Небесный всадник

Глава 27

— Бегемот, ты думаешь о том же самом, о чём и я?

Дракон завис в воздухе, после чего развернулся и полетел прочь. Ага, как же, думает он так же, держи хлебало шире. Валить он хочет, ссыкло. Ну, если честно, я тоже хочу, но как гляну на ту хрень снизу, во мне появляются два чувства: азарт и жалость. Азарт всё же попробовать побороть эту тварь, и жалость к тем, кого она встретит на своём пути.

А ещё то, что я не испытывал прямо-таки прямой угрозы для своей жизни, как это было с тем же Дилд'Акот-Дай. Ну то есть не страшнее прыжков с парашютом или других экстремальных видов спорта.

А значит…

— Не-не-не, нихрена, ты куда это намылился⁈ — я бы его повёл в другую сторону, да только поводьев нет. — А ну стоять! СТОЙ, Я СКАЗАЛ!

И Бегемот даже вроде как притормозил.

— Ты же гордый дракон! Властитель неба! И ты испугался какую-то букашку на земле? Серьёзно?

Я прямо видел, как он опустил голову, посмотрев на «букашку», после чего попытался повернуть голову на меня, словно спрашивая, типа я там ничего не путаю по поводу букашки?

Но я не путаю! В книге написано, что драконы — древние, гордые, мудрые и с характером существа, которые могут и не осознавать себя, но всё равно обладают интеллектом и эмоциями. И уж чего они не любят, так это когда кто-то пытается быть лучше них. Если видят огромную хрень — они либо сдохнут, либо убьют её. По крайней мере, в дикой природе.

А этот какой-то… бракованный… Я же говорю, дракон курильщика.

Ну давай, разворачивайся же! Неужели ты испугался какой-то сколопендры?

Конечно, и мне бы стоило задуматься, если дракон её остерегается, может, и мне стоит, однако мы даже толком ещё и не попробовали ничего. А надо! Вон, она уже дальше ползёт. Там ещё несколько таких гор, и выйдет в предгорные районы, откуда до города рукой подать.

Ну давай же, делай, что говорят! Я чё, тебя угробить хочу, по-твоему? Самому жить хочется. Но у нас тут не иллюзорный шанс победить. Надо просто попробовать. Броня нередко, пусть и обладает твёрдостью, но хрупка. Ну или наоборот — довольно эластична, но тогда пробивается куда легче. Типа одно из двух, но если вжарить, тогда и то, и то идёт по одному месту. Поэтому давай! Погнали, ну же!

И мне таки удалось его развернуть обратно. Мы пока летели, мне сразу приглянулся один кусок скалы, такой заострённый и вытянутый, как доска для сёрфинга. Он торчал среди таких же зубов на вершине горы.

К нему мы и направились.

На подлёте я действительно смог оценить размер скалы. Она была, конечно, поменьше дракона, но тут вопрос не в размерах, а в том, поднимет ли Бегемот её или нет.

Ну давай, ломай её.

Дракон навалился на неё всем весом сразу с разгона. Мы её и так ломали, и эдак расшатывали, но кусок камня поддался лишь минут через десять. Наблюдая за тем, как мы его тут выдирали, я аж сам запыхался. Схватив всеми четырьмя лапами кусок камня, дракон захлопал крыльями и…

И мы его нахрен не удержали!

Вернее, удержать-то удержали, но рухнули вместе с ним вниз. Бегемот как прицепился, так и не собирался отцепляться теперь, отчаянно маша крыльями.

— Да отпусти ты его, он же нас утянет! — крикнул я, но тот упорно держался за булыжник.

Упав плашмя на крутые склоны горы, кусок камня, как сноуборд, заскользил вниз, набирая скорость и вызывая за собой самый настоящий камнепад. Скорость становилась всё больше и больше, стоял такой треск камня, что аж тело вибрировало, а мы мчались с крутых склонов горы вниз, а впереди как раз маячил обрыв.

Честно, я не сильно-то и испугался, доверившись чувству самосохранения дракона, который вряд ли собирался умереть такой глупой смертью. И был прав.

На полной скорости мы проехались до самого края и сорвались прямо в пропасть. Но вместо того чтобы рухнуть камнем с камнем (чёт меня это прикололо), мы начали… планировать. Дракон расправил крылья настолько, насколько мог, и пусть с таким весом он не мог набрать высоту, но мог спокойно планировать вниз.

Так, ну чё, берём на прицел эту огромную сколопендру. Я как раз видел, как она уже штурмует новый склон. Дракон осторожно выровнялся по направлению к ней, и когда мы уже были почти над ней, сложил крылья и накренился ровно вниз.

Это было похоже на бомбометание. Пикируя вниз, Бегемот корректировал направление падения до самого последнего мгновения, после чего отпустил камень и резко пошёл вверх, быстро покидая зону ПВО этой многоножки. Снаряд копьём полетел дальше и…

Хруст я услышал даже отсюда.

Гигантский камень вошёл ровно посередине туловища твари и без видимых проблем пробил её броню, а следом и всё тело, как пластмассу насквозь. Если бы тварь умела орать, она бы это и сделала, но вместо этого я услышал лишь очень громкий стрёкот, словно тысяча жвал защёлкали над долиной.

К сожалению, одного снаряда, чтобы её уложить, было недостаточно, да и прибить к земле тварь не удалось — она просто подняла корпус и снялась с торчащего куска скалы. К тому же, учитывая, что это что-то типа насекомого, лучше было целиться сразу в голову, чтобы наверняка. При любом раскладе надо было возвращаться за новыми.

И мы повторили. Только во второй раз нас ждало фиаско, так как тварь увернулась от камня. Более того, она попыталась нас цапнуть! Третья попытка тоже ушла в молоко, а я услышал, как по чешуе дракона чиркнули жвала твари. Четвёртой попытки не было, потому что я не знаю как, но чувствовал, что дракон устал и уже банально не потянет ещё один такой сброс, а сколопендра явно обладала зачатками интеллекта, поняв, как бороться с угрозой. Были попытки скинуть камни полегче, которые мог поднять дракон, но те и вовсе не пробивали броню.

Когда мы полетели прочь, она преследовала нас какое-то время, но потом отбросила эту идею и вернулась на прежний маршрут. А мы сели на одну из вершин, откуда можно было за ней наблюдать.

Так… ну чё могу сказать. Пробить её реально и, возможно, именно этим и пользовались всадницы, отгоняя или убивая тварь, если вообще с ней хоть раз сталкивались. Но чтобы её завалить, это надо просто нафаршировать её такими снарядами. Или попасть в голову, но тут далеко не факт, что это её остановит.

Можно ещё попробовать накидать фаерболов в пробоину в броне, но это тоже вряд ли тварь остановит. Максимум остальную часть тела парализует. А может и нет. А может нас сожрут, пока мы будем это проворачивать. Так-то даже трёх снарядов хватило, чтобы сейчас Бегемоту требовалось отдышаться. А их накидать надо чуть больше, чем дохрена, как я погляжу.

То есть идея со снарядами хорошая, но проблема в реализации. Не набросаешься.

И глядя на сколопендру, которая упорно шла в сторону города, я только мог представлять, каких усилий потребует её убийство. И вообще, что её так тащит в город? Ну то есть, едва она увидела нас, тут же отвлеклась, а потом всё равно продолжает идти дальше, будто что-то её ведёт.

Что её ведёт, я мог лишь догадываться, но это сейчас было и не важно. Чтобы остановить тварь, потребуется не один и не два камня, а целая система залпового огня из камней.

Хотя… вот система залпового огня из камней вполне бы себе подошла. Не, Бегемот не поднимет столько камней, а более мелкие будут бесполезны, однако это и не нужно — мы можем просто обвалить на неё огромное количество снарядов. Другими словами, устроить лавину из камней и похоронить её.

Ну, кстати говоря, типа как идея неплохая. Это же горы, выбери подходящее место и устрой обвал, а законы физики сделают всё остальное. Там уже будет вопрос не в весе одного булыжника, а в весе всех камней, которые обвалятся ей на спину и просто раздавят. Что касается места…

Я задумчиво огляделся по сторонам.

Ну вообще мест, где устроить обвал, хватало за глаза. Здесь ущелий и трещин полным-полно. Надо выбрать просто подходящее место, заманить туда тварь (как стало ясно, если мы рядом, она сразу отвлекается) и свалить на неё сотни тонн камня. Даже если выживет, то будет обездвижена, а там можно продолжить планомерное добивание сбросами.

— Ну чё, Бегемот, хочешь попробовать показать ей, кто здесь хозяин? — спросил я, наблюдая за тем, как тварь уже дошла до вершины и переползает её. — Давай, погнали, осмотримся немного.

Пришлось минуты две с ним пободаться, после чего он таки нехотя взлетел, лениво маша крыльями. Может ему повязку всё-таки на глаза надеть, чтобы управление было полным? Хотя… хотя нет, не стоит, я не настолько крутой всадник, чтобы обходиться собственными силами.

Мы вновь поднялись над горами, которые раскинулись во все стороны. С одной стороны я видел, где они сходят на нет и даже сам город, к которому чёрной линией ползла многоножка, а с другой — горные массивы ещё выше, чем мы сейчас взлетели, укрытые снегом.

Что касается расщелин, их здесь было полно. Узкие, между почти отвесными склонами, словно трещины, разбегающиеся во все стороны и прячущиеся в тени — на любой вкус для самых прихотливых. Но нам нужна была не любая, а та, где можно устроить обвал. И одна такая мне как раз приглянулась.

Так, ну вот туда и поведём тварь…

Дракон нехотя начал спускаться к сколопендре. Мы сделали над ней несколько кругов, спускаясь всё ниже и ниже, пока она, наконец, не заметила нас. Хищная херота среагировала ровно так же, как и всегда — увидев мясцо поближе, она тут же за нами и поползла. Между делом дракон выпустил в неё пару огненных шаров для профилактики, но один хрен не пробили.

Находясь даже на почтительном расстоянии, я слышал щёлканье сотен длинных лапок, перебирающих по камням. Мне даже интересно, откуда она выползла? Да и чем питалась, что отожралась до таких размеров. Ведь жратвы должно было быть много, чтобы вырасти в целый бронепоезд. Может там было гнездо, где тварь и сожрала всех своих собратьев? Или просто эти горы более населены, чем мне кажется?

Куча вопросов, но ответ один — время для резни.

— Так, Бегемот, не торопись, а то мы ускорились… — пробормотал я, оборачиваясь назад.

Да, немного жутко, когда такая тварь за тобой бежит. Хочешь не хочешь, а внутри всё пробирает от одного взгляда на эту титаническую тварь. Особенно, когда она показывает свою рожу…

Так, вот она, трещина!

Дракон приземлился на землю, поднимая пыль и раскидывая камни в разные стороны, после чего очень резво побежал в расщелину между гор. Хтонь за нашими спинами прибавила газу — я услышал, как топот многочисленных ножек стал громче. От её топота камни вокруг даже начали понемногу осыпаться со склонов.

Мы нырнули в тени монументальных гор, которые уходили далеко вверх. Дракон вполне резво бежал, отчего меня бросало из стороны в сторону, проскакивая между валунов и перепрыгивая обвалы. Иногда он прыгал на стены, чтобы перебраться дальше, но даже его ловкость нельзя было сравнить с ловкостью и грацией громадной сколопендры.

Она буквально скользила по земле за нами, и только ножки ходили волнами. Она проскользнула следом с пугающей ловкостью и устремилась следом. На мгновение я вновь почувствовал пристальный взгляд и обернулся.

Вздрогнул. Чуть не обосрался. Отвернулся.

Тварь смотрела на нас. Именно смотрела, как будто была достаточно умна, чтобы примитивно, но соображать. И её черепообразная рожа…

Бр-р-р… сука, ночью кошмары будут сниться, как пить дать.

Искать место, где надо сделать обвал, даже не пришлось. От нашего, да многотонной сороконожки топота камни сами посыпались сверху, будто только и подначивая нас устроить здесь обвал. Типа такие падают и щёлкают на своём каменном языке: «давай, обрушь нас на ваши головы!».

Ой, ну ладно вам, хорошо-хорошо, уговорили, мы сделаем это…

И именно здесь я понял, что в нашем… моём плане был один такой неочевидный изъян, который проявился во всей красе, едва мы завели тварь в ловушку. Расщелина просто не позволяла нормально взмахнуть крыльями, а потому Бегемот, едва мы зашли достаточно глубоко, прыгнул на стену и начал быстро карабкаться наверх. И всё хорошо, но сколопендра ползала куда быстрее, тем более по отвесным стенам.

Когда тварь сделала первый выпад, дракон смог ловко перепрыгнуть на другую стену. От второго удара увернуться мы не успели.

Дракону и так было сложно цепляться за каменные стены, а здесь его просто сорвало. Хитонвая тварь вцепилась в его бок, но в этот раз гладкая чешуя сыграла положительную роль — её лапки и жвала просто соскользнули с его бока, и мы рухнули вниз. Если бы Бегемот не крутанулся в воздухе, приземлился бы ровно на меня, а так мы упали ровно на четыре лапы и тут же прыжком оказались в метрах двадцати от сколопендры.

Но что такое двадцать метров для сколопендры? Она рывки делала куда дальше.

На этот раз чешуя не спасла — тварь вгрызлась в бок, раздирая жвалами плоть. Дракон взревел, дёрнулся, попытался крутануться, сорвать её, ударившись боком о каменную стену, но вот хоть что-то сделать не смог — слишком короткая шея не позволяла ему вцепиться зубами в сегмент, где была голова твари, а кусать её в другие места было бесполезно. Дракон это и делал, ревя от боли, прокусывал хитин, вырывал целые клочья, но вот отцепить её от себя не мог. А она словно червь продолжала всё вгрызаться и вгрызаться в него.

Я… я не знал, что делать здесь. Самым логичным было бросить его и бежать, но далеко убежать здесь было невозможно. Покончат с ним — возьмутся за меня. Да и бросать его…

Не знаю, какая больная часть мозга мне в этот момент нашептала идею, но я не сомневался ни секунды. Сколопендра вгрызалась в дракона? Это значит, что надо было вгрызться в сколопендру. Вгрызться в самую её незащищённую часть, которую она так прикрывала.

Прямо в харю.

Как говорят там? Говорят, что если обезуметь от страха, ты теряешь голову? Именно это сейчас было и у меня. Я был готов обсираться от страха и визжать (возможно, именно это я и делал), и поэтому бросился, но не прочь, а прямо на голову твари.

Морда твари была слегка вытянутой и сейчас была плотно прижата к боку дракона, который бессильно бился, пытаясь выбраться из её цепких лап, пока тварь накидывала на него своё тело петлю за петлёй, обездвиживая.

Я лихорадочно огляделся и спрыгнул вниз, попав как раз между лицом твари и боком моего дракона. Тварь буквально вбуривалась ему в бочину, прижавшись пастью к чешуе так плотно, что здесь даже можно было стоять. Я слышал, как её жвала и маленькие клешни работали без остановки, разбрызгивая плоть и кровь. Заслуга того, что она его ещё не прогрызла насквозь, скорее всего, в его рёбрах, но…

Но заметить меня у неё на носу было невозможно.

Я смотрел прямо в глаза твари. В её череповидное лицо, которое вызывало только одно — звериный ужас, когда тебя покидают даже самые простые мысли.

Меня тоже покинули все мысли.

А потому я протянул руки, воткнул их прямо в красный глаз твари, схватился за что-то внутри и дёрнул на себя, вытащив глаз. Вот так просто. А потом тут же схватился за второй и тоже его вытащил. Они так легко выходили, будто и не были ничем там прикреплены. Я не остановился на достигнутом и выдернул третий глаз.

А на четвёртом она наконец сдалась.

Скрежеща жвалами, она оторвалась от разорванного бока Бегемота, и я упал на землю, почувствовав, как боль прострелила лодыжку. Теперь я был внизу, прямо перед тварью, которая возвышалась надо мной, разглядывая тем, что у неё осталось от глаз.

По идее, её рожа не показывала эмоций, но я всё равно видел её ярость. Видел, как бешено двигаются окровавленные жвала и лапки у рта, этот блеск красных глаз…

А потом прямо на головном сегменте твари сомкнулась пасть дракона. Мгновение, треск, и его челюсти, словно пресс, сжались, ломая ей черепушку. То ли он повредил ей мозг, то ли просто от боли, но сколопендра забилась всем телом, и Бегемот выскользнул из её колец. Схватил меня в пасть и бросился наверх по стене.

Через его зубы во рту, полного слюней, слизи и крови, я видел, как мы стремительно поднимаемся наверх, пока не оказываемся на краю ущелья. Бегемот выплюнул меня, и я тут же схватился за ремни седла, которые были обвязаны вокруг его туловища. А тот, в свою очередь, набрал полную грудь воздуха и рыгнул. Рыгнул, наверное, самым большим огненным шаром, который только мог сделать, после чего побежал, маша крыльями.

Я говорил, что его дыхание как фугасная бомба? Вот именно это и было ключом ко всему. Едва фаерболл достиг покатых склонов горы, как тут же взорвался, приводя в движение весь склон. Камни, от мелкого гравия до огромных быльников, едва ли не с голову дракона пришли в движение.

Дракон с трудом взлетел и набирал высоту, когда из расщелины показалась переломанная голова твари. А потом так же быстро исчезла, когда туда обрушились тонны камня, хороня её под своим весом.

Мы пролетели недалеко. До ближайшей долины, где дракон пошёл на резкое снижение. Так как я был у него под брюхом, пришлось спрыгнуть до того, как он коснулся земли. Лодыжка напомнила о себе новой, ещё более оглушительной болью, но я будто её и не заметил. Всё внимание было приковано к дракону.

Тот даже не пытался сесть — он рухнул на землю, пару раз кувыркнулся через спину и замер, тяжело дыша. Его бок, куда вгрызлась тварь… он представлял из себя жуткое зрелище. В чешуе была прогрызена дыра. Я видел свисающие куски мышц, кровь, которая обильно стекала на землю, и блестящие на солнце белоснежные рёбра.

И пусть я не сражался точно так же, как Бегемот, сил у меня отчего-то не было. Сейчас я только и мог, что просто сидеть на коленях, не обращая ни на что другое внимание. Было тяжело дышать, тело било дрожью так, что вряд ли я смог даже шнурки зашнуровать — адреналин хлестал по всему телу не по-детски. Смерть коснулась нас, но прошла мимо, это, естественно, было сложно принять. И от осознания этого становилось совсем плохо.

И именно тот факт, что я не обращал внимания ни на что другое, сыграл со мной злую шутку. Дракону сейчас совсем плохо, и не до этого, а у меня отходняк. А потому некому было заметить, что мы здесь уже давно не одни.

Моей шеи коснулось лезвие клинка.

— А кто это у нас заблудился?

Голос, тонкий, однозначно женский, но какой-то хищный, был мне не знаком, как, собственно, и сам язык, но я всё равно понял, что мне сказали. И это были не небесные всадницы. По крайней мере, не мои.