Не говорю зла

Глава 1

Кольт

Ночь Хэллоуина — месяц назад.

Я ступаю затаив дыхание, не отрывая взгляда от затылка Кеннеди, пока та медленно удаляется вглубь темного коридора. Она так поглощена своей задачей, что совершенно забывает проверить тылы, позволяя мне следить за каждым ее шагом, сама же пребывая в блаженном неведении относительно моего присутствия.

Что ты задумала, Кен?

Сохраняя безопасную дистанцию между нами, я продолжаю красться за одной из моих самых близких подруг, гадая, в какую же авантюру она ввязалась на этот раз. Потому что за все годы, что я ее знаю, Кеннеди Райленд вечно что-то затевает. Мой лоб морщится от любопытства, пока она целеустремленно движется вперед в комбинезоне из «Убить Билла». Единственное, чего не хватает ее костюму, это катаны, но я ничуть не удивлюсь, если она припрятала ее где-нибудь неподалеку. Хорошо, что она безоружна, ибо в аду нет ярости страшнее, чем в разъяренной Кен. А судя по тому, как та скрежещет зубами, она определенно в бешенстве. Что-то, что она искала, ускользнуло от нее.

Нет, не «что-то» — скорее, «кто-то».

Когда Кен наконец достигает комнат прислуги в задней части дома и видит, что там никого нет, она с недовольным вздохом вскидывает руки и для пущей убедительности пинает стену.

— Черт! — бормочет она в раздражении. Чем бы она ни занималась, очевидно, потерпела полное фиаско, а Кен ненавидит проигрывать. Всегда ненавидела.

Понимая, что она вот-вот развернется и вернется на вечеринку, я не могу упустить возможности устроить ей засаду, пока она одна и у нее меньше шансов уклониться от моих вопросов. Я хватаю ее за талию и зажимаю ладонью рот, заглушая ее тихий вскрик.

— Бу, — дразняще шепчу я ей на ухо. Она бьет меня локтем в живот, что заставляет меня отпустить ее, но я лишь смеюсь над ее реакцией — сначала ударить, а потом уже задавать вопросы.

— Черт бы тебя побрал, Кольт! У меня чуть инфаркт не случился.

Я не могу сдержать смех, глядя на яростную гримасу, которую та мне демонстрирует.

— Казалось, что у тебя вот-вот случится инфаркт еще до того, как я появился. Так чем же ты тут занималась, одна, м? — я насмешливо приподнимаю бровь.

— О чем это ты? Я просто проверяла, везде ли хватит напитков. Ведь Линк назначил меня хозяйкой этой вечеринки, верно? Я просто выполняю свои обязанности, вот и все. Господи, ты что, совсем параноик? — парирует она, скрещивая руки на груди.

— Ну разумеется, так оно и было, — усмехаюсь я, сокращая дистанцию между нами, не отрывая пристального взгляда от ее раздраженных голубых глаз. Но с каждым моим шагом в направлении Кеннеди, она делает два шага назад, пока, наконец, не упирается спиной в стену. — Где твой жених?

— Не знаю. Я его еще не видела, — она пожимает плечами, притворяясь безразличной.

— Похоже, тебя не сильно беспокоит, что он не явился на твою вечеринку.

— Это не моя вечеринка. Это вечеринка Линкольна.

— Мы оба знаем, что это твоя вечеринка, Кен. Все это знают. Поэтому то люди и пришли.

Она кусает нижнюю губу, недовольная моим замечанием. Правда в том, что с тех пор, как тетя Сьерра и дядя Кроуфорд так внезапно умерли прошлой весной, никто не рвется сближаться с моим кузеном. Если, конечно, он не выписывает им чек на крупную сумму — вот тогда все никак не нарадуются золотому мальчику Эшвилла.

Гребаные пиявки.

— Ты не ответила на мой вопрос. Кажется, тебе все равно, придет твой жених на эту вечеринку или нет. Почему, Кен? — спрашиваю я, наклоняясь ближе и упираясь предплечьем в стену над ее головой, захватывая ее в ловушку.

— Конечно, мне не все равно. Перестань быть таким тупым, — упрекает она, закатывая глаза, и пытается оттолкнуть меня.

Но я не сдвигаюсь ни на дюйм. С тех пор как в начале этого года Кен приняла предложение Томми-боя, она только и делала, что избегала моих вопросов. Финн никогда не скажет ей прямо, что Томми — придурок. Истон уважает ее решение, даже если считает его ошибочным. А Линк… что ж, Линк не имеет права голоса в этом деле, и никогда не будет иметь. Мне же, с другой стороны, плевать на то, что она или Томми-бой узнают, что я против этой долбанутой помолвки. И Кен в курсе, что я не из тех, кто держит язык за зубами.

— Зачем ты вообще связалась с этим типом? — спрашиваю я без обиняков.

— Только не снова. Серьезно, Кольт, этот разговор уже начинает надоедать.

— Что ж, терпи, потому что я буду спрашивать тебя снова и снова, пока не получу вменяемый ответ.

— Ну, я уже дала тебе ответ. Не моя вина, что ты отказываешься его принять.

— Если ты снова собираешься нести чушь о том, как сильно влюблена в Томми-боя, меня вырвет. Мы оба знаем, что ты его не любишь.

— Ты кажешься очень в этом уверенным. Но я же выхожу за него замуж, не так ли?! — она вызывающе приподнимает бровь.

— Но я остаюсь при своем мнении. Только потому, что готова нацепить его дурацкое кольцо с бриллиантом на палец, еще не значит, что ты любишь этого придурка.

Я знаю, что нет. Мы все это знаем.

Она отворачивается, но я беру ее за подбородок и заставляю смотреть на меня.

— Порви с ним, Кен. Томми-бой — не тот, с кем тебе стоит быть.

— Ох, да? Тогда с кем же?

Мое ледяное сердце обливается кровью, потому что мы оба знаем ответ на этот вопрос, но слишком трусливы, чтобы произнести его вслух.

— У тебя есть другие варианты, — шепчу я вместо того, чтобы назвать имя, которое она жаждет услышать.

— Конечно, есть.

Когда она опускает взгляд к нашим ногам, признавая свое поражение, это чертовски больно ранит меня. Кен — настоящий боец. Она бесстрашна и безжалостна. Но когда дело касается ее сердца, она просто потерянная девочка, которая хочет того, чего никогда не сможет получить.

— Посмотри на меня, Кен. У тебя и правда есть другие варианты. Если уж тебе так невтерпеж выйти замуж, я могу на тебе жениться, если хочешь?

Ее глаза расширяются, челюсть отвисает, и мы просто смотрим друг на друга, переваривая абсурдность только что слетевших с моих губ слов.

Неужели я, черт возьми, только что сделал предложение Кеннеди Райленд?

Убейте меня!

Но чем больше я об этом думаю, тем больше в этом смысла. Я всегда полагал, что никогда не женюсь. Благодаря моим родителям, я не верю в институт брака. Но если это поможет Кен выбраться из нынешнего затруднительного положения, в которое она каким-то образом вляпалась, то почему, черт возьми, нет? Моя альтернатива в десять раз лучше, чем идти под венец с Томасом Максвеллом-младшим. Хотя Кен и не говорит мне настоящей причины, по которой вообще согласилась на предложение Томми-боя, я нутром чую, что это не то, чего она хочет. И, если прислушаюсь к своей интуиции, то готов поставить крупную сумму на то, что виновником этого решения является ее придурок-отец, помешанный на власти. Так что, если это он давит на нее, чтобы породниться с семьей Максвеллов, уверен, он изменит свое решение, если наследник Ричфилдов будет готов забрать его дочь. Возможно, сейчас он и не питает любви к моей семье, но мы все знаем, что так было не всегда. Уверен, если я появлюсь у него на пороге и дам ему еще один шанс стать частью наследия Ричфилдов, он не задумываясь согласится, как бы горько ему ни было вспоминать прошлое.

— Ну, скажи что-нибудь! — восклицаю я, когда минуты проходят, а на лице Кен все еще остается это потрясенное выражение.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Очевидно же, что ты рехнулся, черт возьми! — отчитывает она, хлопая меня по груди.

— А почему не я? Я лучше Томми-боя, — отвечаю я, притворно обижаясь.

— Как скажешь, — бормочет она себе под нос, не убежденная.

— Даже не отрицай. Я определенно более выгодная партия, и ты это знаешь. Кроме того, если ты готова выйти за этого придурка, которого, кстати, не любишь, то почему бы не выйти за меня?

— Господи. Если смотреть на вещи с этой точки зрения... я была бы дурой, если бы не вышла за тебя, верно?

Моя улыбка успевает лишь наполовину озарить лицо, когда я понимаю, что она, черт побери, говорит с сарказмом.

— Я поговорю с твоим отцом завтра и все устрою, — уверенно заявляю я.

— Кольт Тернер, ты не сделаешь ничего подобного! Иисус. Ты под кайфом?

— Как будто я стал бы травить свое тело, — фыркаю я.

— Ладно, тогда ты, должно быть, пьян, потому что то, что ты сейчас несешь, не имеет никакого смысла.

— Я трезв как стеклышко, Кен.

— Значит, ты где-то ударился головой, потому что совсем свихнулся!

— Кен...

— Нет.

— Да ладно тебе, просто подумай над этим.

— Я сказала нет! — отрезает она, тыча пальцем мне в грудь.

— Да почему, черт возьми, нет?

— Кольт... просто прекрати, ладно?

— Я смог бы стать лучшим для тебя, — шепчу я, используя все свое обаяние, думая, что это лучший способ противостоять ее упрямству. Но прежде чем успеваю погладить ее по щеке тыльной стороной ладони, она отшлепывает ее.

— Нет, не смог бы.

— Смог бы, Кен. Если бы ты только дала мне шанс, я смог бы. Я любил тебя однажды в детстве, и уверен, что смогу полюбить снова, если приложу усилия.

Она прижимает ладони к моим губам, яростно качая головой.

— Не смей говорить больше ни слова, Кольт Тернер. Ты и так сказал уже слишком много. И, кроме того, ты никогда меня не любил. Мы оба знаем, что ты просто был без ума от девчонки, которая не бежала по первому твоему зову, стоило тебе щелкнуть пальцами. Тебе не было до меня дела в таком смысле ни тогда, ни сейчас. Так что просто прекрати.

Хотел бы я сказать Кен, что она не права, но в глубине моего ущербного сердца я знаю, что права. В ту минуту, когда увидел, какие страдания может принести настоящая любовь, я поклялся никогда не ставить себя в такое положение. Мне потребовалось всего лишь стать свидетелем страданий моего кузена, чтобы понять, что я никогда никого в жизни не полюблю. Ни ее. Никого. Никогда. Уж я-то постараюсь.

— Ты бы бросила Томми-боя, если бы он тебя об этом попросил?

Вопрос уже сорвался с моих губ, прежде чем я успел его сдержать, удивив меня не меньше, чем ее. Взгляд Кеннеди снова падает на пол, словно она пытается скрыть боль, причиненную этим единственным вопросом.

— Он не попросит, — мрачно бормочет она, и выражение ее лица отражает ту же боль, что я раз за разом вижу на лице Линкольна.

— Но ты бы бросила?

Она поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, в которых читается печаль.

— Да. Бросила бы, — признается она, и ее горе пронзает мое черствое сердце.

— Но он никогда не попросит, Кен. Ты же это понимаешь?

— Почему? — вырывается у нее печально. — Почему он этого не сделает, Кольт?

Я поджимаю губы, чувствуя себя беспомощным и неспособным забрать ее боль. Даже если бы я сказал ей почему, ответ на этот вопрос лишь ранил бы ее еще сильнее, и ничего бы не изменил. Линк никогда не сможет любить ее так, как она того хочет. Кен нужно двигаться дальше. Я просто хотел бы, чтобы она не пыталась сделать это с гребаным Томми-боем, из всех возможных людей. Я лихорадочно ищу нужные слова, не в силах справиться с тоской, повисшей в воздухе между нами, как вдруг кто-то прочищает горло, оповещая нас с Кеннеди о том, что мы больше не одни в этом темном коридоре.

— Все в порядке? — спрашивает Истон неодобрительным тоном, и я отхожу от Кен.

— Конечно, — бодро отвечает Кеннеди, изо всех сил пытаясь скрыть подавленную девушку, которая стояла здесь секунду назад.

— Уверена? — переспрашивает он, не веря, скрещивая руки на груди и глядя прямо на меня. Я бросаю на него раздраженный взгляд, но Темный Принц ни капли не пугается.

— Не глупи. Все прекрасно.

Если бы только это было правдой.

И, судя по тому, как ее голос только что подскочил на две октавы, Истон тоже на это не покупается. Пока Кен делает все возможное, чтобы разрядить обстановку, я заглядываю за плечо Истона и вижу в конце коридора фигуру в костюме ангела, ожидающую его возвращения. Должно быть, это племянница пастора Дэвиса, которая неловко переминается с ноги на ногу. Похоже, Истон принес свою домашнюю работу на сегодняшнюю вечеринку. Я молчу, пока Кен подходит к девушке, берет ее под руку и направляется с ней обратно на вечеринку.

— Не хочешь объяснить, что тут, черт возьми, вообще происходит? — допрашивает Истон, убедившись, что обе девушки вне зоны слышимости.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Не смей мне врать, мудила. Сегодня я не в настроении терпеть твое дерьмо, — рычит он, тыча мне пальцем в грудь. — Я думал, ты завязал с этим.

Я почти выдыхаю с облегчением от того вывода, к которому Истон так быстро пришел. Судя по убийственному взгляду, которым меня пронзает, он думает, что я все еще питаю чувства к нашей лучшей подруге. Если бы я только мог. Может быть, тогда она восприняла бы мое предложение всерьез и порвала бы с Томми-боем. Но если наше маленькое рандеву чему-то меня и научило, так это тому, что только один человек смог бы справиться с этим, и, к несчастью для Кен, он никогда этого не сделает.

— Это не твое дело, Ист, — сквозь зубы отвечаю я, подпитывая его необоснованные подозрения.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь.

— Поздно. Занимайся своими делами, а Кен предоставь мне.

— Это не должно повториться. Ты меня слышишь? — предупреждает он меня, глядя мне прямо в лицо.

— Да пошел ты.

— Боже, Кольт, ты всегда был упрямым, но не тупым. Что, если бы вас увидел Томми? Или ее брат? Ты в курсе, что эти ублюдки сегодня здесь?

— Как будто мне есть до них дело, — усмехаюсь я, проводя рукой по своим темным волосам, не обращая внимания на его сцену.

— Да? А если бы вас застал не я, а Линкольн?

Бей прямо в яремную вену, Ист, почему бы и нет?

— Если бы она хотела его, то была бы с ним. Но она не с ним, верно? Она помолвлена с этим недоразумением Максвеллом, — подыгрываю я, надеясь, что он поверит в эту ложь.

— Знаешь что? Беру свои слова назад. Ты и правда тупой, как пробка! Тебе хотя бы раз приходило в голову, что она не с Линком потому что он сам жмет на тормоза?

Я склоняю голову, понимая, насколько он прав.

— Не будь мудаком, брат. Ты же знаешь, она — единственное, что для него важно. Рано или поздно Линк перестанет валять дурака и скажет Кен об этом прямо. И когда это случится, она выберет его, а не кого-то другого. Она любит его.

— Думаешь, я этого не знаю?! — кричу я, отталкиваясь от стены, но Истон удерживает меня, кладя руки мне на плечи, пытаясь унять мой гнев.

— Думаю, иногда ты пытаешься об этом забыть.

Если бы я только мог. Боже, как бы я хотел забыть.

Я бы хотел, чтобы Линк мог просто следовать за своим сердцем, вместо того чтобы быть вынужденным жить с бесконечной мукой от своих чувств. Я бы хотел, чтобы Кен не чувствовала, что у нее нет иного способа двигаться дальше, кроме как выйти замуж за человека, который сделает ее объектом всех грубых шуток. Я о многом мечтаю, но бессилен воплотить хоть что из этого в жизнь.

— Когда все стало таким… хреновым?

— Разве все не всегда таким было? — он печально пожимает плечами.

— Да пошло оно все. Иди к своей девчонке. А мне нужно пойти и найти что-нибудь, чтобы притупить эту хрень.

— Как скажешь, — парирует он, чувствуя, что выполнил свою работу.

Он даже и не подозревает, что в нашей жизни все гораздо более хреново, чем он думает.

Я оставляю Истона и иду на поиски кого угодно, кто мог бы отвлечь меня от дерьма, которое я не могу решить. Прямо сейчас мне сгодится любое теплое тело или рот, чтобы просто отключиться. Но, проходя по коридорам, заполненным счастливыми пьяными студентами, во мне начинает оседать обида на их беззаботное счастья.

У нас больше никогда этого не будет.

Я задыхаюсь, просто находясь в этом доме лжи и секретов.

Мне нужно выбраться отсюда ради сохранения собственного рассудка.

И с этой мыслью я сажусь в свой «Бугатти», стараясь оставить как можно больше миль между мной и поместьем Гамильтонов — домом, который лишил нас юности.

И который, вполне возможно, все еще может лишить нас свободы.