Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 25

В Уэст-Мидлендсе проводится множество ярмарок, часто приезжает цирк, и в эту пору у нас можно увидеть много цыганских семей. Как-то в августе, в пятницу, мы с Грэмом проводили инвентаризацию чистящих средств, чтобы быть готовыми к любым непредвиденным катастрофам в выходные. И тут из приемного отделения нам принесли мистера Джека Диггинса. Открывая дверь, я смеялась над недавно услышанным анекдотом Грэма, который вдруг вспомнила. Я думала, что это какая-то ритуальная контора прибыла за телом. Но увиденное меня удивило. Прямо передо мной за «вратами мертвых», которые обычно скрыты от посетителей, стояли два носильщика. Я разглядела каталку с телом в мешке и человек восемь сопровождающих.

Оказалось, что это родственники мистера Диггинса, пожелавшие убедиться, что их Джека привезут в морг в целости и сохранности. Мало того — они намеревались сопровождать его и в морге, и дальше, дальше… Мне было неловко, что я открыла им дверь с громким смехом — вдруг решат, что я неподобающе отношусь к своим обязанностям? Я извинилась, попросила пару минут и помчалась в кабинет. Клайв говорил по телефону. У меня начиналась паника. Отвлекать Клайва не хотелось, но складывалось впечатление, что его разговор затянется надолго. Оставался Грэм.

— Подойди к главному входу, — сказала я ему.

— Сама не справишься?

— Не справлюсь! — отрезала я.

Грэм улыбнулся и пошел к дверям, покачивая головой.

— Все не так трагично, Шелли, — произнес он.

Посмотрим. Я последовала за ним. Носильщиков Грэм поприветствовал как обычно:

— Все хорошо, парни.

Это был не вопрос, а утверждение. Потом он обратился к родственникам, окружившим каталку, и вежливо поинтересовался, чем он может помочь. Они довольно резко заявили, что желают сопровождать усопшего. Грэм спокойно, но твердо возразил, что в морг им войти невозможно, а вот о посещении часовни следует договориться по телефону. Он дал им понять, что не собирается дальше обсуждать этот вопрос, и я позавидовала его уверенности. Тогда родственники попросили открыть мешок с телом мистера Диггинса, чтобы проститься прямо здесь. Грэм слегка побагровел. Он начинал терять терпение.

— Боюсь, мы должны учитывать интересы других пациентов больницы. Я ни в коем случае не могу позволить раскрыть патологоанатомический мешок вне помещения морга.

К счастью, родственники приняли этот ответ, хотя и не обрадовались ему. Грэм это тоже почувствовал. Он предложил им посидеть в кафетерии, а через полчаса прийти в часовню для церемонии прощания. К этому времени мистер Диггинс уже будет готов принимать посетителей.

Носильщики внесли труп мистера Диггинса внутрь, а Грэм удостоверился, что «врата мертвых» надежно затворены.

— Эти люди ни черта не слушают, Шелли, — посетовал он. — Не удивлюсь, если через десять минут они снова явятся сюда.

Он поручил мне подготовить мистера Диггинса к прощанию, а сам принялся заполнять бумаги.

Клайв закончил разговор и пришел посмотреть, что у нас происходит. Он сообщил, что уже почти три, а это означало, что пора пить кофе.

— Не до кофе сейчас, — буркнул Грэм, но тут же опомнился:

— Прости, босс.

Он рассказал Клайву, что произошло. Я не вмешивалась, но чувствовала, что атмосфера потихоньку накаляется. Клайв и Грэм терпеть не могли, когда родственники умерших начинали указывать им, что делать. Морг — их империя, где они властвуют безраздельно. Прощания всегда назначались в часы, удобные в первую очередь санитарам.

Клайв был недоволен, что Грэм вообще позволил родственникам вернуться. Он прекрасно понимал, что эти ребята будут волочиться за умершим до дверей крематория.

— Кто сегодня дежурный? — спросил Клайв. — Вечер обещает быть долгим.

— Я, — ответила я, и тревога моя удвоилась. — Что значит «долгим»?

— По опыту знаю, что такие родственнички готовы торчать в часовне целую вечность, но ты должна держать ситуацию под контролем, — сказал Клайв. — Их время — не позже половины седьмого. И будет лучше, если ты сообщишь им об этом заранее, во избежание сюрпризов.

Я чувствовала, что это выше моих сил — говорить с родственниками умершего человека в таком тоне. Кроме того, их слишком много, а мне всегда было тяжело коммуницировать с группой людей. В общем, паника росла.

Я приложила все силы к тому, чтобы мистер Диггинс выглядел самым достойным образом, отправила тело в часовню и стала ждать. Когда раздался звонок, я, сделав глубокий вдох, открыла. Сколько человек стояло передо мной, сказать затрудняюсь, но их точно было больше десяти. Их невозможно было даже просто сразу впустить. Явилась вся семья, включая грудных младенцев, детей, отроков, юношей, стариков и старух. Мистеру Диггинсу было шестьдесят семь, поэтому я заключила, что пожилые — это братья и сестры покойного. Я даже вообразить не могла, что у человека может быть такая огромная семья.

Нужно было держать себя в руках — иначе не справлюсь. Я робко поинтересовалась, кто глава семьи, и вперед выступил огромный мужчина. Остальные почтительно расступились. Сердце у меня упало. Я пригласила этого человека в зал ожидания и закрыла дверь, оставив родственников дожидаться снаружи. Мужчина пожал мне руку и представился. Херби Диггинс, старший сын покойного. Рука у него была мозолистая и широкая, как лопата. Этот великан с копной черных волос, казалось, подавлял все, что его окружало. Когда он жал мне руку, я думала, что оторвалась от земли и просто парю. Я тоже представилась. Глядя на этого громилу, я увидела в его глазах боль, которую он изо всех сил старался скрыть. Случившееся убивало его. Он из кожи вон лез, чтобы поддерживать амплуа сильного человека, этакой железобетонной горы — видимо, родственники хотели видеть его именно таким. Я предложила ему присесть. Помнится, мне тогда пришло в голову, что если ноги у него подкосятся, мне его не удержать. Он сел — и стул под ним показался игрушечным. Затем Херби Диггинс закрыл лицо руками, и его огромные плечи затряслись. Это было его время, я не вправе была мешать.

Я ждала.

Вскоре он овладел собой и вытер лицо рукавом. Я не стала спрашивать, все ли у него в порядке, потому что это было не так. Когда он спросил, где отец, я ответила, что в часовне. Херби пожелал увидеть его раньше родственников.

Мы подошли к месту прощания. Херби Диггинс сделал глубокий вдох, взялся за ручку и решительно распахнул дверь. Он приблизился к каталке, на которой лежало тело, постоял над ней секунд тридцать и вдруг с размаху ударил покойника по лицу.

— Почему ты не сказал, что болен? — закричал он. — Ты ведь никогда ничего от меня не скрывал! Ты подвел меня, папа! Что теперь прикажешь делать?!

Херби принялся расхаживать по часовне, что-то бормоча себе под нос.

Я попыталась объяснить ему, что не все обязательно должны долго болеть перед смертью. У некоторых почти нет жалоб, и умирают они внезапно. Херби снова подошел к отцу. Мне оставалось только молиться, чтобы он снова не начал его бить.

— Теперь семья на мне, — сказал он. — Надеюсь, у меня получится так же хорошо, как у тебя.

Херби взял себя в руки и повернулся ко мне. Я спросила, могу ли пригласить остальных. Он кивнул и поинтересовался, как долго они могут здесь пробыть. Я едва не подпрыгнула от радости. Я сказала, что морг закрывается в пять, но если они вдруг захотят задержаться, то у них есть время до половины седьмого. Херби кивнул и поблагодарил меня. Я открыла двери и пригласила родственников.

Но тут подстерегала новая трудность. Часовня была рассчитана максимум на десять человек, а проститься с мистером Диггинсом пришли не менее тридцати. Следовало установить очередность. Я уведомила об этом Херби и предоставила все ему. Если я вдруг понадоблюсь, он может мне позвонить. Мне уже очень хотелось передохнуть.

Я вернулась в кабинет. Клайв и Грэм как раз собирались уходить.

— Ну как? — спросил Грэм.

— Нормально, — ответила я. — Думаю, проблем не будет.

Выходя из кабинета, Клайв мне подмигнул.

— Если все-таки возникнут проблемы, звони. И помни — не позже половины седьмого!

— Ладно, — кивнула я.

Они ушли. Несмотря на то что в часовне было полно народу, я не любила по вечерам оставаться в морге одна. Воцарялась абсолютная тишина, и только вентиляторы гудели в морозильных камерах. В эти часы меня посещали странные, неотвязные мысли.

Я слушала, как открывается и закрывается дверь часовни. Я знала, что Диггинсы наверняка захотят воспользоваться дополнительными часами. Заварив кофе, я стала думать, чем заняться. Отправляться в хранилище, когда в часовне родственники, было бы проявлением неуважения. Вариант уборки тоже отпадал, так как после Клайва в морге не оставалось ни пылинки, особенно на выходные.

Оставалось только ждать, и я всецело предалась этому занятию. Из часовни доносились плач, смех, крики взрослых, детей и стариков.

В шесть я наведалась к ним. Херби стоял в дверях, словно часовой. Я поинтересовалась, всем ли удалось проститься с мистером Диггинсом, и он ответил, что осталось еще несколько человек. Он обрадовался моему приходу, потому что у него возникли кое-какие вопросы.

По часовне носились дети. Стариков усадили, и дети с разбегу прыгали им на колени. Кто-то держал на руках младенцев, которые, к счастью, спали. Обычно на столике в часовне лежали Библия и буклеты с информацией для родственников, но сейчас все это валялось на полу. На столе лежали сэндвичи, пакеты с чипсами, шоколадные батончики и пустые бутылочки от молока. Судя по всему, эти ребята решили здесь надолго обосноваться.

Херби между тем подошел ко мне. Он пожелал убедиться, что тело его отца не будут «потрошить». Я уточнила, имеет ли он в виду аутопсию.

— Да, да, верно… Все время забываю это слово.

Отвечать нужно было честно, но я не знала, с какой стороны к этому подойти.

— Давно ваш отец был у врача? — спросила я.

— Он никогда не был у врача, — был ответ.

То, что я сказала вслед за этим, едва ли обрадовало моего собеседника.

— Боюсь, что о смерти мистера Диггинса придется сообщить коронеру для дальнейшего расследования. При необходимости он вправе потребовать вскрытия — в вашем случае это весьма вероятно, поскольку он не сможет найти историю болезни вашего отца.

— Отец был бы против, — резко ответил Херби.

— Боюсь, что если коронер потребует этого, мы будем бессильны, — спокойно возразила я.

Старики, услышав это, затрясли головами и зашушукались.

— Мы все возражаем, Шелли, — изрек Херби Диггинс.

Удивительно, что он запомнил мое имя. Я сказала, что весьма сожалею, но таков закон нашей страны. И добавила, что так мы хотя бы сможем понять причину смерти. Коронер с ним свяжется, но на всякий случай я еще оставляю ему телефон офиса.

Клайв всегда советовал перекладывать ответственность на коронеров.

— У них вся полнота власти, Шелли, — говорил он. — Мы пашем на них, и у нас нет нужды выходить за рамки.

Семью мой ответ не удовлетворил. Атмосфера накалялась.

— Я поговорю с ними немедленно, — громко отчеканил Херби. — Я этого не допущу, попомните мои слова.

И он потряс в воздухе черным волосатым кулаком. Я предложила ему сесть, но он убежал на улицу. Остальные вели себя так, словно ничего не случилось. Они продолжали входить и выходить, прощаясь с мистером Диггинсом.

Первой мыслью было побежать за Херби. Он внушал мне тревогу. Кто знает, что придет ему в голову? Но потом я решила остаться. Выйдя из часовни, я вернулась в кабинет. Ясно, что раньше семи мне отсюда не вырваться. К счастью, Люк был дома, так что об Оскаре и Харви можно было не волноваться. Но, черт возьми, мне страшно хотелось домой! Я устала от этих людей, и неясно было, когда они соблаговолят покинуть наше почтенное учреждение. Если я сама предложу им уйти, неизвестно, чем это обернется. Я была в отчаянии.

Сидя в кабинете, я смотрела на часы. Без пятнадцати восемь! Вдруг двери открылись, и носильщики внесли еще один труп.

— Свет забыли погасить, — сказал один из них, не зная, что я здесь. По голосу я узнала Стива.

Я вышла к ним, и Стив буквально подпрыгнул на месте.

— Черт возьми, Шелли! Что ты тут делаешь?

Я объяснила.

— Я так и понял, — вздохнул Стив. — И что, они все еще здесь?

— Уже четыре часа…

Стив был хорошим парнем. Я радовалась, когда была его смена. Я часто видела его в больнице — он всегда помогал пациентам и персоналу и не боялся морга. Мы часто пили кофе.

— Ставь чайник, Шелли, — сказал Стив. — Если они не отвалят, когда мы допьем кофе, я с ними разберусь.

Я заварила кофе. В восемь пятнадцать мы вошли в часовню. Стив объявил, что заступил в ночную смену, что он отвечает за безопасность и ровно через пятнадцать минут должен все здесь закрыть.

Родственники нехотя стали собираться. Стив запер двери, затем транспортировал труп мистера Диггинса в хранилище, а я навела в часовне порядок. Мы закрыли корпус, и я даже успела на автобус. На прощание Стив сказал, что за мной четыре пива. В девять, совершенно измотанная, я была дома.