю я, пока она не успела раздуть шумиху из-за моего дня рождения.

— Итак, что ты планируешь? Хороший ужин с друзьями? Заглянешь в пару баров и клубов? Я бы с ума сошла, если бы мой День Рождения пришелся на Хеллоуин. Я бы всегда устраивала тематические вечеринки.

— Хм, — неопределенно бормочу я в ответ на ее идеи о том, как следует отметить мой двадцать девятый день рождения.

Нет смысла говорить моему редактору, что с тех пор, как я переехала в Северную Каролину, она мой самый близкий друг. Озвучить это — еще трагичнее, чем тот кекс, что я держу в руке.

— Эмма…

— Да?

— Где ты сейчас?

Я могла бы солгать. Могла бы. Но к чему?

— В библиотеке.

— Боже правый, Эмма! Это же твой День Рождения, детка — последний перед тридцатилетием. Сходи куда-нибудь и развлекись. Работа никуда не убежит до утра.

Работа всегда ждет меня с утра. Она мой постоянный спутник дольше, чем мне хотелось бы признать. Даже если бы я и захотела забросить работу и просто повеселиться один вечер, как того так жаждет Дженна, куда бы, черт возьми, я вообще пошла?

— Даже твой дедушка понял бы, если бы ты взяла выходной в свой День Рождения.

— Это грязный прием, Дженна, — упрекаю я ее без особой злобы. — И поверь, мой дедушка бы не понял. Он был таким же трудоголиком, как я.

Я имею ввиду, от кого, по ее мнению, мне это передалось?

— Знаешь, как говорят — сплошная работа и отставки развлечений делают Эмму чертовски скучной. Я имею ввиду, когда ты в последний раз просто выпускала пар? Или, что еще лучше, когда у тебя в последний раз был хороший оргазм?

— Как раз сегодня утром, — уверенно заявляю я, надеясь, что этого хватит, чтобы унять ее беспокойство, но по ее преувеличенному выдоху очевидно, что не сработало.

— Если ты получила свой «О» от чего-то на батарейках, это не считается. Серьезно, Эмма. Тебе тоже нужна передышка. Знаю, эта работа важна для тебя, и как твой редактор я превозношу твою трудолюбие, но как твой друг я считаю, что тебе правда нужно чаще выходить в люди. Развлечься. Встретить в баре милого незнакомца и просто развлечься с ним. Ты удивишься, как хорошая разрядка может сказаться на твоей энергии. И готова поспорить, что сейчас ты работаешь на последнем издыхании.

— Ты для этого позвонила? Беспокоишься о моей личной жизни?

— Нет, конечно нет. Я просто забочусь о тебе и хочу видеть тебя счастливой.

— Я буду счастлива, когда уложусь в дедлайн.

— И это тоже. — Она смеется. — Я вот что скажу — последние главы, что ты прислала, меня просто потрясли. Появилась какая-то новая информация о «Обществе»? Я имею в виду, ты переехала в Эшвилл, потому что уверяла нас, что это место их происхождения, но до сих пор у тебя нет ни одного источника, который мог бы подтвердить твои выводы.

— Я очень стараюсь. Это не из-за недостатка попыток. Клянусь, — я выдыхаю с раздражением. — В этом городе они словно призраки.

— Хм. Возможно ли тогда, что его не существует? Что это тайное общество — не более чем городская легенда? — спрашивает она с мрачной озабоченностью.

Я слышу по ее тону, как те самые деньги от Netflix, о которых она говорила минуту назад, медленно ускользают в ее сознании, и она этому совсем не рада.

— О, оно существует, Дженна, — невозмутимо заявляю я. — Я знаю, что существует. Мой дедушка потратил большую часть жизни, пытаясь это доказать. Теперь мне предстоит продолжить с того места, где он остановился, и я не сдамся, пока не подтвержу его существование.

— Тише, тигрица. — Она хихикает, но я не пропускаю предшествующий этому вздох облегчения. — Если кто и может доказать существование Общества, так это ты. Я в этом не сомневаюсь. Но все же, было бы неплохо иметь живой источник, подтверждающий твои находки. Как насчет основателей города, которых ты упоминала в своих записях, Ричфилдов? Тебе удалось поговорить с кем-то из них?

— К сожалению, нет. Коллин Ричфилд не отвечает на мои звонки. Поверь, я пыталась.

— Ты могла бы просто запросить встречу с Фондом Ричфилд. Уверена, она не отказала бы тебе под предлогом написания хвалебной статьи о благотворительной организации ее семьи.

— Я уже пробовала. Мне удалось взять интервью только у их представителя по связям с общественностью. Это был полный провал и пустая трата времени. — Я фыркаю, с досадой пиная воздух у своих ног.

— Хм. А как насчет одного из ее детей? Разве ты не говорила, что ее сын учился на одном из твоих курсов?

— Кольт Тернер. Да, это так, но я сомневаюсь, что он имеет какое-либо отношение к Обществу. Он слишком замкнут и эгоцентричен, чтобы быть вовлеченным в такую организацию.

К тому же, у этого парня в голове только собственные интересы. И под «интересами» я подразумеваю переспать с каждой женщиной в радиусе пятидесяти миль. Его ненасытность даже стала сочной темой для сплетен в преподавательской. Я очень сомневаюсь, что такой эгоист, как Кольт, является вдохновителем такого секретного клуба, как Общество.

— Не сомневаюсь, — мурлычет Дженна, словно читая мои мысли. — Звание короля мира на любого мужчину так подействует. Поверь мне. Я встречала тех, кто мнил себя богом, но у них не было банковского счета Кольта, чтобы подкрепить свои притязания.

Или его дьявольски красивой внешности, но эту деталь я оставляю при себе.

— А что насчет его кузена? — продолжает Дженна. — Разве ты не говорила, что он золотой мальчик этого городка или что-то вроде? Погоди, дай мне секунду, — бормочет она себе под нос, перебирая какие-то бумаги. — А, вот оно. Линкольн Ричфилд-Гамильтон. Ты пыталась поговорить с ним о его возможной причастности? Он похож на того, кого Общество бы завербовало.

Она права. Так и есть.

В отличие от своего кузена, Линкольн Гамильтон был бы идеальным кандидатом для Общества.

Он соответствует всем критериям.

— Он действительно в моем списке потенциальных источников. Но, к сожалению, он не учится ни на одном из моих курсов, так что у меня еще не было возможности встретиться с ним лично. И никто в Эшвилле не приглашает меня на те вечеринки Нортсайда, которые он посещает, чтобы я могла с ним сблизиться. Я могла бы, стиснув зубы, постучаться в его дверь и попросить интервью, но это было бы неловко, учитывая, какой у него выдался год.

— А, точно. Ограбление, в котором убили его родителей. Да, полагаю, с ним придется обращаться крайне деликатно. Но не волнуйся, Эмма. Ты что-нибудь придумаешь. Ты всегда это делаешь. — Пытается успокоить Дженна, слыша раздражение в моем голосе. — Но сегодня ты все равно ничего не сможешь с этим поделать. Мой тебе совет — выбирайся из этой душной библиотеки и развлекись. Сходи в бар, выпей чего-нибудь и найди самого симпатичного парня, чтобы пригласить его к себе домой.

— Конечно, — лгу я, закатывая глаза от ее предложения.

— Хорошо. Надеюсь, к следующему моему звонку ты переспишь с обворожительно горячим южным незнакомцем, — подначивает она с прямотой истинной жительницы Нью-Йорка. — И я не отстану от тебя, пока ты этого не сделаешь.

Бесполезно напоминать Дженне, что в Шарлотте нет тех преимуществ, к которым она привыкла в большом городе. Я никак не могу подцепить совершенно незнакомого парня на одну ночь с уверенностью, что больше никогда его не увижу. Этот городок слишком мал для такого. Рано или поздно наши пути пересекутся, как бы я ни старалась этого избежать. А лично мне не нужны такие проблемы в жизни. Мне и без того их хватает.

Мы прощаемся, прежде чем я кладу трубку и возвращаюсь к своему столу, заваленному неоконченной работой. Я приехала в Северную Каролину в поисках ответов, и именно на этом мне нужно сосредоточиться. Эта работа слишком важна, чтобы отвлекаться на личную жизнь — или ее отсутствие.

Как говаривал мой дедушка, ты либо плывешь по течению, либо ломаешь рамки привычного. И никто, достигший величия, не делал этого, тусуясь в клубах каждую ночь. Он провел большую часть жизни в погоне за Обществом, и даже в свои последние дни одержимо пытался разгадать их загадку, пока рак не забрал его. После всего, что он для меня сделал, меньшее, что я могу, — это завершить дело всей его жизни.

Я смотрю на кекс на столе, постукивая кончиком карандаша по блокноту.

Двадцать девять.

Куда утекло время?

Большинство женщин моего возраста либо выходят замуж, либо заняты рождением детей, а я все еще стараюсь плыть против безжалостного течения, пытаясь оставить свой след в мире. Дедушка с ранних лет позаботился о том, чтобы привить мне такую независимость. Он был убежден, что друзья и возлюбленные непостоянны как ветер, но твои достижения — осязаемое доказательство настойчивости. Я работала не покладая рук, чтобы оказаться там, где я есть сейчас, хотя большинство сочтет, что я даже не достигла своего пика.

Признаю, я чувствую себя истощенной. В этом Дженна права.

Одна лишь работа без развлечений действительно делает жизнь скучной.

Но чего она не понимает, так это мотивации, стоящей за каждым моим решением. Мой дедушка, будь он сейчас со мной, понял бы мои жертвы. Он знал, что для достижения величия приходится отказываться от части счастья.

Бывает ли мне одиноко?

Да. Да, бывает.

Я бы не против разделить свою жизнь с кем-то, кто понимает меня как личность. Но для этого мне пришлось бы открыться возможности встретить кого-то, а я слишком занята, чтобы даже пытаться впустить кого-то нового в свою жизнь. Это последний год моего контракта на преподавание в Ричфилде, и я не уверена, оставят ли меня в колледже на следующий год. Так что, как я вижу, время истекает. Я не хочу возвращаться домой с пустыми руками. Я не могу. Мне просто нужно раскрыть тайну Общества, и тогда я смогу вернуться и начать жить своей жизнью.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Я смотрю на издевательский кекс и вздыхаю.

Может, мне стоит последовать совету Дженны и сходить в бар или клуб, и кого-нибудь подцепить, просто чтобы проветрить голову. Правда, я не могу использовать Tinder. Я пробовала это приложение, когда только приехала, и получила сообщения от своих студентов, которые думали, что могут воплотить свои фантазии о сексе с профессором. Это не то, чем я хотела бы прославиться в кампусе. Я слишком много работала, чтобы запятнать свою репутацию таким образом, и никакая одинокая ночь в потребности теплого тела рядом не станет достаточным стимулом, чтобы разрушить все, что я построила.

У каждого своя жизнь, я полагаю. Будь то осознанный выбор или же результат наших неверных решений. Я смирилась со своей. Жить жизнь одной лучше, чем иметь компанию того, кто ее не заслуживает, — еще одна крупица мудрости, подаренная мне дедушкой. Но, кроме меня, он и сам большую часть жизни прожил в одиночестве, так что я не уверена, что именно у него мне стоит учиться. Но в те времена мы были друг у другом, и этого было достаточно.

Я ужасно по нему скучаю. Особенно сегодня.

Теперь у меня остались лишь воспоминания и надгробие, у которого можно просить совета.

— С Днем Рождения, Эмма, — бормочу я, разламывая кекс пополам, даже не смущаясь отсутствию свечки, чтобы задуть.

Я уже собираюсь откусить кусочек, когда куча входящих сообщений на телефоне привлекает мое внимание.

Дженна: Выбирайся из библиотеки, Эмма!

Дженна: Одна ночь веселья — это еще не конец света.

Дженна: Твоя киска скажет тебе за это спасибо.

Дженна: Слушай свою киску!

Мой нос брезгливо дергается, когда я смотрю на жирные буквы на экране, а затем и на многочисленные эмодзи баклажанов, что она прислала следом.

Возможно, Дженна права. Возможно, один вечер наедине с собой пойдет мне на пользу. Сегодня Хеллоуин, так что, уверена, в городе полно приезжих парней. А если и нет, то несколько часов танцев уж точно поднимут мне настроение. Работа никуда не денется до утра.

Какой вред может принести один выходной?

Есть только один способ выяснить это.