Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 35

Всем нам было очевидно, что Мартин Малькольм Бест — не самый везучий человек, но все же в чем-то везло и ему. К семидесяти семи годам он перенес кучу операций и мог похвалиться множеством хронических заболеваний. Когда я раздевала его на секционном столе, его тело напоминало схему лондонского метро — столько на нем было шрамов. Он мог служить неопровержимым доказательством эффективности государственной системы здравоохранения. Ноги были плотно перебинтованы — я знала, что Эд захочет снять бинты, поэтому принялась за дело. Меня ожидал жуткий сюрприз: ноги несчастного мистера Беста сильно отекли и напоминали ноги больного слона, пораженного неведомым кожным недугом. На кончиках пальцев виднелись язвы, а ступни были покрыты отвратительными коричневыми наростами. Запах стоял соответствующий, и мне нелегко было справиться с тошнотой. Мистер Бест явно был очень болен. А еще у него был слуховой аппарат.

Все это было очень интересно, но даже я понимала, что могло убить его: на правой руке имелся глубокий разрез. Частично он был зашит, но значительная часть буквально зияла — разрез был настолько глубок, что я видела кость.

Приступив к эвисцерации, я поняла, насколько сильно бедный мистер Бест нуждался в медицинской помощи, пока был жив. Он перенес операцию на сердце — у него извлекли вены из ноги и заменили ими артерии (коронарное шунтирование). Я знала, что это очень серьезная операция. Кроме того, у него оказалось три почки — две находились, где положено, хотя выглядели не слишком здорово, а одна располагалась в левой части таза. От Клайва я уже знала, что это была пересаженная почка, которая после операции выполняла все основные функции.

Документов я еще не видела и обстоятельств смерти мистера Беста не знала. Единственным тревожным признаком был разрез на руке. Эд при вскрытии ничего не сказал, и причину смерти я узнала только в кабинете, за кофе. Клайв спросил:

— И отчего же он умер?

— Как я и думал, истек кровью, — Эд надкусил шоколадку. — Неудивительно, ведь мы обнаружили его в инвалидном кресле посреди лужи крови.

— Как же он смог так сильно разрезать руку? — полюбопытствовала я.

— Мистер Бест был готов к ударам судьбы. Он страдал болезнью сердца, ему пересадили почку, а кроме того, он был абсолютно глухим и почти слепым. И притом что Мартин был прикован к инвалидному креслу, это не мешало ему заниматься любимым делом. Он всю жизнь был искусным столяром.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Столяром?

Эд торжественно кивнул, а Клайв недоверчиво покачал головой.

— Он страстно любил это дело, — Эд потянулся за новой шоколадкой. — И у него была отличная циркулярная пила…

— Господи боже, — ахнула я. — Этого же просто не может быть!

— Еще как может, Шелли. Он прекрасно с ней управлялся. Однажды, когда он работал, к нему неожиданно заглянул кто-то из друзей, и рука у бедняги дрогнула… Друг отвез его в больницу. Мартину наложили швы и оставили в больнице на пару дней. Мистер Бест отказался от социальной помощи и вернулся домой, чтобы поскорее вернуться к любимому занятию.

— И что же произошло?

— Полиция установила, что ему захотелось выпить молока и он потянулся к холодильнику. Швы разошлись, порез открылся. Поскольку пила разрезала артерию, когда шов разошелся, мистер Бест в считаные минуты истек кровью — ведь рядом не оказалось никого, кто мог бы ему помочь.

Я вздохнула.

— У каждого свои увлечения, — резюмировал Эд, качая головой, — но порой…