Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 40

До больницы пришлось добираться на такси — Люк уже был не в состоянии сесть за руль. Я и сама пребывала в изрядном подпитии, поэтому предпочла расположиться сзади. Как же мне не везет! Еще и такси встало в кругленькую сумму! Впрочем, я рассчитывала, что Эд убедит руководство возместить мне расходы. Настроение было ни к черту — мало того, что меня вытащили с праздника, так я еще трясусь в вонючем такси, сидя на засохшей блевотине. У водителя было такое лицо, словно делает мне черт знает какое одолжение. «Дура я, что не отключила телефон», — корила я себя, при этом прекрасно отдавая себе отчет, что никогда не поступила бы с Мэдди таким образом.

Добравшись до места, я застала подругу в сильно расстроенных чувствах. Из Лондона уже прибыл судебный патологоанатом Ник Джонс. Он намеревался приступить к делу немедля, и у бедной Мэдди из-за этого случился настоящий нервный срыв. У нее уже был опыт судебных вскрытий, но она ни разу не попадала на группу риска (в таких случаях всегда требуются два санитара). Я сразу взяла быка за рога — влезла в спецкостюм и сказала, что буду санитаром, а она — моим помощником. Мэдди не спорила, наоборот, вздохнула с облегчением.

Войдя в секционную, я сразу поняла причину ее состояния. На вскрытие собрался целый паноптикум — полицейских было столько, что они без труда смогли бы подавить народный бунт. Кроме того, присутствовали криминалисты, два офицера из службы коронера и, что удивительно, сам коронер. Это было очень необычно. Судя по всему, умер не простой смертный.

Так оно и вышло — погибшим оказался внук генерала Эрмитейджа, заслуженного героя войны. Билл шепотом сообщил, что юноша страдал шизофренией и частенько слетал с катушек. Он давно связался с наркодилерами, стал сквоттером и перестал принимать лекарства, купирующие его безумие. Вращаясь среди наркоманов, он заработал еще и гепатит и уже давно превратился в развалину. Судя по всему, он ввязался в драку с другими сквоттерами и его несколько раз пырнули ножом.

Рождеством в секционной и не пахло. Билл, конечно, пробормотал что-то вроде «веселого Рождества», однако никакого веселья на его лице я не заметила. Оглядевшись, поняла, что из-за праздничного стола выдернули не только меня.

Судебное вскрытие пошло своим чередом. При убийстве нож повредил печень и тонкий кишечник, и парень очень быстро истек кровью. К нашему огорчению, Ник обнаружил несколько потенциальных мест инъекций и энергично их вскрыл. Кроме того, он исследовал несколько больших и малых гематом на руках и ногах убитого и снял с них кожу. К моменту завершения аутопсии труп выглядел так, словно поступил к нам с бойни.

В три часа ночи все закончилось, и морг опустел. Мы с Мэдди, усталые и подавленные, остались одни. Нас еще ждала уборка. Мы принялись за нее с удвоенной энергией — безумно хотелось поскорее вернуться домой. Мы управились за сорок пять минут.

В половине шестого утра я, чуть живая, вылезла из такси возле дома родителей. Мне хотелось одного: рухнуть в постель и никогда больше не вставать. Входя, старалась не шуметь. Я пробралась в нашу комнату, где похрапывал Люк, и ухитрилась лечь, не разбудив его.