Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 45

— Раньше коронеры всегда сами выезжали на место и ничего подобного не случалось, — сурово произнес Клайв. Мэдди кивнула с очень серьезным видом.

Я только вошла в секционную и не знала, о чем они. Утром я была у мамы, мы разговаривали о дедушке. Накануне вечером мама ему звонила, и настроение у нее было не очень.

— Взгляни-ка на это, Шелли, — по тону Клайва было понятно, что он глубоко возмущен. Он указал на тело, лежащее перед ним, и сказал:

— Раньше коронеры получали информацию из первых рук и были в курсе, от чего умер человек. Теперь же они ограничиваются телефонным звонком. Какая уж тут достоверность!

У Клайва были все основания злиться по поводу инцидента с телом мистера Лайонела Хелмонда, которого нашли мертвым в собственном саду. По информации коронерской службы, 78-летний мистер Хелмонд сообщил жене, что собирается подстричь газон. Она слышала, как работала газонокосилка, после чего звук смолк. Миссис Хелмонд подумала, что муж решил передохнуть. Затем окликнула его из окна и спросила, не хочет ли он пить. Ответа не последовало, и женщина заволновалась. Выйдя, она обнаружила мистера Хелмонда лежащим на газоне. Лечащий врач сообщил, что в 2002 году мистеру Хелмонду прооперировали рак кишечника. Кроме того, он страдал подагрой и гипертонией. В последнее время жаловался на боли в груди. Скорее всего, причиной смерти стал сердечный приступ.

Ни у кого не было иных версий. В конце концов нам постоянно привозят людей старше семидесяти, и половина из них скончалась от сердечных болезней. Работа с газонокосилкой оказалась для мистера Хелмонда слишком тяжелой, и точка.

Тем утром в секционной работала Мэдди, а Клайв ушел на совещание. Мэдди сняла с мистера Хелмонда одежду, сделала описание всех внешних аномалий, после чего провела эвисцерацию. Доктор Зайтун явился с опозданием. Он был верен себе: немного покопался во внутренностях, кое-что осмотрел, а потом сообщил, что смерть вызвана сердечным заболеванием. Мэдди уже возвращала органы в тело, и тут вернулся Клайв, который не был бы Клайвом, если бы, бросив взгляд на покойника, не сказал:

— ХОБЛ, я полагаю?

На медицинском языке ХОБЛ — это хроническая обструктивная болезнь легких, нечто вроде хронического бронхита и эмфиземы. Доктор Зайтун, заполняющий документы, поднял глаза и произнес:

— Ишемическая болезнь сердца.

Клайв покачал головой:

— Это ХОБЛ.

Доктор Зайтун нахмурился и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Клайв его опередил:

— Он скончался скоропостижно, не так ли?

Доктор Зайтун не собирался уступать:

— Но не от ХОБЛ.

Клайв скорчил гримасу. Несколько минут он смотрел на крепко сжатые кулаки трупа. Потом подозвал доктора Зайтуна:

— Значит, сердце, док?

— Именно, — ядовито произнес Зайтун.

Клайв помолчал, потом спросил:

— Этот человек подстригал газон?

— Полагаю, что так.

— А какая у него была газонокосилка?

— Какое это имеет значение?

— Уверен, что не бензиновая.

Доктор Зайтун задумался.

— Наверняка это была ручная газонокосилка, — сказал он. — Чрезмерная физическая нагрузка стала решающим фактором.

Клайв поджал губы.

— Вы уверены?

— Разумеется, — с вызовом произнес доктор Зайтун.

— Посмотрите на его руки, — мягко произнес Клайв.

Доктор Зайтун на секунду замешкался, потом взглянул на мертвеца.

— И? — сказал он.

— Хорошо посмотрели?

— Да!

— Отлично, — кивнул Клайв и направился к выходу из секционной.

Мы с Мэдди последовали за ним.

— Что происходит? — спросили мы.

— Скоро увидите.

Доктор Зайтун закончил работу и удалился — как всегда по-английски. Клайв, Мэдди и я пили кофе.

— Я так и знал, — покачал головой Клайв.

— Что? — спросила Мэдди.

— От этого идиота толку как от козла молока. Я бы не доверил ему и крысу вскрывать.

Мэдди пожелала узнать, что он имеет в виду. Клайв повел нас в секционную, где мистер Хелмонд, восстановленный и обмытый, покоился на столе. Клайв взял его левую руку, все так же стиснутую в кулак, и разогнул скрюченные пальцы. На ладони мы увидели глубокий длинный ожог.

— Сердечный приступ? — сказал Клайв. — Херов ему тачку, а не приступ! Я только что говорил с коронером. Им пришлось сделать несколько звонков и опросить бригаду «Скорой помощи». Выяснилось, что газонокосилка была электрической. Старик повредил провод и принял удар 240 вольт.

— Что собираешься делать? — поинтересовалась я.

— Надо поговорить с Эдом. Он по головке не погладит, но так это оставлять нельзя.

Вскоре Клайв с Эдом стояли в секционной. По выражению лица Эда было ясно, что он не в восторге от случившегося. Через некоторое время он послал за доктором Зайтуном и пожелал остаться с ним наедине. Мэдди, Клайв и я ожидали в кабинете. Из секционной были слышны возбужденные голоса, затем двери распахнулись, и доктор Зайтун с пунцовым лицом вылетел из морга. Вскоре появился Эд и с тяжелым вздохом рухнул в кресло.

— Боже, — сказал он.

Мэдди заварила ему кофе.

— Дальше будет только хуже, Эд, — сказал Клайв.

Эд ничего не ответил, но взгляд был красноречивее всяких слов.

Я видела, что Клайв бесится от того, что доктор Зайтун проигнорировал его слова. Я подумала: неужели его действительно так волнует этот задрипанный патологоанатомишко? И, поразмыслив, пришла к заключению, что, видимо, все-таки да, хотя сам он ни за что в этом не признается.

А Мэдди между тем уже была готова сыграть роль миротворца в этой битве, ведь наступала ее очередь наслаждаться долгим уик-эндом.