Небесный всадник

Глава 37

Я уяснил из школы только одно — в драке не бывает бесчестных способов. Есть лишь проигравший, которого все будут чморить, и победитель, которого никто уже не осудит. И, как известно, чем больше шкаф, тем он самоувереннее, особенно когда этот шкаф привык не получать отпора от простых людей.

А потому я быстро протянул к её лицу руки, прислонил ладони к щекам…

И вдавил большие пальцы прямо ей в глазёнки.

Может, всадницы и сильны, может, регенерация у них и ускорена, но вот боль они вполне себе чувствуют. А если и нет, то нестриженные ногти запросто нивелируют этот момент, воткнувшись ей прямо в глаза.

Танька вскрикнула, схватилась за лицо и отшатнулась, а я крутанулся на столе к ней ногами, прицелился и вмазал со всей дури пятками этой твари прямо в хлебальник. Может, она и прикрывала руками лицо, но кинетическую силу никто не отменял, и эти жалкие ладошки не спасут от праведного удара обеими ногами. И он был настолько хорош, что её аж отбросило на всякую кухонную утварь позади.

Не теряя инициативы, я вскочил прямо на стол, схватил с висящих крючков небольшую сковородку и спрыгнул на пол. Если уж устраивать бойню, то со всеми вытекающими. Вряд ли я своими кулачками ей сильно наваляю, но вот сковорода была уже более весомым аргументом.

То, что всадница, хотела она этого или нет, всё равно оказалась человеком, было видно по её расквашенному носу, когда она убрала окровавленные ладони от хлебальника. К сожалению, эффект с глазами не дал ослепляющего результата, но даже этого времени хватило на контратаку. Я уже был рядом, а потому сучина проворонила ещё один удар.

Между ног.

Нет, стерва успела отшатнуться назад, однако носком я всё равно дотянулся, влепив ей куда-то между ног. В мгновение ока Танька выдохнула как в последний раз, её руки схватились за промежность, и ноги начали подкашиваться, разъезжаясь в разные стороны, несмотря на её старания удержаться. Но останавливаться я не собирался — ты или дерёшься до победного, или вообще не стоило ничего затевать. А потому подлый удар сковородой прямо по морде, плоской частью, естественно.

Мучает ли меня совесть? Не-а, не мучает. Она хотела сделать мне больно? Пусть отведает того же.

Но всадница не была бы той, кем её считают, если бы не нашла в себе силы попробовать атаковать меня. Отдам должное: я не сдерживался, когда пинал тварь, но ей всё равно хватило силы заставить себя, сквозь боль и с подкашивающимися ногами, почти застать меня врасплох.

Таньке хватило и скорости, и ловкости, чтобы рывком сократить дистанцию, после чего замах, удар, её кулак чиркает меня по левой руке да с такой силой, что рука просто отнимается, повиснув плетью. Боль резанула по мозгам.

Но её атака подставила саму дуру, которая оказалась прямо на расстоянии моей вытянутой сковороды, и та впечатывается ей прямо в харю. Может, удар кулака она бы и проигнорировала, но не удар железной сковороды.

Её траектория заметно сместилась в сторону. К чести Таньки скажу, что она попыталась встать, несмотря на боль, но тут же прохватила ещё один удар сковородой, а потом ещё один, после чего я пнул её прямо по сиськам.

У меня не было цели унижать или что-то подобное — кулаками такую дуру не свалишь, она и крепче, и выносливее. А сковородой я могу перестараться, проломив ей череп. Поэтому бил просто, чтобы парализовать её от боли туда, где было больнее всего. И к первому удару добавился сразу второй.

Сучка вновь сделала попытку броситься на меня, и она даже дотянулась, но по пути опять встретила сковороду, которая знатно выбила из неё дух. Она пролетела рядом, оттолкнув меня в стол так, что я чуть хребет не намотал на него. Теперь уже меня парализовало болью. А значит, кто быстрее встанет, тот и прав. И, кажется, у сучины шансов было больше. Медленно поднимаясь, она повернула ко мне заплаканное окровавленное лицо…

И получила в него сковороду.

Хорошо швырнул, метко. Мне кажется, я даже услышал что-то типа хруста. Как бы то ни было, она опрокинулась на жопу, держась за лицо.

С трудом оторвав себя от стола, я скривился от боли, которая меня парализовала. Мы, словно два инвалида, пытались подняться, но мне было заметно легче, чем просто никакой Таньке на четвереньках. Обойдя суку, я поднял сковороду и уже ребром опустил её прямо на хребет этой шлюхи.

Свалил на пол с первого раза, а потом прицелился и просадил ей ещё раз между ног, выдавив из неё тихий протяжный выдох:

— У-у-у-у-у-у-у-у-у…

Танька-не встанька окончательно свалилась… Нет, сука не свалилась, поднималась на трясущихся руках на четвереньки. Но меня уговаривать не надо по сто раз. Я просадил ей по сиськам два раза, и только после второго она завалилась набок, а я ещё пару раз добавил.

Жестокость? Был бы я жестоким, начал бы ломать ей кости, а так просто бил в самые чувствительные места, чтобы свалить тушу банальной парализующей болью. Никаких иных мотивов у меня не было. Кулаками я бы её не отработал точно, девка банально крепче меня.

Теперь уже не такая крутая и дерзкая, она лежала на боку и беззвучно плакала от боли. Вот шкаф и рухнул окончательно.

Перевернув её ногой на спину, я сел сверху, чтобы уже точно не дать ей встать.

Танька лежала подо мной, пуская слёзы из красных пухших глаз. Всё лицо было в крови из разбитого или даже сломанного носа. Её трясло, как в ознобе. Дыхание было прерывистым и частым, словно всаднице не хватало воздуха. Её глаза даже не могли сфокусироваться на мне. Униженная и побеждённая, эта сучка, надеюсь, запомнила, что такое быть слабой, хотя вряд ли сейчас вообще соображала. А теперь последний штрих…

Я схватил её за грудь что было сил и выкрутил. Учитывая, сколько я накостылял по ней, там сейчас должен быть один сплошной синяк. Мои предположения подтвердило её исказившееся в гримасе боли лицо, прыснувшие слёзы и жалобно задрожавшие губы.

— Мы уладили этот вопрос, Таня? — тихо спросил я.

Не отвечает. Сжал сильнее и выдавил из неё необычайно девчачье:

— Да…

— Можешь попробовать рассказать, но тогда поверят мне, слабому и прячущемуся за юбкой мальчику, а не сильной тебе. Будешь той, кого избил обычный смерд. А подумаешь меня как-нибудь подставить, убить, например, об этом узнает Серафина, будь уверена, я оставлю небольшую заметочку ей. Это на случай, если ты, тупорылая сука, даже чести не имеешь и решишь исподтишка ударить мне в спину. Ты поняла?

Сильные уважают лишь силу, и боятся они тоже лишь силу, потому что против лома нет приёма, если у тебя не нашлось ТТ с бронебойными пулями.

Она сдалась довольно быстро.

— Даю… слово…

— Что, прости?

— Даю слово… что не трону тебя… — просипела она.

На лице было видно, как она давится слезами от унижения, и… не знаю почему, но мне стало её жалко. Да, наверное, сыграл тот фактор, что она девушка, красивая, жалобно плачущая девушка, потому что будь это мужик, его бы никому не было жалко. Все бы сказали, что он тварь, чмо и заслужил, но вот девушка… это же девушка, как же так с ней можно…

Нет, можно. Она гораздо сильнее мужчины и напоролась за что боролась. У врага нет лица и пола.

— Нисса, ты ещё тут? — спросил я громко.

— Да, господин… — пискнул её испуганный голос.

— Принеси аптечку или где там у вас хранятся зелья для лечения. Неси сразу всё.

Надеюсь, что Танька-Сранька из тех, кто уважает силу, и, получив реальный отпор, больше пробовать меня на зуб не будет. В противном случае… да, возможно, надо намекнуть Серафине, что я опасаюсь за свою жизнь из-за Таньки-Сраньки, но не более.

Я восседал на плачущей дуре, которая медленно извивалась подо мной, до тех пор, пока не вернулась служанка. Так, что тут у них есть… Ну, было у них вообще всё. Понятное дело, главный ресурс, который сохраняет независимость империи, будут обеспечивать самым лучшим. А потому здесь и зелье от боли было, и, естественно, зелье лечения.

Одно я сразу сам выпил, а то спина словно отстегнуться пыталась. Туда же докинул и зелье лечения. А потом достал ещё парочку и покрутил их перед глазами помирающей от боли девушки.

— Я сейчас дам их тебе, но лишь потому, что верю в твоё слово, что ты не ударишь меня в спину. Эта тайна останется между нами тремя: тобой, мной и Ниссой, и с нами же умрёт. Никто никому не расскажет, никто никогда об этом не узнает. Мне всё равно, ненавидь меня или презирай, нам достаточно просто не общаться друг с другом и жить своей жизнью. Ты поняла?

Я не дождался ответа и сначала подал бутылёк с обезболом. Танька медленно открыла разбитые губы, вытянув их вперёд, и я осторожно влил его ей в рот. После этого туда же отправилось и зелье лечения, после чего я встал с девушки.

Отошёл в сторону и положил на стол окровавленную сковородку.

— Нисса, приберёшься здесь до завтра, хорошо?

— Да, господин.

— Спасибо.

И вышел, оставив Танюху обсыхать, напевая себе песенку про то, что я бью женщин и детей. Детей, правда, ещё не бил, но с такими темпами всё ещё впереди. А что касается девушек… да какая это девушка? Она меня одной рукой ну пусть не подняла, но рывком забросила на стол, а это не хухры-мухры. К тому же здесь феминизм, все равны, ну а я, скажу честно, тоже ярый феминист. Только что в себе эту черту открыл, когда с ней дрался.

Как бы то ни было, я пошёл спать с чистой совестью и каким-то внутренним удовлетворением, совсем позабыв обо всём, что меня тревожило до этого. А наутро встречал последствия произошедшего. И, если быть достаточно точным, их не было от слова «совсем».

Я пришёл в столовую, где как ни в чём не бывало служанки уже расставляли еду и приборы, почти сразу после колокола. Девушки-всадницы, ещё не до конца проснувшиеся, зашли сразу за мной и теперь занимали свои места. Кто-то со мной поздоровался, кто-то нет.

Татьяна-Несмеяна была среди всадниц и сделала вид, что меня вообще не видит. Даже взглядом не дала понять, что я есть или что-то между нами произошло. Её лицо выглядело так, будто вчера мы и не метелили друг друга на кухне. Как по мне, это наилучший исход, хотя Серафину всё-таки предупрежу. Кстати, а вот и она.

— Доброе утро, Самсон. Надеюсь, что ты выспался и хорошо себя чувствуешь, потому сегодня ты летишь на драконе, — произнесла она всё так же невозмутимо.

— В ещё один патруль?

— Нет, не патруль. Как проходит патруль, думаю, ты понял. Потом облетишь другие маршруты. Сегодня ты полетишь на тренировку. Изучишь построения в воздухе.

Построения в воздухе — это боевой порядок драконов в воздухе для разных ситуаций. Как, например, ты летишь просто, у вас одно построение: кто-то в основной группе, кто-то в прикрытии на высоте, чтобы контролировать ситуацию вокруг и в случае нападения атаковать, спасая других. Когда у вас сражение, то другое построение: одни отвлекают на себя, другие наносят удар, третьи сопровождают ударную группу.

Короче, сколько ситуаций, столько и построений в воздухе, и мне было желательно (обязательно) заучить их все, уметь применять и знать своё место в них. Другие делали это уже на автоматизме, каждая зная свою роль, ну и я как бы не должен отставать от коллектива.

Странно, что меня решили обучать этому только сейчас, а не до патруля, но да ладно.

Сборов почти не было. Со мной должны были полететь Тефея, Рондо, Эллианора и Аэль. Короче, самый сок собрали. Все остальные или на дежурстве, или в патруле, или выходной. Ну я как бы и не против, поэтому…

— А мне типа расскажут перед этим, чё да как? — спросил я, на что Серафина поморщилась.

— Сегодня, сразу после полётов, ко мне в комнату.

— Эм… а зачем?

— Ты же помнишь, что мои приказы не обсуждаются? — уточнила она.

— Естественно. Я просто спросил, чтобы знать, к чему готовиться.

— Пусть это будет сюрприз. Давно было пора тобой заняться, — и Серафина улыбнулась. Сколько раз она улыбалась, можно было пересчитать по пальцам, поэтому я даже как-то…

А я не знаю, чё думать, если честно. Как-то странно и двусмысленно прозвучало её предложение, даже и не знаешь, чего ожидать. Ладно, оставим этот сюрприз на потом, чтобы интереснее было.

Тефея караулила меня прямо у двери из столовой, поймав под локоть и потащив за собой.

— Оу-оу, погодь, ты куда?

— Ты знаешь, что сегодня будет? — спросила она негромко.

— Полёты.

— А как ты летать собрался, если не знаешь построений?

— Знаю. Ты же сама мне про них часа три или четыре рассказывала.

— Очень хорошо. Освежим память, Самсон.

И потащила меня за собой в библиотеку, эдакое логово финального босса, где меня уже ждали другие. Проблемы у меня были только с Эллианорой, Рондо была просто сукой (и это не оскорбление, тут я её, наоборот, уважаю), которая стебала и своих, и чужих, Тефея понятно, ну а Аэль — это что-то типа Флэша с урановым стержнем в жопе для подзарядки.

В ближайший час меня ждал небольшой экзамен на существующие позиции, после чего мне должны были пояснить, кто и где будет находиться, чем заниматься и какое место в этом будет выделено мне. Короче, что-то мне подсказывает, что до полётов мы доберёмся минимум часа через два.

Это было… интересно!

Серьёзно, без сарказма. Нет, это был не аттракцион или развлекуха, но мне реально понравилось работать в команде, где один за всех и все за одного. Я не был одиночкой и не претендовал на одинокого волка, а потому подобное мне было прямо-таки по кайфу. Все эти расположения, перехваты, поддержка, сопровождение, где каждый выполняет свою роль — я был частью чего-то большего и грозного. Я чувствовал себя пилотом истребителя, как в настоящей боевой группе.

Хотя почему как в настоящей? В самой настоящей группе, правда, вместо истребителей драконы, но так даже и круче! Типа мне ваще такое не светило, а тут я просто среди лучших девочек империи во всех смыслах!

Мы улетели подальше от столицы к месту, которое всадницы использовали исключительно для тренировок. Какой-то старый замок, леса, реки, поля, небольшая гора. В этом месте они оттачивали своё владение драконом, выполняя поставленные задания, чтобы знать, что да как. Почти как военные учения… Нет, это и были военные учения.

Тут я на практике опробовал каждое построение и действия до самого вечера. В основном мне сообщали жестами, но иногда мы садились во дворе заброшенного замка, где мне уже словами поясняли, что да как надо делать, проводя небольшой инструктаж. После этого взлёт и по новой. Не могу сказать, что я прямо стал профи, однако основные принципы были понятны, и вернулся я на базу с чувством выполненного долга.

А значит, настало время для встречи с Серафиной.

Я был заинтригован. Вряд ли это что-то плохое, иначе она не стала бы ждать, сразу бы всыпала порцию оздоровительных звиздюлей. Значит, что-то другое. Блин, интрига так интрига…

Поэтому, перекусив, я сразу направился к её двери. Замер на пару секунд в нерешительности, но поднял кулак и постучал в дверь. Ожидание длилось томительно долго. Не прошло и десяти секунд, но я уже успел известись полностью, когда дверь всё-таки открылась, и ко мне выглянула растрёпанная Серафина.

— Ты рано, думала, что ты будешь ужинать, — заметила она, выглянув в коридор, будто боялась, что нас кто-то увидит.

— Ну… я быстро поел. Решил не заставлять вас ждать.

— Ценю такое, — кивнула она и раскрыла дверь пошире. — Проходи. Садись на стул у стола.

Я уже бывал здесь и всё равно не мог не отметить уюта, который царил здесь. А ещё и Серафина в мягких тапочках, каком-то плюшевом свитере и юбке выглядела не как воительница и гроза империй, а как обычная домохозяйка. Забавно, что в таком домашнем амплуа она выглядела очень соблазнительно, прямо такая милфочка.

Так, не о том думаю! Стоп! Сосредоточься, думай о том, что будет дальше.

Правда, мой взгляд заметила и хозяйка комнаты.

— Оголодал по женскому обществу? — спросила она без тени улыбки, роясь в шкафу.

— Я? Да не, просто…

— Ты можешь мне сказать прямо об этом, Самсон. Я отвечаю за каждую из вас. Ваши проблемы — мои проблемы, и, слава духам, твою проблему решить очень просто, если нужно.

— Не нужно, просто… вы необычно выглядите в таком наряде.

— Спасибо, сочту это за комплимент. Ты знаешь, почему ты здесь, Самсон? — она всё рылась в шкафу.

— Нет.

— Ты знаешь, кто мы все? — задала она другой вопрос.

— Ну… вы небесные всадницы, лучшие из лучших, типа.

— Да, типа. Очень меткое примечание. А ещё мы аристократки, леди благородных кровей, чьи рода берут начало из самой древности, когда только зарождалась империя. В нашей крови благопристойность и этикет, мы впитываем его буквально с молоком матери. Чего нельзя сказать о тебе…

Наконец Серафина нашла, что искала, вытащив из шкафа толстенную книгу.

— Хотите сказать, что будете учить меня этикету? — удивился я. Вроде я и так его неплохо соблюдал. И она лишь подтвердила мои догадки.

— Нет, этикету учить тебя не имеет смысла. Видно, что ты знаешь это слово, что оно значит и как это делать. Но твоя речь… твои извечные «типа», «мол», «э-э-э», «ну», «ваще» и прочее, и прочее… — это речь простолюдина, — она села за стол напротив меня. — Очень скоро ты встретишься с императором, и мне хочется, чтобы ты говорил как положено, а не как свинопас. А потому с этого дня и пока я не скажу, что достаточно, ты будешь приходить ко мне каждый вечер.

— Чтобы я научился правильно говорить?

— Чтобы ты говорил как один из нас, а не как увалень из таверны, — поправила Серафина. — Мы вытравим из тебя все эти слова-паразиты, Самсон.

— Да я типа…

— Типа, — кивнула она.

— Нет, я как бы могу разговаривать и нормально ваще-то…

— Ваще-то, — вновь повторила за мной Серафина.

— Ну блин, так нечестно.

— «Ну», — да, она дразнит меня. — Я тебя слушаю и уже устала, буду честна. А представить себе будущее, где это придётся слушать постоянно… нет, благодарю. Поэтому… — Серафина открыла книгу, — будем делать из тебя человека.

— Я вроде и так человек.

— Был человеком, станешь благородным. Итак, начинаем…