Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 51

Ждать нужно было семь недель. В морге царили тишь да гладь. Такое иногда бывает — люди вдруг перестают умирать, словно смерть вышла из моды, а через пару недель вспоминают, что пора бы и честь знать. На прежней работе я любила такие дни — любая возможность немного отдохнуть от труднообучаемых была манной небесной. Но в морге мы могли заниматься только уборкой, заказом необходимых материалов и бумажной работой. Потом пили кофе, болтали и встречали работников похоронных бюро и родственников умерших.

В такие дни Клайв развлекал нас историями и наблюдениями за тем, что происходило вокруг. Окно нашего кабинета выходило не только на приемный покой, но еще и позволяло видеть тех, кто заходит в отделение патанатомии с черного хода. У Клайва были прозвища почти для всех, но больше всего он любил Рея. По утрам Рей мыл в отделении полы и выносил мусор. Ему было около семидесяти, и он казался мне самым несчастным человеком в мире. Говорил он лишь о погоде и футболе. И всегда ставил Англию на первое место. Он болел за «Эвертон», и жизнь его полна страданий, которые он распространял вокруг себя с огромным наслаждением. В дождливую субботу «Эвертон» проиграл «Ливерпулю» 4:0. Мы точно знали: если в понедельник Рей поймает тебя в коридоре, тебе не жить, пока он не вывернет пред тобой душу. Я к футболу была равнодушна, поэтому Рея боялась как чумы. Устрашить же Клайва было невозможно. Он умел получать удовольствие от всего, хотя бо́льшую часть времени занимался тем, от чего других вывернуло бы наизнанку.

Мы знали, что идиллия продлится недолго, и все действительно закончилось весьма неожиданно. На трассе произошла авария, потрясшая весь Уэст-Мидлендс. Все случилось утром, в час пик. Прямо перед выходом из дома я увидела бегущую строку в выпуске новостей. Столкнулись не менее шести машин, среди них тяжелый грузовик. Судя по кадрам, возник сильный пожар. Я почувствовала, что пора настраиваться на рабочий лад. Движение в центре города было сильно затруднено — трассу перекрыли, и все, кто двигался на север, поехали в объезд.

На работу я опоздала на пять минут. Клайву уже звонили из службы коронера. Он слушал серьезно. Мы с Мэдди сделали кофе и тоже стали слушать. Стало ясно, что погибли трое — все находились в одной машине. Машина влетела под грузовик и загорелась, никто не смог выбраться. Мне начало потихоньку дурнеть. Мэдди тоже изрядно побледнела. Мы еще ни разу не видели жертв пожара и не стремились расширять кругозор.

Тела прибыли около полудня. Ритуальщики были неразговорчивы. Тела находились в плотных черных мешках. По очертаниям ничего нельзя было понять. Мешки были покрыты пеплом и сажей, и я могла лишь догадываться, что нас ждет, когда мы их откроем. А еще был запах. Никогда прежде я не чувствовала такого запаха в морге, но он был очень знакомым. Он напоминал о пикниках. Когда мы перекладывали тела на свои каталки, два мешка оказались очень легкими, вдвое легче нормальных взрослых тел. На ощупь мешки тоже были странными — словно внутри находилась не плоть, а нечто твердое.

Днем Невилл прислал запрос на вскрытие, и мы узнали, что нам доставили семью Франклин: мать, отца и семнадцатилетнюю дочь. Они возвращались из Девона, куда ездили навестить друзей. Вскрытие предстояло проводить Эду. Он спустился к нам ознакомиться с материалами. Закончив с бумагами, он позвонил в службу коронера и сказал, что до вскрытия хочет увидеть полицейские отчеты об аварии, а также фотографии, сделанные на месте происшествия криминалистами. Положив трубку, повернулся к нам и с печальной улыбкой сказал:

— Завтра придется нелегко. Но я уверен, что справимся.

На следующее утро я пришла в морг после бессонной ночи. Клайв за столом листал книжку на спирали в светло-голубой обложке. Мэдди тоже была на месте.

— Фотографии с места происшествия, — пояснила она, кивнув на Клайва.

— И как?

— Я пока не видела.

Клайв оторвался от фотографий.

— Ничего хорошего, — сказал он.

Мне показалось, он не хочет, чтобы мы это видели, но он протянул книжку нам:

— Не пугайтесь слишком.

Корпус машины, которую наполовину затянуло под грузовик, являл собой обгорелый остов. Внутри находились три тела, но более всего они напоминали манекены, в которые выпустили струю из огнемета. Водитель согнулся над рулем. Руки, прогоревшие до костей, стиснули рулевое колесо. Пассажирка на переднем сиденье сидела неестественно прямо. Сильнее всех пострадала пассажирка сзади. Тело ее скрючилось, кулаки были сжаты, ноги и руки словно сведены судорогой. Глядя на нее, я подумала, была ли она жива, когда машина загорелась.

До конца мы не досмотрели.

Через час пришел Эд. Он изучил фотографии и ознакомился с полицейскими отчетами, присланными Невиллом. Мешки с телами ждали нас на секционных столах. От кофе Эд отказался и отправился в раздевалку. Клайв, Мэдди и я прошли в секционную. Вскоре пришел Эд, и мы вскрыли мешки.

Снова этот запах, только намного сильнее. Мучения наши усугублялись еще и тем, что теперь мы видели троих несчастных. У водителя — по-видимому, это был мистер Франклин, но пока что мы не идентифицировали ни одного тела — были отломлены обе руки, иначе его нельзя было бы извлечь из авто. Руки лежали рядом. Ноги у бедняги сгорели почти полностью, равно как и бо́льшая часть корпуса с грудью. Пассажирка на переднем сиденье тоже сильно обгорела. Но тяжелее всего было смотреть на хрупкую фигуру той, что сидела сзади: у нее сгорели руки и ноги, от спины остался только позвоночник и несколько обгоревших обломков ребер.

Эд и Клайв осмотрели тела в поисках украшений. На миссис Франклин было обручальное кольцо и такое же на руке водителя, отделенной от тела. На пассажирке с заднего сиденья ничего не нашли. Одежда сгорела, так что искать в карманах не пришлось. Эд стал описывать внешний вид трупов. Мэдди произнесла:

— По-моему, здесь и описывать нечего.

Эд взглянул на нее.

— Не торопись.

Затем обратился к Клайву.

— Я сам займусь эвисцерацией.

Клайв слабо улыбнулся.

— Уверен?

Патологоанатомы редко берутся за эвисцерацию. Эд ничего не ответил и взялся за нож, а мы продолжали наблюдать. Начал он с водителя. В брюшной полости не было ничего, кроме обгоревшей печени. Но грудная клетка уцелела. Эд вскрыл ее — резать почти не пришлось, достаточно было разъять кости. Сердце и легкие сварились, но не обгорели. Эд осторожно извлек их и вместе с печенью опустил в таз. Затем разрезал ребра и осмотрел каждое — почти все были сломаны. Перелом обнаружился и в поясничном отделе позвоночника, но таз не пострадал.

— Достанешь мозг? — обратился Эд к Клайву.

Клайв кивнул и указал на дыру со сколотыми краями, зияющую в черепе.

Эд кивнул.

— Думаю, это от огня, — пояснил он нам с Мэдди. — От сильного жара кости трескаются.

Пока Клайв вскрывал череп, Эд занимался внутренними органами. Мы с Мэдди продолжали наблюдать. Работая, Эд давал пояснения.

— Аорта перерезана. Это хорошо.

— Разве? — спросила Мэдди.

— Это классическая травма, вызванная силой инерции. Несовместима с жизнью.

— То есть он погиб от травмы?

— Надеюсь, — пробормотал Эд.

Он вскрыл дыхательные пути. Они оказались чистыми, и мы увидели, что Эд улыбается под маской.

— Сажи нет. Это хорошо. Значит, он точно умер до возгорания.

Подошел Клайв с мозгом. То, что лежало у него в тазу, не было похоже на обычный мозг — оно было гораздо меньше, светлее и тверже.

— Сварился, — пояснил Эд. — Как в духовке. Ткани застыли, словно в фиксаже.

— Я удалил твердую оболочку, — сказал Клайв. — Признаков травмы нет.

Так и оказалось. Эд повеселел. Теперь он точно знал, что смерть наступила в результате столкновения, а не от огня. Он перешел к пассажирке с переднего сиденья и обнаружил те же травмы. Поскольку тело женщины обгорело не так сильно, в груди обнаружились следы большого количества крови — аорта была разорвана в результате удара. Нам стало немного полегче — утешала мысль, что эти несчастные перед смертью не страдали. От таких травм они умерли почти мгновенно. А вот с пассажиркой с заднего сиденья возникла проблема. Разорванной аорты Эд не обнаружил, равно как и серьезных повреждений костей. Он нахмурился, но, вскрыв дыхательное горло, вздохнул с облегчением — сажи не было.

Он покачал головой и вздохнул.

— Я не знаю, от чего она умерла.

— Но не от огня? — с надеждой спросила я.

Эд пожал плечами.

— Надеюсь, что нет. Чистые дыхательные пути — хороший знак…

Однако голос его звучал неуверенно.

Я вспомнила, как скорчилось тело в машине, и пришла в ужас. Что если она выжила при столкновении и сгорела заживо?

Эд вернулся к телу.

— Шансы проверить уровень угарного газа очень малы.

Я знала, что при пожаре уровень угарного газа в крови повышается.

— Кровь брать бесполезно, — сказал Клайв.

— Попробуй костный мозг из поясничного отдела — это наш единственный шанс.

— О’кей, босс, — кивнул Клайв.

Пока Клайв брал образцы, Эд заполнял документы. Много писать не пришлось. Закончив, он отправился в душ.

— Что ж, — сказал Клайв, — по крайней мере, не придется возиться с восстановлением.

Нам оставалось лишь застегнуть мешки и вернуть тела в хранилище. Даже убираться почти не пришлось — только и дела, что смахнуть крошки пепла и сажи с пола и смыть жир и сгустки крови со стола. Когда мы закончили, в секционной остался только запах горелой плоти.

Пока мы пили кофе, Эд позвонил Невиллу и поделился выводами. Он сказал, что отправил образцы костного мозга в лабораторию, чтобы проверить уровень угарного газа. Выслушав Невилла, Эд сказал:

— Нет, показывать их нельзя.

Клайв тихо рассмеялся.

— Нет! — повторил Эд. — Придется обойтись зубной картой… Да, сохранились.

Положив трубку, он покачал головой:

— И где только у человека мозги?

Клайв лишь рукой махнул. Мы давно привыкли, что коронерская служба требует привлечения родственников для опознания тел. Наши возражения, связанные с состоянием тел, никогда не были для них аргументом, они полагали, что мы преувеличиваем.

Придя домой, я налегла на вино. Люк готовил ужин и не стал ни о чем расспрашивать. Он знал, что, если будет нужно, я сама все расскажу. Хорошо было вернуться к нормальной жизни, хотя девушка с заднего сиденья долго не покидала моих мыслей.