Небесный всадник

Глава 23

— Так, ладненько… — вздохнул я, глядя на девушку. Я-то думал, что у меня всё плохо, но сейчас, глядя на неё, понимаю, что могло быть и гораздо хуже. — Посмотрим, чё сделать можно…

А сделать можно было немного. Только вливать зелье и молиться, чтобы она не померла. Если, конечно, помрёт, вряд ли что-то кардинально изменится для меня, однако, если выживет, смогу, может, и откупиться. Ну или, на крайний случай, этим доказать, что я тут вообще ни при чём и зла никому не желал, а это всё дракон. Но перед этим я стянул с неё доспехи, чтобы сделать самое важное — остановить кровотечение.

Под металлом всё выглядело чуть лучше. Не в тех местах, где её пожевали, а в целом. Из сквозных ран я заметил разве что на ноге, на животе и на левой руке. Ну вот прямо как будто мечом туда ткнули. А вот правая, как я и говорил, болталась на коже и была измочалена так, будто её под трактор положили.

Всё, где я только мог, перетянул, хотя, признаться честно, истекала кровью девушка и не так обильно, явно особенность небесной всадницы сказывалась. И лишь после того, как она не рисковала окочуриться от потери крови, я достал зелье.

Осторожно приподняв её голову, я зубами вырвал пробку и уже собирался влить содержимое ей в рот, но остановился. Она же должна проглотить это, верно? А если не проглотит? Девушка ведь лежит без сознания. Или проглотит? Затечёт само?

Эх, жалко, у меня нет медицинского образования, чтобы точно ответить на этот вопрос. Вроде в фильмах и показывают, что надо заливать, но как бы когда у тебя реально на руках чья-то жизнь, такое мало канает. Хочется конкретики, правильно или нет, потому что ценой такой ошибки станет ошибка.

Так, пофиг, подойдём к вопросу иначе.

— Эй, Юринь, ты меня слышишь? Юри-инь? Ау?

Кажется, она в отключке. Я где-то слышал, что можно привести человека в сознание болью. И мне не пришло ничего в голову лучше, чем засунуть ей в рану на ноге несколько пальцев да пошерудить там чуть-чуть.

Эффект был мгновенным.

Распахнув глаза так, будто узнала, сколько стоит однушка в Москве, Юринь шумно вдохнула воздух и… стиснула зубы, тихо замычав. Из глаз прыснули слёзы.

Ну вот, теперь она в сознании.

— Ты меня слышишь? Эй? Открывай рот, — я легонько похлопал её по щекам. — Давай, открывай, я залью тебе зелье.

Сквозь слёзы всадница смотрела на меня, и я всё никак не мог понять, она способна вообще осознавать происходящее вокруг. Ну типа реагировать-то реагирует, а насколько адекватно воспринимает реальность? Понимает, что ей помогают, или думает, что завалить хотят?

— Давай, открывай рот, я помогу тебе, — я приподнял её голову и настойчиво прижал к губам горлышко бутылька. — Да блин, ты или сдохнешь, или выпьешь его, ты понимаешь? Чё ты борешься со мной?

И что⁈ Юринь начала сопротивляться, мычала, и, тем не менее, мне удалось запихнуть ей в рот горлышко и силой влить содержимое. Она смотрела на меня таким щенячьим взглядом, что мне аж неловко стало. И тем не менее миссия была выполнена.

— Ну вот, всё, теперь тебе будет полегче, — вздохнул я. — Не так уж и страшно, верно? Больше сопротивлялась.

— Это… — её небольшие пухленькие губы задрожали, когда тихий, очень тонкий голосок донёсся из неё. Я в первый раз его слышал. — Это было… не зелье лечения…

Чё? В смысле?

Я посмотрел на бутылёк. Да нет же, вот буковка «Л», а ими, как мне говорили, помечают именно зелье лечения. Я же не идиот заливать, не взглянув, что именно лью. И тем не менее моя уверенность поубавилась.

— Как это, не зелье лечения? А что тогда?

— Слабительное…

— Как это? Тут же написано…

И тут я как понял! Я вновь принялся разглядывать бутылёк, но уже более пристально, и… сука… точно…

Короче, в чём проблема: бутыльки обычно помечены буквами. Тупая система, и тем не менее на каждом обычно или написано, или отлита буковка. Лечение, понятное дело, «Л», а, допустим, снотворное — «СН». Поэтому слабительное будет «СБ».

Да только это у нас такие буквы сложно спутать, но у них же алфавит не как у нормальных людей, блин! У них «СБ» вместе выглядят как просто «Л», отличаясь там буквально одной единственной заковыркой, и ты поди разгляди её ещё! И сука, я не разглядел в приступе благородного порыва!

— Твою мать… А нахрена тебе слабительное, не постесняюсь задать вопрос, — взглянул я на бледную девушку.

— Если… если дракону плохо… иногда бывает…

А я-то ещё обрадовался, что там два бутылька… Пипец, да и только… Да она мало того, что кровью истекает, так ещё и засрётся до смерти из-за слабительного для драконов! Просто… ну вот просто!

— Так, ладно, а здесь что? — показал я второй бутылёк.

— Зелье лечения… — чуть ли не плача пискнула Юринь.

— Если залью в тебя, ничего страшного не будет?

Она покачала головой, видимо, уже предвкушая будущие посиделки. Ну я ей и влил второй сразу.

— А чё ты сразу не сказала, что там слабительное? — спросил я, пряча второй пузырёк.

— Я хотела… а ты… сразу пытался влить тот пузырёк… — заплакала Юринь.

Ну… знаете, это ваша вина, не моя. Такие вещи надо помечать как можно более отчётливо, чтобы вот так впопыхах не спутать.

Ладно, здесь моя компетенция всё. Сейчас надо было решить другой вопрос — что делать дальше. Для начала, ночлег: солнце уже приближалось к горизонту, и искать его надо было здесь и сейчас. Хотя, впрочем, искать ничего и не надо было. Мы были в небольшом островке леса в полях, среди таких же островков, и, как по мне, это было лучшее укрытие. С неба видно не будет ни меня, ни дракона под кронами, и главное просто не разжигать огонь.

А завтра… а завтра мы и посмотрим.

Пока было светло, я осторожно вычистил пасть дракона от остатков меча и посоха. Не хотелось, чтобы он нажрался осколков, а потом от боли сдох или впал в буйство. Затем я нашёл небольшой родничок и накидал перед ним чуть-чуть веток, мха и всего, что мог только раздобыть, чтобы не спать на голой земле.

Когда дело дошло до Юринь…

— Мне… мне очень надо… — просипела она и разрыдалась, покраснев, как рак.

Понятное дело, что ходить под себя она не станет, а просить помочь ей парня, с которым она не в отношениях… О-о-о… учитывая её очень тихий, скромный характер, я представляю, какая это была травма для её психики, и я очень и очень ей сочувствовал. Да, в этом мире целомудрие было зачастую лишь словом, но всё же всех под одну гребёнку было неправильно тащить.

Пришлось закрыть глаза и медленно снять с неё штаны, так как без рук сделать Юринь сама это не могла. А потом и панталоны. И всё это под громкий плач униженной девушки, гордой воительницы и, вместе со всем этим, аристократки. Хотелось бы сказать ей доброе слово и успокоить, но я даже не знаю, что бы ей хотелось услышать перед тем, как она будет срать дальше, чем видеть. Вот я бы ничего слушать не хотел, скажу честно.

Она ушла куда-то вниз по течению ручья, оставив меня одного. Присутствовать рядом с ней в такой момент… ну, как бы это сказать, чуть-чуть неэтично, что ли. Что касается дракона, то я его оставил ровно там, где тот и решил расположиться. Ну куда ещё эту тушу двигать? Не видно сверху и ладно.

Ну всё, вроде расположились. Сейчас переночуем, а дальше уже видно будет, что делать. Жаль, что костёр развести нельзя было бы совсем кайф, но и так сойдёт.

Пока я ждал, когда Юринь вернётся, мысли крутились всё о том же — что делать. Да, легко сказать, что всё будет хорошо, но, когда ты стал целью всей громадной империи, вооружённой собственным форматом «грачей», ситуация становилась неприятной. Не покидало чувство, что вот-вот и тебя придут брать тёпленьким.

Самый очевидный вариант — лететь отсюда как можно дальше.

Дракон вроде как развивает среднюю скорость в сто пятьдесят — двести километров. От столицы до границы на юг или восток лететь что-то около… полутора суток с передышками, насколько я помню. То есть, если поднажать, то завтра можно уже вылететь за границы империи, а там дальше ищи-свищи меня. Конечно, если бежать, то лучше на восток, потому что на юге там Нарианская империя делит границу сразу с двумя империями — залечу, и натянут мне одно на другое уже всадницы тех империй. А горы не контролирует вообще никто. Свободная территория, где можно спрятаться.

Оставался вопрос лишь с Юринь Круп, но и здесь я уже всё продумал. Прилетаем к какой-нибудь крепости или замку, люди в страхе разбегаются, а я её высаживаю и улетаю. Её, как всадницу и аристократку, никто не тронет, а меня просто не успеют догнать — к моменту, когда это станет известно хоть кому-то, я буду уже ой как далеко.

Правда, до того момента надо было ещё дожить, о чём очень красноречиво напомнили этим же вечером. Я же говорил, что очень чутко сплю? Так вот, может, я и не заметил, как уснул, дожидаясь Юринь, зато моя чуткость сработала как надо, без какого-либо изъяна.

Проснулся я, потому что рядом захрустел тот самый настил, который был накидан, чтобы не спать на голой земле. Спросонья я и не сообразил сразу, что не один, а потому вскакивать не стал, только открыл глаза, пытаясь понять, что это сейчас было. Прислушался и… шум повторился.

Не показалось.

Первой мыслью было резко кинуться в сторону, но я испугался спровоцировать ночного гостя засадить в меня несколько сотен грамм металла. Судя по звуку, он был рядом, а потом хруст… и я пятой точкой почувствовал, как кто-то стоит прямо около меня. А вот это уже было не к добру.

Я дёрнулся со всей прытью, что мне была доступна, в сторону и каким-то кривым прыжком оказался на ногах, готовый драться не на жизнь, а насмерть.

И что я увидел?

Юринь Круп стояла передо мной без шатнов, зажав во рту рукоять меча, с торчащим из него осколком металла, которого было достаточно, чтобы воткнуть кому-нибудь, например, мне, в шею. И её нога стояла ровно там, где у меня буквально мгновение назад была шея!

Вот тебе и задремал, ожидая её…

Правду говорили, эти сучки те ещё сучки. Ты вроде и помочь им можешь, и спасти, но ничего не будет мешать им тебя кокнуть просто потому, что так надо или им показалось это хорошей идеей. Я там краем уха слышал о какой-то стычке на юге, так они, млять, там деревню с жителями пожгли! Им пожгли, и они пожгли. Дети, старики, беременные женщины — всех в топку! С одной стороны — зуб за зуб, а с другой — понимаешь их отношение к людям.

Я настолько охренел, что даже ругаться или злиться не мог. У меня был только один вопрос:

— Ты чё творишь, дура?

Мой голос прозвучал в абсолютной темноте, но даже несмотря на неё я мог поклясться, что девушка… покраснела. Да, типа она реально покраснела! Блин, так если тебе стыдно за этот поступок, нахера ты это делаешь⁈

Только ответить Юринь не могла, у неё во рту меч был. Ну или то, что от оружия осталось. Однако останавливаться она тоже не собиралась. Блин, честно скажу, мне даже было интересно на это посмотреть.

Несмотря на то, что её руки болтались плетью, Юринь бросилась на меня. Сорвалась с места с каким-то пугающим проворством, двигаясь зигзагом из стороны в сторону, будто пытаясь сбить меня с толку, после чего рывок…

И моя ладонь упёрлась ей в лицо, останавливая на расстоянии вытянутой руки.

— Ну допустим, а дальше-то ты что…

Ладно, каюсь, я слишком поверил в себя, и Юринь не упустила момента пнуть меня прямо в голень. Будь я ближе, ей бы не составило труда и ногу сломать, а так очень, сука, больно прилетело, из-за чего меня нехило подкосило.

Воспользовавшись моментом, она вновь бросилась на меня, замахнулась корпусом и резко наклонилась боком. Клинок прошёлся у меня буквально рядом с лицом, чиркнув острым краем по щеке.

Я дёрнулся назад, запнулся обо что-то и упал. Юринь, не теряя инициативы, прыгнула сверху, пытаясь загнать осколок клинка в меня, и у неё это почти получилось, если бы я не выставил вперёд руки, буквально поймав её, после чего швырнув в сторону, ненароком увидев всё, что девушка так хотела скрыть. Может, Юринь и была сильной, но вес оставался прежним.

Вскочив одновременно с ней, я даже слова не успел сказать, как она вновь бросилась на меня…

Не, ну а херли? Я просто взял, замахнулся и влепил ей правый хук, отправив сразу на землю.

Меч свой Юринь потеряла сразу, пусть скажет спасибо, что не вместе с зубами, однако даже моего удара не хватило, чтобы вырубить засранку. Тряхнув головой, она попыталась встать, но её звёздный час уже был упущен — сверху на неё сел уже я.

Ну что хочу сказать — я дебил, а она молодец. Даже без грёбаных рук какая-то девчонка-скромница чуть едва не завалила меня. И, честно, я и предположить не мог, что такое в принципе возможно. Ну то есть, если ты не можешь предположить, то и подготовиться к этому не можешь!

Мы несколько минут смотрели друг другу в глаза. И как бы она ни пыталась выглядеть, в глазах отчётливо читался страх. Ну то есть завалить меня в ночи ей страшно не было, а вот сейчас страшно? Ещё более выраженно страх проявился, когда я задумчиво провёл пальцами по её лицу.

Блин, кожа супернежная, её даже описать сложно. Как будто девчонка никогда не знала суровых реалий мира. И глаза большие, яркие, красивые…

Она смотрела на меня как на извращенца, который будет её сейчас драть во все дыры. А я мог. Ну то есть у неё руки не двигаются. А ноги можно связать и всё, она разве что прокатиться по мне сможет. Однако…

Моя ладонь легла ей на губы. Юринь ещё не понимала, что её ждёт, однако… другая рука зажала ей нос, и тут до девушки дошло.

Лес огласило громкое мычание. Она забилась так подо мной, что я будто на аттракционе, где надо на механическом быке удержаться, оказался. Пришлось навалиться всем телом, чтобы удержать хрупкую на вид девчонку.

Борьба продолжалась не больше тридцати секунд, после чего всё стихло. И нет, она не задохнулась — просто сдалась, глядя на меня большими, опять заплаканными и обречёнными глазами.

Чёт ты не плакала, когда меня завалить хотела!

— Я повторю это всего один раз, — негромко произнёс я, стараясь выглядеть максимально суровым. — Ещё один такой фокус, и я не посмотрю на то, что мы с тобой соратники. Просто убью. И перед смертью, ты поверь мне, я сделаю с тобой такие вещи, что ты сама захочешь помереть. Тебе ясно?

Я специально сказал «соратники», чтобы между делом намекнуть ей, что смерти ей не хочу и до сих пор считаю союзником. По крайней мере я очень надеялся, что Юринь это услышала и поняла, так как она быстро кивнула, став сразу понятливой.

Я ещё пару секунд держал руки на её лице, после чего убрал, позволив той судорожно вздохнуть.

Чуть не убила меня, погань этакая…

Выбросив нахрен осколок меча, которым она меня пыталась заколоть, я тем не менее спросил:

— Ты нахрена это устроила? — всё-таки интересно же, что на идиотку нашло.

— Ты… ты видел меня голой… это вопрос моей чести… — прошептала Юринь.

— Вопрос… чего⁈ Я ж тебя даже не видел!

Захотелось её придушить обратно, но, боюсь, она была моим возможным билетом к свободе или хотя бы к тому, что меня не попытаются выловить и запинать до смерти. Или попытаются. Короче, я надеялся налучшее, ожидая взаимности, а там как карта ляжет.

— Тебе натянуть штаны или так и будешь с голой задницей щеголять? — поинтересовался я.

Опять плача, Юринь закивала головой.

— Ты помнишь, что я тебе сказал? Любая глупость, и мы станем врагами, — предупредил я, подбирая её бельё.

Вновь закивала головой, роняя слёзы.

Ну, надеюсь, что на этом наше противостояние и закончится. Хотя подошёл я к ней всё же со спины, чтобы она не попыталась мне с колена залететь. Гордость, честь и достоинство — это всё очень хорошо ровно до того момента, пока остаются свидетели, которые могли бы потом рассказать о гнилом поступке.

Одев её обратно, я не поленился связать Юринь для собственной же безопасности верёвками по рукам и ногам из её подсумка, который удалось спастись. Всё это время она плакала, не прекращая.

— Да ладно тебе… — вздохнул я. — Не всё так и плохо же.

— Ты… ты видел меня голой… — пискнула девушка в слезах.

— Да что я там видел-то? Я же глаза закрыл.

— Ты был рядом!

— А… что это меняет, я не понял? Ну был рядом, ну лады, хорошо, а дальше-то что? Это что-то кардинально меняет?

— Только муж может быть рядом со мной в такой момент позора… — всхлипнула Юринь. — А ты…

— Первый небесный всадник.

— Не мой муж! — пискнула она. — Позор на меня и всю мою семью до конца веков за это!

— Да ладно, никто не узнает!

— Я знаю! И я нарушила обет безбрачия! Я предательница! — и опять в свой плач.

Мне бы твои проблемы, я серьёзно. Во-первых, с обетом безбрачия у вас та ещё тема. Я так обдумал слова и понял, что клятвы клятвами, а всё равно хочется. Уверен, что кто-то да грешит на стороне, ведь там главное не залететь, верно? А во-вторых, как будто тебя никто до этого не видел. В той же ванной с другими моешься ведь, верно? Или это уже другое?

— Мне придётся тогда убить себя… — под конец выдохнула она.

— Я тебя останавливать не собираюсь, выбор твой, но можно не рядом со мной, ладно? — попросил я. — Я тебя верну всадницам, а там делай что хочешь.

А то напридумывают себе всякой херни, а потом ещё и меня обвиняют.

Удивительно, но ночью меня никто не прирезал. Ну хотя не удивительно, потому что я на дерево забрался и там ночевал. Всё болит, но мне не впервой, и всё лучше, чем рядом с той, кто мне голыми зубами хотел башку отвинтить.

А проснулся я от громкого сёрбанья. Сначала даже и не понял, что за звук, а потом опустил взгляд…

— АХ ТЫ ЖИРНЫЙ ГОВНЮК! А НУ ПОШЁЛ ОТСЮДА!!!

Я чуть с дерева не свалился от такой наглости, потому что это бегемотоподобное нечто решило попить из родничка. Так решило попить, что, сука, от родничка остались только мокрые камни! Я буквально свалился с дерева, и этот жирный олух, как нашкодивший щенок, бросил на меня взгляд и быстро затрусил прочь.

— А НУ СТОЙ! СТОЙ, КОМУ ГОВОРЯТ!!!

Не остановился. Убежал к опушке и оттуда зыркал на меня виновато-недовольным взглядом.

Говнюк, блин. А что нам теперь пить, спрашивается⁈ Воды нет! Он в прямом смысле осушил родник так, что воды не стало, что казалось в принципе невозможным! А мы специально встали именно здесь, чтобы рядом был источник чистой воды. А что теперь прикажете пить? Собственную мочу?

Да уж, тяжела доля моя…

От криков проснулась и связанная Юринь, однако она всячески старалась не смотреть в мою сторону, отводя взгляд. Кстати, миленькая. Эдакая тихоня, которой не хватало очков, чтобы стать прямо такой милахой. Милахой, которая мне чуть шею не свернула. Короче, повезло мне с компанией, ничего не скажешь.

— Ладно… — вздохнул я, оглядываясь.

Пора было собираться. Я для приличия походил по округе, но больше источников воды не нашёл, так что оставалось только двигаться дальше и уже там где-нибудь искать воду, а то в горле как будто коты насрали. К тому же я не отказался от идеи свалить из империи. Что-что, а чем дальше всадницы — тем целее буду я.