Наступил понедельник. Я встала и пришла на работу с таким чувством, будто надо мной нависла грозовая туча. Не успела войти в кабинет, как Клайв сразу почувствовал, что со мной что-то не так. Обычно я не особо распространялась о своих делах, но он умел, если надо, заставить выложить все. Дело не в назойливых вопросах — просто я чувствовала, что он действительно переживает за меня. Для него мы все были одна семья, и мои проблемы были его проблемами. Если он мог помочь, то делал это не задумываясь.
Клайв поставил чайник, закрыл дверь, усадил меня на место Грэма, уселся напротив и приготовился внимательно слушать. Я поняла, что мне не отвертеться. Было как-то тревожно, хотя нас разделял стол Грэма, и я не чувствовала себя такой уязвимой.
Я поведала Клайву историю с дедом. Он слушал внимательно, время от времени кивая. Я чувствовала, как у меня дрожат губы. Я едва сдерживалась, но все-таки удалось не разрыдаться. Клайв стал расспрашивать, с каким врачом консультировался дед, как давно поставили диагноз, есть ли метастазы…
Мне стало плохо. Я не знала ответов. Даже если бы я и захотела их узнать, то понятия не имела как. Я поблагодарила Клайва за участие, сказала, что я в порядке и что мне нужно подышать. Не будет ли он возражать, если я возьму перерыв прямо сейчас?
Покинув территорию больницы, я минут десять шла куда глаза глядят и забрела довольно далеко. Внезапно я поняла, что прошла куча времени, а ведь нужно успеть вернуться — мой перерыв давно закончился. У меня кружилась голова. Чего доброго Клайв решит, что я пользуюсь своим положением в корыстных целях. Подвожу команду. Мэдди небось уже с ног сбилась в секционной. Я чуть ли не бегом бросилась назад, влетела в кабинет и извинилась. Но я, как всегда, все преувеличивала — Клайв был занят своими делами и даже не заметил моего отсутствия. Он с участием взглянул на меня.
— Думаю, Шелли, сегодня тебе лучше не браться за грязную работу, — заметил он.