Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 37

Мы с Эдом решили выпить пива — иногда по окончании рабочего дня мы забредали в соседний паб. Уселись — Эд заказал большое пиво, я — диетическую колу — и принялись болтать о жизни. Мы с Эдом стали добрыми друзьями, и могли позволить себе раз в неделю посидеть в пивной. Это был отличный способ снять стресс, учитывая, что при нашей работе нелегко найти друга и собеседника. День выдался не самый трудный — всего два вскрытия. Вместе с тем легким я бы его тоже не назвала.

— Беда в том, Шелли, что обоих убило неумеренное пьянство, — вздохнул Эд.

— Ты же сказал коронеру, что не можешь точно установить причину смерти, — удивилась я.

— Так я ее и не установил, но то, что оба сыграли в ящик из-за бухла, — факт неоспоримый. Они просто по-разному это сделали.

Он допил свое пиво и огляделся вокруг.

— Чертов этанол не идет нам на пользу…

Альфреда Норриса в городе знали хорошо. Стоило Клайву прочесть это имя, как он заявил:

— Зуб даю, что это старина Фред. Знаешь его? Твой отец точно должен его знать. Он вечно слонялся по парку, что-то бормотал себе под нос и матерился. И всегда с бутылкой шерри или, если повезет, вискаря. Заметив, что кто-то на него смотрит, он выходил из себя, но, поскольку вечно не держался на ногах, не мог ничего предпринять. В общем, он был безобидный алкаш.

Клайв раскрыл мешок, и мы увидели грязного, неухоженного человека. Теперь я его вспомнила. Отец часто вышвыривал его из паба, потому что он докапывался до посетителей, а однажды прямо в баре наложил в штаны, и после отец чуть ли не месяц избавлялся от вони. Разве странно, что папа его терпеть не мог? Судя по информации Билла Баксфорда, Норрис обитал в ночлежке недалеко от больницы, но и оттуда его вышвырнули за воровство. Нашли его на скамейке в парке рано утром. Удивительно, что он вообще прожил так долго после того случая в баре. Это произошло десять лет назад, а он до сих пор вонял — я поняла, что жизнь его ничуть не изменилась.

После Норриса мы вскрывали Дженнифер Бартрам. Эта дама жила в престижном районе, в небольшом таунхаусе. Она считалась достойным членом общества и заведовала одной из лучших школ нашего региона. В один прекрасный день она вдруг пропала, и соседи забеспокоились: они приглашали ее на обед, а она не пришла. Вызвали полицию. Дом был заперт, пришлось взломать замок. Даму обнаружили полностью одетой, но в постели. На тумбочке стояла пустая бутылка из-под джина, вторая — тоже пустая — обнаружилась на кухне. Кроме того, полиция нашла несколько бутылок из-под шерри.

— Похоже, дамочка тоже не была врагом бутылки, — предположила Мэдди.

— Похоже на то, — согласился Клайв. — Никогда не знаешь, чего ждать. Девочки, запомните раз и навсегда: шерри — адское пойло. Годится разве что для готовки. Джин — другое дело. Я сам никогда не прочь пропустить стаканчик хорошего джина.

Клайв и Эд кивнули в знак одобрения, а мы с Мэдди заметили им, что мамы всегда предупреждали нас о вреде пьянства.

Вскрывая Фреда Норриса, я была на сто процентов уверена, что увижу жуткую печень. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила девственную печень без малейших признаков цирроза. Эд и Питер рассказывали мне о циррозе — эта болезнь превращает печень в скопление тысяч крохотных узелков. Печень пытается восстановиться, но не может. Должна признать, что меня до сих пор мутит при виде циррозной печени — настолько жутко она выглядит. Однако печень Норриса была большой, бледно-желтой и очень гладкой. Увидев это, Клайв заметил:

— Золотая печенка!

Он имел в виду, что для того чтобы печень приобрела такой вид, нужно потратить кучу денег на спиртное, но я это поняла гораздо позже, а тогда лишь спросила:

— В смысле?

— Это жировая печень[1].

Его слова услышал только что вошедший Эд. Он подхватил:

— Фуа-гра! Обожаю!

Я продолжала извлекать органы. Дух спиртного был все еще силен — он напоминал запах забродивших яблок. Я передала органы Эду. Печень весила почти два с половиной килограмма — вдвое больше обычного.

— А почему она у него такая? — спросила я у Эда.

— Потому что неправильно работала. К этому могло привести пьянство или диабет. У тучных людей тоже происходят подобные изменения.

— Это связано с циррозом?

— Не всегда, Шелли, — покачал головой Эд и взглянул на Мэдди. — Мэдди, тебе тоже стоит это послушать.

Мэдди приблизилась. Эд и Клайв не раз указывали нам на необходимость получения более глубоких знаний по анатомии — это, мол, повысит эффективность работы. И вот я почувствовала, что обучение началось. Мэдди, наверное, тоже это поняла, учитывая, что нам уже не раз прозрачно намекали на наши с ней возлияния по выходным.

— Похоже, он умер вдребезги пьяным, — сказала Мэдди. — Удивительно, что у него нет цирроза.

— Ну, это очень индивидуально, — пожал плечами Эд. — У кого-то печень способна выдержать страшные нагрузки, а у кого-то сразу сдается.

— Так от чего же он умер? — не сговариваясь, хором произнесли мы с Мэдди.

Эд снова пожал плечами.

— Пока не знаю.

Полчаса они с Мэдди занимались вскрытием органов, а я заглядывала им через плечо. Клайв насвистывал у своего стола. Когда я взвесила все органы, Эд принялся изучать их более обстоятельно, сопровождая исследование комментариями.

— Грязные легкие с эмфиземой, на пальцах — желтые пятна от сигарет, так что не стоит тешиться мыслью, что он подорвал здоровье в рудниках. Скорее всего, дымил как паровоз… Сердце не слишком большое… Бляшки в артериях тоже не так велики — алкоголь порой их вымывает, что довольно любопытно… Так… А вот это уже интересно…

— Что? — спросила я.

Эд указал на поджелудочную.

— Видишь? Это точечные кровоизлияния. На перикарде их множество.

Я знала, что перикард — это защитная сумка сердца, Клайв поведал мне об этом в первый же день.

— А теперь взгляни на желудок. Видишь эти покраснения?

Я кивнула.

— Это пятна Вишневского.

— Никогда ни о чем подобном не слышала, — призналась я.

— Сколько градусов было ночью? — Эд повернулся к Клайву.

Клайв мог ответить на любой вопрос.

— У меня было минус пять, — сказал он.

Он обитал в низине, и у него было холоднее, чем в городе.

— Похоже на то. Этот бедолага заснул, а поскольку одет был кое-как, то умер от переохлаждения. Мы, конечно, проведем анализ на токсикологию, но вряд ли я что-то найду.

И Эд перешел к миссис Бартрам. Эта дама была крупной, хотя бывают и крупнее. Мэдди сняла с нее одежду — дорогие вещи с легким ароматом лаванды. Дама прибыла к нам, укрытая своим кашемировым пледом. Во время эвисцерации Мэдди извлекла печень, которая была как две капли похожа на печень предыдущего покойника — большая и светло-желтая, без малейших признаков цирроза. И Эд снова не смог установить причину смерти. Он не обнаружил признаков сердечных болезней, легкие были в полном порядке, да и мозг тоже. Не было никаких признаков травмы. Следов переохлаждения, как у Норриса, Эд тоже не заметил.

— Полную токсикологию, пожалуйста, — закончив работу, обратился он к Мэдди.

— Уже заказала, доктор Барберри, — откликнулась она и спросила:

— И все-таки от чего она умерла?

— В настоящий момент я с уверенностью могу лишь сказать, от чего она не умерла. Она вряд ли умерла от болезни сердца, легких или почек. С ее мозгом все в порядке, хотя образцы все же стоит посмотреть под микроскопом. Никаких признаков переохлаждения — она же находилась дома, а дом хорошо отапливается. Травм тоже нет.

— Допилась до смерти? — предположила Мэдди.

Эд задумался.

— Возможно. Запах алкоголя присутствует, но острое отравление этанолом встречается довольно редко. Если алкоголик со стажем, для того чтобы отравиться на тот свет, ему нужно выпить целое море. Я знал людей, у которых разрешенный для вождения уровень алкоголя в крови был в шесть-семь раз выше нормы, а они отлично ходили и были вполне живыми.

— Тогда что же ее убило?

— Если я не смогу найти причину, то придется предположить, что это ВНСХА.

Мэдди непонимающе посмотрела на меня, а я пожала плечами. Я уже сталкивалась с такими случаями и знала, что имеет в виду Эд, но объяснять — это не мое дело, так что я сделала вид, что ничего не знаю.

— Внезапная необъяснимая смерть от хронического алкоголизма, — пояснил Эд. — Некоторые алкоголики просто берут и падают замертво.

Мэдди как раз славно отдохнула в выходные и в понедельник явилась на работу в таком виде, словно против своей воли воскресла из мертвых. Слова Эда ее явно встревожили.

— Почему это происходит? — спросила она.

— Никто не знает. Может быть, кетоацидоз. Может быть, гипогликемия. Может быть, асфиксия во время эпилептического припадка.

— Как же вы определите, что это было?

— Никак, — улыбнулся Эд. — Если нет ничего, что могло бы ее убить, то остается только строить догадки.

— Это не очень хорошо, — нахмурилась Мэдди.

Эд рассмеялся.

— Не очень. Порой смерть оказывается столь же неприглядной, как и жизнь.

Прикончив последнюю кружку, Эд сказал:

— Все полагают, что спиртное убивает нас посредством цирроза, но все гораздо сложнее. Цирроз — это, конечно, плохо. Он вызывает желудочно-кишечное кровоизлияние, разъедает печень, уничтожает почки и разрушает мозг. Но алкоголь — очень сложная и загадочная штука. Спиртное может убить человека, когда он ночует на улице: периферийные сосуды расширяются, и тело стремительно теряет тепло. Иногда люди умирают после обильных возлияний, как только начинают трезветь. Спиртное может вызвать острый панкреатит, сердечные болезни, рак и деменцию.

Он немного помолчал и продолжил:

— Когда я только начал здесь работать, ко мне на стол попал молодой парнишка. Он где-то выпивал, возвращался домой, решил срезать путь через парк и тут увидел, что к остановке подъезжает последний автобус. Он побежал, надеясь на него успеть, и перескочил через ограду. Она была высотой всего два фута — но только с его стороны. По другую сторону были все восемь. Парень сломал обе ноги и размозжил голову. Уровень спиртного в крови в пять раз превышал разрешенный для вождения.

— Жуть, — поежилась я.

— Все мы от чего-нибудь умрем, — пожал плечами Эд. — Кстати, трезвенники нередко умирают внезапно, и с ними такое случается чаще, чем с людьми пьющими. Так что не все так плохо. Расслабляться необходимо, но важно знать меру.

— Согласна на все сто, — произнесла я, как раз думая о большом бокале мерло, которым намеревалась насладиться сегодня вечером, пока Люк готовит ужин.