Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 32

Я никогда не думала о том, как обучают патологоанатомов — особенно в том, что касается аутопсии. Эд объяснил мне это в конце октября, когда сообщил, что две недели с нами будут работать два кандидата на место в Королевском колледже патологоанатомов. Клайв закатил глаза.

— Это часть экзаменов, — пояснил Эд. — Если сдадут, станут членами колледжа и смогут работать патологоанатомами-консультантами.

— А что им еще нужно сделать? — поинтересовалась Мэдди.

Эд сказал:

— После того как они полностью проведут вскрытие (включая эвисцерацию), им предстоит сначала устный, а затем письменный экзамены. После этого у них трехчасовой экзамен по хирургической патологии, двухчасовой экзамен по цитологии и двухчасовой экзамен по особым случаям. Кроме того, они должны продемонстрировать умение анализировать образцы, полученные во время операций, и давать точное описание замороженных образцов. Только после этого они будут допущены до последнего устного экзамена.

Мэдди была не из тех, кого легко удивить, и она отлично умела скрывать изумление, но я видела, что слова Эда поразили ее до глубины души. Я же совершенно запуталась уже после второго экзамена. Клайв прервал Эда:

— Все это нас не касается, Мэдди, — сурово изрек он. — Нас интересует только вскрытие. Надеюсь, все пройдет не так, как в последний раз…

— О чем это ты? — нахмурился Эд.

— Да абзац полный. Всем занимался Твигги, а меня никто не удосужился предупредить заранее. Грэм взял очередной отпуск, но ему пришлось все отменить. Мы еле-еле сумели подобрать подходящие случаи. А потом один из идиотов, сдававших экзамен, решил, что разрез надо сделать повыше, и нам пришлось из кожи вон лезть, чтобы скрыть шов под воротничком, когда мы одевали труп для выдачи родственникам.

— В этот раз профессор Твигворт не участвует, — успокоил его Эд. — Всем занимаюсь я. Поэтому я и здесь — вы должны точно знать, что вас ждет.

— И нас даже никто не поблагодарил…

— Я думал, ты хорошо меня знаешь, Клайв, — улыбнулся Эд.

Такие моменты всегда казались мне странными. Да, Клайв управлял моргом, но Эд заведовал патологоанатомической службой. Казалось, Эд просто пытается успокоить Клайва, чтобы тот не нервничал. И ему это удалось.

Клайв все еще был расстроен, но понемногу приходил в себя.

— Ну и когда они явятся? — спросил он.

— С завтрашнего дня они ваши на две недели. Когда все узнаю, сообщу информацию о кандидатах. Расписание я пока не составлял, но, думаю, они будут у вас в девять, а вскрытие нужно закончить к половине второго.

Клайву к этому было не привыкать. Когда Эд ушел, он принялся успокаивать нас с Мэдди.

— Вообще-то, это довольно забавно, — улыбнулся он. — Эти бедолаги так нервничают, что порой лишаются дара речи.

— Надеюсь, вы их не подкалываете? — недоверчиво спросила Мэдди.

Казалось, вопрос задел Клайва за живое.

— Как можно! Работники морга обязаны быть вежливыми и оказывать абитуриентам всяческое содействие. Мы всегда сообщаем, где взять защитный костюм, обеспечиваем полный набор инструментов, да и череп вскрываем как положено. Я знаю, что в некоторых местах кандидатам специально дают дела посложнее — тучные или разложившиеся трупы, подсовывают старые, тупые, неудобные инструменты или делают слишком маленькое отверстие в черепе. Но мы здесь такого себе не позволяем. Мы — профессионалы. В дни экзаменов мы держим свои мысли при себе.

К этому времени я уже хорошо знала Клайва и поняла, что не так все просто.

— Но…? — хитро спросила я.

Клайв тоже хитро улыбнулся и пожал плечами.

— Нет ничего плохого в том, чтобы слегка повеселиться — так, чисто для настроения… Верно?

Нам предстояло принять докторов Мирзу и Мерковича. Доктор Мирза оказалась невысокой, плотной молодой женщиной индийского происхождения. Она была в очках, длинные черные волосы собраны в пучок. Доктор Меркович происходил из Польши. Это был долговязый мужик, явно полагающий, что его гитлеровские усики производят неотразимое впечатление. Когда он уходил после экзамена, Мэдди смотрела ему вслед с нескрываемым отвращением. Как и предсказывал Клайв, оба кандидата страшно нервничали. Доктор Мирза прямо-таки дрожала, а доктор Меркович, входя, чуть не сшиб вешалку в вестибюле. Клайв и Эд были терпеливы и буквально излучали доброжелательность. Мы показали кандидатам, где можно переодеться, и проводили их в секционную, где Клайв помог им облачиться в защитное снаряжение, которым пользовались мы сами.

На патологоанатомических столах уже ожидали два раздетых мертвеца, отобранные Эдом. Эд сообщил кандидатам детали и вручил больничные документы. Затем взглянул на часы и объявил:

— Итак, господа, сейчас девять десять. У вас три часа, а затем мы с доктором Гиллардом придем посмотреть на результаты. Можете приступать.

Эд отозвал Клайва в сторону, и я услышала, как он шепнул ему на ухо:

— Убедись, что они идентифицировали тела, и проследи, как они выполнят эвисцерацию.

— Не волнуйтесь, босс, — кивнул Клайв.

Эд побыл с нами еще минут десять, наблюдая, как кандидаты делают заметки в блокнотах. Мы с Мэдди шепотом обсуждали «Пилу-2» — она посмотрела ее накануне. Затем доктор Меркович, а за ним и доктор Мирза идентифицировали свои трупы и приступили к эвисцерации.

Почти сразу же стало ясно, что доктору Мирзе приходится нелегко — мешал малый рост. Разрез она сделала нормально, но когда потребовалось погрузить руки в брюшную полость и извлечь почки, ей пришлось подняться на цыпочки, из-за чего она чуть не упала.

— Может быть, подставку? — участливо осведомился Клайв, хотя в его тоне мне послышалась язвительность.

К счастью, доктор Мирза покачала головой и еле слышно пробормотала:

— Нет-нет, благодарю.

У доктора Мерковича таких проблем не возникло, но мы с Мэдди заметили, что он являет собой истинный кошмар санитара — работал парень крайне неряшливо. Основной разрез сделал ужасно — все было в крови: маска, фартук, очки, сапоги. Инструменты, стол и пол тоже. Когда он закончил эвисцерацию и направился к столу для анализа органов, за ним потянулись кровавые следы. Клайв наблюдал за ним с нескрываемым отвращением:

— Так бы и кинул в него шваброй! Хотя она ему еще пригодится, когда будет подчищать за собой.

Тем временем у доктора Мирзы возникла другая проблема — ее очки постоянно падали внутрь трупа. Когда они свалились в брюшную полость в третий раз и она, достав их, собиралась снова их надеть, хотя они были покрыты кровью и жиром, ей на помощь пришла Мэдди: протерла очки и закрепила их у Мирзы на голове. Клайв, наблюдая за происходящим, с трудом удерживался от смеха. Если бы не маска, он, чего доброго, умер бы, силясь сохранить серьезную мину.

Два с половиной часа кандидаты бились над трупами, а мы наблюдали. Мы с Мэдди обсуждали планы на вечер, и тут я взглянула на Клайва. Он стоял, опираясь на две швабры и покачиваясь, словно катился на горных лыжах. Видимо, он перенесся во Французские Альпы. Я толкнула Мэдди в бок, и мы стали смотреть на Клайва. Став объектом нашего внимания, он подмигнул нам и принялся раскачиваться еще энергичнее, явно прибавив скорость.

Когда до окончания экзамена оставалось около получаса, в секционную вернулся Эд и привел Питера Гилларда. За это время Клайв успел позаниматься слаломом, спеть пару песен, рассказать несколько анекдотов, несколько раз протереть пол и дважды громко пукнуть. Нас попросили дать оценку проведенной кандидатами эвисцерации, и Клайв подробно все рассказал. Затем Эд и Питер стали молча наблюдать, как Мирза и Меркович завершают аутопсию. Оба кандидата разложили на секционных столах органы своих пациентов, но справились со своей задачей по-разному. Доктору Мерковичу удалось разложить органы аккуратно и в соответствии с логикой и даже стереть за собой почти всю кровь. Бедная доктор Мирза устроила страшный беспорядок — полагаю, Эд и Питер не могли этого не заметить. Клайв велел нам с Мэдди наблюдать за выражением лиц Эда и Питера. Я увидела, как те переглянулись, увидев беспорядочную кучу окровавленных органов на столе доктора Мирзы. Кандидаты должны были озвучить результаты вскрытия: представленную им клиническую информацию и собственные выводы по результатам внешнего осмотра и анализа состояния внутренних органов. Мы эту часть экзамена упустили, потому что уже приступили к восстановлению тел, но у меня сложилось впечатление, что доктор Мирза с задачей не справилась. С самого начала бросалось в глаза, что она нервничает, а когда пришлось отвечать Питеру и Эду, она совсем посыпалась. Она так дрожала, что забрызгала кровью не только стены, но даже низкий потолок (к вящему неудовольствию Клайва). Мы не слышали ее слов, но впечатление сложилось неблагоприятное. Она бесконечно извинялась и на вопросы Эда и Питера отвечала после длинных пауз. Кроме того, она не смогла найти селезенку — она долго копалась в тазах с органами, и ей даже пришлось вернуться к телу, помешав Мэдди закончить свою работу.

Затем настала очередь доктора Мерковича. У него все получилось гораздо лучше. Конечно, он тоже нервничал, но сумел дать вполне адекватные ответы. Я не заметила долгих, неловких пауз, как при ответах доктора Мирзы. Эд и Питер закончили и направились к дверям, стаскивая халаты и бахилы. Оказавшись в хранилище, они остановились поболтать с Клайвом, и вдруг из секционной вылетела доктор Мирза с селезенкой в руках. Забыв о правилах безопасности, она вбежала прямо в хранилище:

— Я нашла ее! Я нашла ее! — вопила она.

Все опешили.

— Прекрасно, — наконец вымолвил Эд. — Вы нашли ее… Будьте добры вернуться с этим в секционную…

Увидев человека с селезенкой в хранилище, Клайв чуть не рухнул в обморок.

— Вон отсюда!!! — завопил он так, что я буквально подпрыгнула.

Доктор Мирза убежала с селезенкой в руках — она была страшно довольна, что сумела ее найти, и совершенно не соображала, что этим поступком окончательно угробила шансы на успех. Клайв погнался за ней со шваброй. Он качал головой и бормотал:

— Ничего человек не понимает! Одни мозги — и ни капли здравого смысла!

К тому времени, когда кандидаты удалились, мы уже привели тела в порядок и поместили их в морозильные камеры, отмыли все рабочие поверхности, вытерли и просушили полы и стены. Было уже три, а мы даже пообедать не успели. Два вскрытия, на которые обычно уходит три часа, продлились почти семь. Клайв пребывал в плохом настроении — он чтил порядок и терпеть не мог подобных нарушений. За кофе он сетовал на то, сколько проблем создают молодые патологоанатомы и как у них все валится из рук.

— Хотела бы ты, чтобы кого-нибудь из твоих близких вскрывала доктор Мирза? — спросил он у Мэдди. Она с улыбкой покачала головой.

— Вот то-то же! Я бы не доверил этой дурище даже поиск ее собственной задницы!

— Но все же когда-то учились, — робко возразила Мэдди.

Клайва этим было не пронять.

— Некоторые неспособны учиться! — отрезал он. — Они необучаемы.

Если мы полагали, что, промолчав, сумеем его успокоить, то заблуждались.

— И при этом у них страшное самомнение! — не унимался Клайв. — У нас был один — он отказывался делать вскрытие, если тело было слишком крупным или слегка разложившимся. У него даже бумажка была из Королевского колледжа! Вот урод! Представляете, если бы все вели себя так? Воцарился бы хаос, абсолютный хаос… А если бы мы отказывались от грязной работы?

И он брюзжал до половины пятого, когда мы с Мэдди наконец смогли вырваться из плена мертвецов и занудных санитаров. Мы полетели прямиком в паб, ибо заслужили не одну кружку пива.